Книжные черви. Том 2

Глава 20

Вот уже пять лет жильцов дома по адресу улица Металлургов, дом 2 занимала таинственная квартира на четвёртом этаже. Они знали, что в квартире живут две девушки, и если одну из них они видели достаточно часто, то другая практически не выходила из дома. Ребятишки рассказывали истории, что в той квартире живёт вампирша, и старались её выследить. Однако чаще всего нарывались на другую жительницу таинственной квартиры, которая иногда давала детям конфеты, а иногда обещала избить мокрым полотенцем, если ребятня ещё раз будет скрестись в дверь.

А детям всегда было интересно. С улицы было видно, что по всей квартире ночью и днём горели огоньки, словно там вечный Новый год. А от двери пахло сандалом, корицей и шоколадом.

Про девушку, что жила на виду, было известно, что её зовут Оксана. Она часто уезжала, и в такие моменты любопытные особи пытались дождаться, когда же из квартиры выйдет другая девушка. Ведь она должна была выходить хотя бы в магазин. Но дверь всегда была заперта.

А что касалось Анны, или, как Непримиримые называли её, Даллахан, ей было удобно в своём замкнутом мире. Общаться она предпочитала в сети, и мало кто мог догадаться о том, что за некоторыми известными анонимными аккаунтами стояла Анна. У Карениной было несколько блогов на русском, французском и английском языках, посвящённые феминизму и борьбе за права женщин. И больше всего Даллахан жалела, что в этой жизни на службе у Барыни у неё был лимит на действия и отсутствие свободы передвижений.

Барыня разрешила Анне устранять обычных мужчин, которые по каким-либо причинам избегали правосудия за жестокость, но не больше одного в месяц, поэтому девушке, которой так хотелось отомстить всем мужчинам, приходилось тщательно выбирать цель возмездия. Это был тот самый раз в месяц, когда Анна могла выходить из дома самостоятельно, по своим делам, а не по делам Непримиримых.

В остальное время Даллахан иногда покидала квартиру в компании Элен или Оксаны.

Анна не нуждалась в еде и воде, и время, что не тратила на войну в сети и блогинг, она посвящала картам.

Даллахан могла часами сидеть и раскладывать пасьянсы. В этом времени, благо, можно было делать это с помощью компьютера. И первый раз, когда женщина увидела такой способ, это вызвало в ней странные тёплые чувства, о которых она, однако, не могла никому поведать.

В 2007 году она каждый раз читала инструкцию, которую ей оставляла Элен, о том, как включать компьютер и где искать её любимые пасьянсы. Шаг за шагом, строго выполняя каждое действие, она открывала зелёное окно и начинала перекладывать карты. Для неё этот процесс не являлся чем-то успокаивающим, ведь злобы в Анне практически не было. До поры, конечно же. Обычный пасьянс «Косынка» казался ей волшебным, особенно когда он раскладывался и карты волнами слетали со своих мест, разбиваясь о край экрана.

После пасьянсов Троянская научила Даллахан играть в маджонг, однако он ей быстро наскучил. Тогда Анна самостоятельно научилась играть в покер. И уже к 2010 году под мужским именем она участвовала во многих мировых покерных турнирах онлайн. И выигрывала.

На свои первые выигранные деньги Анна попросила Элен купить ей игровой компьютер, на котором развлечений было больше, чем пасьянсы, маджонг и пейнт.

И вот тогда девушка начала постепенно знакомиться с миром компьютерных игр. Стрелялки и бродилки ей не нравились, а вот первые версии «The Sims» произвели на неё очень сильное впечатление. Настолько, что однажды девушка забыла отправиться на миссию, чего с ней до этого никогда не случалось.

Когда это обнаружилось, Элен и Владимир бросились в квартиру, где жила Даллахан, и увидели, что чудовищная чёрная слизь покрыла всю парадную. В квартире сидела Даллахан и плакала. Весь её гнев обрушился на вошедшего Шутце, и от перспективы быть выкинутым в окно его спасла Троянская, которая могла успокоить Даллахан.

Оказалось, один из симов в игре у Даллахан случайно загорелся, когда делал обед, и спалил весь дом и всю семью, которую взращивала девушка. Про сохранение Анна знать не знала, а семью воспитывала и оберегала, как когда-то свою собственную.

У Шутце вертелось на языке что-то мерзкое про то, как хорошо, что Даллахан не решила с горя и от мук совести за персонажей покончить с собой, но он решил этого не говорить. Анна в гневе была не по зубам даже ему.

