Книжные черви. Том 2

Глава 19

Из прохода, который был перегорожен фанерой, послышался треск, а затем за ней появился слабый свет фонарика телефона, и послышался знакомый недовольный голос:

– Вот только вас тут не хватало.

– Какого хрена ты тут забыл? – выпалил Онегин, убирая револьвер.

– Тот же вопрос, – Базаров разглядывал всю шайку в полумраке, отламывая фанеру, и пытался понять, настолько ли они отбитые на всю голову, что пошли на поиски Вия втроём.

– Женя, мы ищем Вия. Тоже ищем Вия, – попытался разрядить обстановку Бендер.

– А что ты собирался делать, когда его найдёшь? Может, расскажешь? – не унимался Онегин.

Базаров доломал фанеру и вылез к остальной компании.

– Господа, я понимаю, что лазить по нечистотам – это очень увлекательно, но давайте мы уже решим: идём обратно или продолжаем поиски? – попытался внести конструктив Печорин.

– Остальные ушли по домам, я остался, – буркнул Базаров.

– Не удивлён, – выдохнул Остап. – Что ты нашёл?

– Следы. Жемчужина светилась, но теперь больше не светится. Как сквозь землю провалился.

– Предлагаю здесь по тоннелю ещё раз дойди до Комсомольской и там уже наружу, – сказал Остап. – Возражения есть?

Возражений не поступило.

Мужчины направились вслед за Остапом, но тут Печорин обратил внимание на пролом.

– Ребята, не хочу вас отвлекать, но вам не кажется, что пролом был больше… – сказал Григорий.

А в следующий момент из стены вырвалось несколько корней, которые схватили его за ногу. Григорий выхватил саблю и попытался обрубить их.

– Твою мать! – выругался он.

– Пули его не берут! – крикнул Онегин.

Печорин вывернулся и бросил саблю Онегину.

– Руби!

Пока Остап и Базаров пытались вытащить Григория из пут чудовища, Онегин что есть сил рубил саблей ветки. Стена задрожала. Оттуда вырвалось ещё несколько корней, которые пытались схватить следующую жертву. Один из корней обвил Базарову горло. Доктор закрыл глаза, и в следующий момент корень рухнул на землю.

– А с остальными так сможешь?! – крикнул Остап.

Базаров представил, как корни отпускают всех их и пропадают. Однако сила сработала по-другому, нежели он ожидал. Стена, откуда вырывалось чудовище, вновь стала целой. На месте проёма появилась старая кирпичная кладка. Корни же с хрустом отломились.

– Бежим отсюда! – крикнул Остап. – В таком пространстве у нас нет шансов.

Печорин вскочил, выхватил саблю у Онегина и побежал вместе со всеми, периодически оглядываясь назад.

– Я замедлил его, но ненадолго! – крикнул Базаров.

– А фокус со стеной сможешь повторить? – спросил Онегин.

Они выбежали в ту часть тоннеля, где он разделялся на два пути. В этот момент раздался скрежет металла. Онегин выстрелил и, конечно, попал в один из корней. Вий занял весь тоннель, и теперь его корни пытались протиснуться к героям.

– Он сейчас свод обрушит, – замечая, как трясутся камни, прошептал Остап.

– Вылазь из своего тоннеля, мразь, и иди сюда! – крикнул Базаров.

Металлические путы набросились прямо на Базарова, но все пролетели мимо. Тем временем Печорин попытался срубить ещё несколько корней, но на каждый отломанный корень вырастало два новых.

– Это когда-нибудь кончится?! – возопил Григорий.

– Бросай это дело, железный дровосек! Ему это как слону дробина! – крикнул Онегин.

– Нужно попробовать что-то ещё, – пробормотал Остап.

Позади Остапа раздался звук приближающихся шагов. Затем кто-то зажёг огонь.

– В сторону! – скомандовал голос.

Первым среагировал Онегин, который оттолкнул Базарова с линии огня. Бутылка с зажигательной смесью угодила прямиком в Вия. Подземелье осветилось, языки пламени мгновенно охватили чудовище.