Тогда Даллахан еле успокоили, и Непримиримые приняли решение, что, пока Анна окончательно не привыкнет к этому миру, с ней постоянно будут находится Элен или Оксана.

В конечном итоге на два дома стала жить Оксана. Девушка хоть и не разделяла феминистических настроений подруги, но безумно уважала Анну. Сама же Оксана в открытую работала астрологом и тренером по йоге.

Денег Оксана никогда не брала. Люди сами оставляли, кто сколько хотел и мог. Через подобные сеансы Панночка находила творцов, которых впоследствии нужно было устранять. А нет ничего проще, чем довести до паранойи человека, который верит в предзнаменования. От такой паранойи он сам совершит ошибку: поторопится и перебежит на красный, окажется не в том месте и не в то время, будет переживать до тех пор, пока у него не остановится сердце…

Сейчас Анна наблюдала, как Панночка раскладывала таро. Девушка совсем не торопилась покинуть Москву, а, напротив, пыталась выяснить что-то.

«Ты совсем не торопишься», – подумала Аня.

Панночка подняла карту.

– Луна. Я не верю, что они могли накосячить во время призыва. А вот обман – да, в раскладе прослеживается, – меланхолично проговорила она.

«Со мной же так было».

– Почему они меня высылают сейчас? Когда я только пришла в себя и должна быть рядом с ним?! – воскликнула девушка.

«Оксана, он слышит нас, тише».

– Я собрала для призыва несколько десятков человек. А теперь я должна собрать что-то ещё. Луна, Аня, Луна! А ещё десятка мечей. И тройка мечей.

Из колоды выпала карта. В этот же момент в дверь позвонили. Панночка заметила краем глаза, что на упавшей карте была Башня.

Анна открыла дверь. На пороге стоял Ленский. Он учтиво поклонился и вошёл в квартиру.

– Ого, какие гости, – присвистнула Панночка, выходя из комнаты.

Ленский достал из рюкзака две коробки в разноцветной обёртке.

– Не поздновато ли для рождественских подарков? – удивилась девушка.

Владимир пожал плечами.

Воспитание требовало от Анны принять подарок, хотя она скептично относилась к презентам от мужчин. Однако когда она развернула упаковку, в коробке обнаружилась портативная приставка.

– Тебя призвали позднее, чем эту штуку выпускали. Но на ней до сих пор можно играть. Попробуй как-нибудь, тебе понравится, – улыбнулся Ленский.

Анна кивнула.

От Панночки раздался восторженный визг.

– Ты где их достал?

– Заказал. Подойдут для твоих тёмных делишек?

Панночка держала в руках два железных серпа, рукояти которых были сделаны из оленьих рогов. Казалось, девушка сейчас засветится от счастья.

– Когда в Одессу? – переменил тему Ленский.

– Завтра. Самолёт в Симферополь, дальше до границы, а там уже по небу, – ответила Оксана.

– Я поражаюсь твоему способу пересечения границ, – усмехнулся Владимир.

– Шутце, мне жаль тех пограничников, которые отчитаются о том, что видели в небе летающий гроб. Я и от Москвы бы с удовольствием так летала, только сил это тратит немерено.

– А ты пробовала? – прищурился Ленский.

– Нет, конечно, даже думать не хочу, чего это будет мне стоить, – всё ещё не сводя глаз с серпов, отозвалась Панночка.

Но она подозревала, что такая доброта от одного из самых жестоких героев Непримиримых была неспроста. И подбирала слова, чтобы задать вопрос.

– Володя, тебя что-то тревожит?

Однако Владимир был непоколебим.

– Нет. Но я собираюсь в Санкт-Петербург. Мне нужно знать, встречу ли я там… его.

Панночка вздохнула и начала перемешивать карты. Она знала Владимира с момента своего призыва, и он слишком часто приходил к ней с одним и тем же вопросом. И только сейчас его цель начала обретать реальные очертания.

Панночка выложила несколько карт и покачала головой. Ленский вздохнул. Скорее облегчённо, чем недовольно.

Однако, как казалось Панночке, это облегчение, как и почти все эмоции Владимира, было фальшивым.

Около полуночи молодая поэтесса Ксения Масягина вышла из одного поэтического бара в центре Петербурга, слегка покачиваясь. Грязь, слякоть и мелкий снег не располагали к романтическим пешим прогулкам. Цоканье её каблучков было громче капель, барабанящих по крышам. Девушка торопилась домой, в свою маленькую съёмную квартирку на Парнасе, где смогла бы завернуться в уютное одеяло и забыть все эти напыщенные морды раскрученных интернет-поэтов.

На улице было пустынно. Всех людей в округе, похоже, смыло, только под мигающим фонарём стояла эффектная особа в красном пальто и шляпе. Казалось, ей было совсем плевать и на снег, и на ветер, и на слякоть. Завидев шатающуюся девушку, незнакомка неторопливо двинулась следом.

Ксения ускорила шаг, отгоняя от себя дурные мысли. Это просто какая-то девушка, никто поэтессу не преследует. Однако, обернувшись через плечо, Масягина поняла, что, похоже, это не плод опьянённого воображения: незнакомка в красном действительно шла за ней. Ксения ускорила шаг и направилась через дворы к метро, мысленно ругая последними словами ботильоны на высоком каблуке, которые, к тому же, ужасно натирали ей ноги. Но, к счастью, таинственная девушка пропала.

…И резко появилась откуда-то из-за угла.

– Помогите! – вскрикнула поэтесса. В этот момент, казалось, всё опьянение пропало, и Масягина, несмотря на неустойчивость тонких каблуков, бросилась обратно. Позади неё раздался звонкий смех, а за ним гипнотический голос:

– Вернись ко мне. Вернись, пожалуйста.

К собственному удивлению, поэтесса обернулась. Сейчас незнакомка не казалась настолько уж и опасной. Ксения сделала несколько шагов навстречу… и рухнула на землю перед девушкой в красном. Та облизнула губы, предвкушая ужин.

Всё утро Родион пытался растолкать Александра. Чацкий отбивался, пытался бросаться всем, что попадётся под руку, накрываться одеялом, подушками, а когда лишился их, завернулся в простыню. Родион переживал, что со всеми этими миссиями и сражениями Малыш совсем не готовился к предстоящей зимней сессии. В целом при его способностях к внушению у Александра не должно было быть проблем на экзаменах. Однако и там он умудрялся устроить ссору. То преподаватель поставил «хорошо» вместо «отлично», то студенты, недовольные поведением Александра, очень хотели разобраться с ним, ведь мало кому понравится, когда кто-то приходит на сессию, говорит «поставьте мне отлично и отпустите» и преподаватель задурманенно подчиняется. Они, конечно, забывали о своих намерениях, однако не забывал сам Малыш, у которого сохранялись воспоминания, что эти люди желали с ним ссоры, и начинал ссориться с ними просто, без повода.

В 2017 году, на втором курсе, Саша умудрился довести до белого каления весь деканат, потому что сдал курсовую работу по римской литературе, состоящую из пятидесяти совершенно пустых листов, убедив преподавателя, что курсовая там есть. В институте вышел локальный скандал, Чацкого чуть было не отчислили, спасло только вмешательство Чичикова, работавшего в том же вузе, однако после этого случая Павел строго-настрого запретил Саше использовать магию ради личной выгоды. Чичиков даже пригрозил Саше, что у него сохранился один из ошейников Непримиримых, вроде того, который носила Марго, который он применит на парне. Павел, конечно, блефовал, но на Александра это возымело нужный эффект.

– Я хотел брать билеты на завтра. У тебя экзамен меньше чем через неделю, – увещевал Родион Малыша.

– Просто забери мой паспорт и делай, что хочешь, – прокряхтел Александр. Несмотря на юный возраст, справляться с похмельем он совершенно не умел. Родион шутил, что если бы Малыш мог нормально формулировать мысли в таком состоянии, он, может быть, даже заставил бы Родиона сварить ему куриный бульон, но и здесь Чацкий был бессилен.

– У меня всё болит… – простонал парень.

– А это потому, что вчера ты, так сказать, со своим эпатажем попал под горячую руку, – миролюбиво ответил Родион. Мужчина сел в кресло, и его тут же обступили коты Маргариты, требуя внимания.

Чацкий перевернулся на кровати, поднял с пола телефон и вместо утреннего туалета принялся читать ленту новостей.

– Охренеть, – присвистнул вдруг Саша. – Лотос в Огне вскрылась.

Родион из этой фразы не понял ничего.

– Что?

– Лотос в Огне. Да есть одна деваха в питерской поэтической тусовке. Пишет стихи сомнительного качества, ценности и смысла. Что ни текст, так про силу вагины. Сначала была по мальчикам, потом поняла, что на этом сейчас не хайпанёшь, решила по девочкам пойти, потом сообразила, что и на этом тоже не получается, и ушла вообще в воинствующий радфем. Теперь пишет в этих ваших интернетах всякие гадости и отбивается от нарядов омоновцев, которые ей двери ломают за очередные репостики.

– Господи, как мало я знаю о женщинах этого века, – с сарказмом сказал Родион. – Ну или ты собрал просто полный набор стереотипов и пытаешься мне выдать их за чистую монету.

Чацкий ещё немного полистал ленту, а потом максимально серьёзным тоном произнёс:

– Да, её государство убило.

Родион закатил глаза. Он не одобрял политических настроений кого-либо из команды. В конце концов, ему было проще считать, что все призванные герои не полноправные члены общества и им не должно быть дела до того, что творится в мире, если в этом не замешаны Непримиримые.

– Слушай, реально, обставили, типа в подворотне вскрылась, – не унимался Чацкий.

– А правда стихи плохие были? – внезапно спросил Родион и начал сам гуглить паблик поэтессы.

– А я не читал, – гордо ответил Чацкий.

За то время, что Родион был с Ангелами Невы, он научился интуитивно чувствовать те случаи, в которых могла быть замешана магия. Родион сбросил с себя котов и взял ноутбук. Первым делом он полез в новости, криминальные заметки и по пабликам, публиковавшим всевозможную чернуху. После по пабликам, в которых искали людей… С Нового года без вести пропало семь человек. Родион насторожился.

Когда Евгений вернулся в квартиру Карамазова, он понял, насколько же было людно у Марго и пусто здесь. Он побродил по комнатам, поразглядывал книги и причудливые вещицы в кабинете Ивана. Затем плюхнулся в кресло-качалку. Он продолжал прокручивать в голове ситуацию с Виолеттой и пытался прийти хоть к какому-то решению этого вопроса.

Решение Онегин принял самое что ни на есть своё. Необдуманное.

Меньше чем через полтора часа Виолетта уже разгуливала по квартире и комментировала обстановку, а Онегин тщетно пытался совладать с подвисающим сайтом доставки еды.

– Значит, ты здесь проживаешь со своим другом? – разглядывая стеллажи, ехидно спросила девушка.

– Ну, да, а что? Что-то не так? – невнимательно отвечал ей Онегин, по-прежнему воюя с приложением.

– Да нет, всё очень даже так. Двое парней живут вместе. Вместе готовят, вместе ведут хозяйство… – невинным тоном отвечала Виолетта, при этом насмешливо косясь на Онегина.

Евгений сначала не понял, к чему клонит девушка, а потом, когда до него дошли намёки, он густо покраснел.

– Тьфу, какая гадость! Ну, Виолетта, ну зачем столько мерзостей? Фу! Это противоестественно!

Девушка залилась смехом. Ей нравилось подкалывать Женю и наблюдать за тем, как сильно он смущается каждый раз.

– Ой, брось, многие известные авторы про это писали. Вот, взять хотя бы стихи Лермонтова в его студенческие годы. Ща, погодь, я загуглю и тебе прочитаю.

– Не надо! – взмолился Онегин. Он быстро подошёл к девушке, пытаясь взять её за руку, чтобы та не читала ему непристойностей, но Виолетта очень быстро превратила нелепую возню в объятия.

В этот момент Онегин поймал себя на мысли, что, пусть и недолго, но сейчас он не думал ни о чём. И ему всё больше нравилось такое забвение.

Компания Виолетты скрашивала одиночество. То девушка пыталась его накормить, то неугомонно болтала про всевозможные фильмы, комиксы и новинки игр, которые так ждёт, то заставила смотреть с ней какой-то совершенно нестрашный (по мнению Евгения) хоррор, в процессе пытаясь спрятаться то под плед, то за спину Онегина. А потом девушка и вовсе уснула у него на коленях, Евгений же не стал её будить, а просто укрыл одеялом и уселся спать в кресло-качалку напротив.

Когда он погасил свет, с дивана последовал недовольный вопрос:

– А он не раскладывается?

– Ты же спала, вот я и не стал, – дернувшись, ответил юноша.

– Понятно, – донеслось недовольное пыхтение.

Рассудив, что, наверное, ничего плохого не произойдёт, если он уляжется рядом с девушкой, Евгений вздохнул, попросил её ненадолго покинуть лежбище, а затем разложил диван, накидал подушек и улёгся спать под отдельное одеяло.

Виолетту это не остановило. Меньше чем через пять минут одеяло стало общим, а объятия и поцелуи наглее. Евгений оказался в западне, которую сам же себе любезно устроил, но он понимал, к чему клонит девушка и решил так просто не сдаваться. Собрав все силы и волю в кулак, после очередного поцелуя он отстранился и максимально серьёзным тоном произнёс:

– Мне завтра работать. Надо поспать.

Фраза не обидела девушку. Она просто вздохнула и сделала вид, что сдаётся. Так и уснула в мыслях о том, что однажды у подобной ситуации будет совсем другой исход.

А что касалось Онегина, он не хотел ни о чём думать и был уверен, что поступает правильно.

После Рождества в аэропорту Пулково было людно, многие пытались вернуться из Санкт-Петербурга домой после каникул, кто-то возвращался в Санкт-Петербург из Европы, кругом была суета.

В толпе людей метался маленький мальчик лет восьми. Небезразличные люди окружили его, позвали работников аэропорта. Ребёнок выглядел абсолютно потерянным. Он заикался и пытался объяснить, что мама долго не выходит из туалета и он пошёл искать кого-нибудь, кто бы помог.

В то же время в одном из женских туалетов скопилась очередь. Одна кабинка была закрыта и никто внутри не реагировал на стук. Неравнодушные женщины вызвали уборщицу, которая открыла кабинку и завизжала от ужаса. На унитазе сидела женщина, голова её была неестественно свёрнута, а на шее виднелись следы запёкшейся крови.

Элен спокойно пила вино в зале ожидания бизнес-класса. Она знала, что ближайший рейс на Хельсинки может немного задержаться. Сейчас она просматривала комментарии под очередной главой любовного романа на одном из самиздатовских сайтов. Читатели жаждали продолжения. В целом, Элен считала, что автор этого текста имел незаслуженно малое количество читателей и был недооценён, а все любовные романы, которые так активно набирали популярность, и в подмётки не годились этой писательнице. Но такова была участь этой женщины. Творцы, что могли создать что-то действительно стоящее, Непримиримым были не нужны.

Когда Иван вернулся домой, первое, что его удивило – незапертая входная дверь. Зайдя в квартиру, он почувствовал в воздухе запах женских духов и стал мысленно перебирать в голове, у кого из его любовниц могли оказаться ключи от этой квартиры, и, главное, какого чёрта любая из девушек здесь делала. Карамазов медленно стал снимать ботинки, продолжая принюхиваться. С чем с чем, а с обонянием у Ивана всё было хорошо: вероятно, он компенсировал так не самое орлиное зрение. Однако вспомнить, у какой особы был столь едкий парфюм, Карамазов не смог.

Женской обуви тоже не было. Зато обувь Онегина присутствовала. Иван прошёлся по комнате, с интересом разглядывая пол и диван, на котором дрых сосед. Следов бурной ночи Иван не обнаружил. Да и, как он сам рассудил, это было не его дело. Однако запах раздражал. Не просто раздражал, а бесил.

Резким движением Иван раздвинул шторы и открыл окно, впуская в квартиру морозный зимний воздух и шум утреннего Кутузовского проспекта.

Онегин застонал и приоткрыл один глаз.

– Ромео, тебя не учили, что дверь в квартиру нужно закрывать? – ехидно поинтересовался Карамазов.

– Ива-а-ан, – простонал Женя. – Это ты…

– Да, я пока здесь всё ещё живу. Вроде как, – свирепствовал Карамазов. – Хотя, возможно, если я обнаружу в своей ванне женские волосы, я отсюда съеду.

Иван не был самым педантичным мужчиной на свете, однако его раздражало, когда незнакомые ему люди творили в его квартире всё, что хотели. Особенно это касалось женщин, которые везде пытались оставить свои следы, не то пытаясь приворожить Ивана, не то помечая свою территорию. Волосы – это была мелочь по сравнению с тем, что многие «забывали» личные вещи, а некоторые даже нижнее бельё.

Обнаружив, что ванная комната была стерильно чистой, Иван вздохнул с облегчением.

– А с чего ты взял, что у меня кто-то был? – вдруг спросил Онегин, окончательно проснувшись.

– Дык твоя барышня надушилась так, что мне неделю проветривать квартиру теперь. Эффект как если дезинсекцию вызвать: они тараканов протравят, и в квартире ещё неделю жить нельзя из-за ядовитых испарений.

Онегин насупился. То есть, Виолетта ушла, даже не попрощавшись. Или хуже: не смогла его разбудить! Он повёл себя совершенно не как подобает воспитанному джентльмену. В этот же момент в голове всплыли сцены из вчерашней ночи. Евгений смутился окончательно. Кажется, о том, как в этом времени взаимодействуют мужчина и женщина, нужно было ещё многое узнать.

Из кабинета Ивана доносилось недовольное бурчание и шум. Через несколько минут Иван вышел из комнаты и начал запихивать какие-то вещи в рюкзак.

– Я думал, ты уже уехал за границу, – сказал Онегин.

– Ага, от меня так просто не отделаешься. У меня между рейсами, считай, день. Вот я и забежал. Уж извините, ваше величество, что мешаю вашей личной жизни, – ухмылялся Иван, вгоняя Онегина в ещё большее смущение.

Затем Карамазов ещё какое-то время пошарился по шкафам и холодильнику. Вздохнул, ставя чайник:

– Что ж. Если Бога нет, всё позволено.

Через несколько минут на столе стоял противоестественный завтрак, состоящий из пары дошираков, пачки чипсов и двух бутылок дорогого красного вина из запасов хозяина квартиры. Онегин не возражал.

– Слушай, а как сейчас ухаживают за девушками? – вдруг спросил Женя, когда молодые люди уже заканчивали завтракать.

Иван от неожиданности вопроса аж поперхнулся.

– Что? Ты никогда не ухаживал за девушками?

– Ухаживал, конечно. Вот сейчас в процессе. Наверное… – сомневаясь, ответил Онегин.

– Просто почему ты меня об этом спрашиваешь? Я похож на гром дамских сердец? – удивился Иван.

– Нет, просто я ненадолго выпал из жизни, и с девушками у меня как-то не ладилось в последнее время.

Иван доел свою лапшу и приступил к вину.

– Ну, тут смотри, – деловито произнёс Карамазов. – «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей…» – процитировал классика Иван. – Я вообще в целом эмоциональное бревно и привык, что женщины сами обращают на меня внимание. Потом, если девушка мне нравится, я схожу с ней куда-нибудь, буду делать вид, что мне очень интересно, чем она живёт, дальше, скорее всего, мы займёмся любовью пару раз, а потом я найду новую. И ещё одну. Или двух.

Онегин вытаращил глаза.

– А по тебе и не скажешь, что ты такой…

– Бабник?

– Ну да.

– Я и не выставляю свою личную жизнь напоказ. Впрочем, в последнее время я женат на работе.

Онегин грустно ковырял лапшу.

– Так кто она, эта таинственная ароматная леди? – улыбнулся Иван.

– Это подруга моей сестры.

– Та-а-ак?.. – подбодрил его Карамазов.

– Ну, это нормально?

– Конечно.

– А она меня первая поцеловала, это тоже нормально?

– Естественно, – невозмутимо кивнул Инквизитор.

А потом до Карамазова вдруг дошло.

– Женя, я позволю себе нескромный вопрос. Если мне не изменяет память, то у тебя младшая сестра…

Онегин кивнул.

– А вот этой твоей пассии сколько лет?

– Достаточно, – не понимая, к чему клонит Карамазов, уверенно сообщил парень. Доподлинно он пока не узнавал, но, по его прикидкам, Виолетте было лет пятнадцать, а в его эпоху девушка в таком возрасте уже считалась невестой.

Ивана такой ответ устраивал, хотя ему и хотелось получить как можно больше информации. Для этого он стал рассказывать нелепые истории из своей жизни и жизни своих девушек. Но Онегин лишь внимательно слушал и думал о своём.

Вообще, стоит отметить, что в делах любовных Карамазов не был профи, он, как писатель, умел очаровывать девушек историями, делать участливый вид, внушать уверенность, что вот именно эта дама единственная и неповторимая, и ему интересно всё, чем она живёт и дышит… Но на самом деле Ивану было абсолютно безразлично всё происходящее. Что касалось советов Евгению, то это было как минимум интересно. И, возможно, даже полезно. Больше привязанностей, больше рычагов давления на Онегина. Карамазов не сомневался, что сможет воспитать себе полезного компаньона. Полезного только себе, в обход Барыни и остальных.