Печорин обернулся. В следующий момент ещё одна бутылка прилетела в существо.

А затем присутствующие смогли разглядеть Родиона Раскольникова.

– Ты-то тут откуда? – опомнился Базаров.

– Увидел, как какие-то идиоты лезут в канализацию. Решил, что это свои идиоты и им может понадобиться помощь! – пояснил Родион.

Вий отступил в глубь тоннеля.

– Онегин! Пули! Бросай их в него, – сориентировался Бендер.

Евгений мгновенно разрядил револьвер и кинул пули в чудовище. Послышались взрывы. Вий начал ломать стены.

– Родя, есть ещё бутылки?

– Я что, похож на человека, который везде с собой таскает горючую смесь?

– Вообще, похож, – ухмыльнулся Печорин.

– Сжечь его! Нужен огонь, больше огня! – не унимался Остап.

Идея пришла в голову Печорину. Гриша побежал к Вию, на ходу доставая газовый баллончик.

– Гори, гори ясно!.. – выкрикнул он.

Теперь мужчины перешли в нападение. Вий проломил стену и пытался добраться до какого-нибудь источника воды.

Вспышка. Загорелся баллончик, застрявший в корнях. Вий пылал уже от корней до самых ветвей. Чудовище взвыло.

– Не верю, – Базаров только глянул на огонь и тут же представил, как пламени становится всё больше, и оно перекидывается с ветки на ветку.

Огонь причинял существу боль. Оно пыталось вырастить новые ветви, которые должны были поднять ему веки. Тогда всё враз было бы кончено, но пламя лишало Вия сил.

– Онегин, целься в сердце! – крикнул Родион.

В этот момент Гриша подскочил к существу как можно ближе и бросил в его тело саблю. Клинок воткнулся прямиком в живот чудовища, если это можно было назвать животом. В следующий момент Онегин начал считать.

– Раз.

Чудовище сделало несколько шагов вперёд, пытаясь вытащить клинок из тела.

– Два.

Чудовище потянулось ветками к своим векам, чтобы приподнять их.

– Три.

Одно веко закрывало сердцевину чудовища. Шесть пуль угодили прямо в это место.

Вий оступился, завыл и начал распадаться на множество пылающих деревяшек. Его раздутый живот лопнул, наполнив подземелье торфяной смесью и забрызгав своими нечистотами мужчин.

– Оно рассыпалось! – выдохнул Печорин.

– Не верю, – машинально произнёс Базаров, гася таким образом не нужный уже огонь.

Остап сполз по стене. Базаров с интересом разглядывал существо. Родион закурил. Что касается Печорина, то он тщетно копался в нечистотах, пытаясь отыскать свою саблю.

Какое-то время все молчали, ожидая, что Вий восстановится или произойдёт что-нибудь ещё, однако чудовище больше не подавало признаков не-жизни.

– Слушай, а по-украински это премога или звитяга? – спросил Базаров у Остапа.

– Звиздец… – процедил Бендер, стреляя сигарету у Родиона. – Кстати, расскажи мне, как ты?..

– Оказался здесь, да ещё и с самодельным молотовым? Я увидел, как вы полезли в канализацию. Решил, что вы пошли на Вия. Понял, что у меня нет времени бежать за топором, но есть время добежать до магазина. А дальше сам понимаешь.

– Я поражаюсь, Родион. Такие познания во взрывчатых веществах, которые можно купить в обычном магазине. Как тебя ещё Марго с её маски-шоу не замела, – съязвил Печорин.

– Будем считать, что это кумовство, – отшутился Родион.

– То есть, ларчик просто открывался? – всё ещё ожидая подвоха, спросил Онегин, разглядывая части чудовища.

– Похоже, он ещё не успел напитаться здесь никем, – осматривая останки Вия, ответил Базаров.

– Или нет, – замогильным голосом ответил Онегин, нащупывая что-то среди грязи и торфа. Он посветил перед собой фонариком. Когда Онегин присмотрелся, он с трудом подавил рвотный порыв и отполз в сторону.

– Это переваренные… – дрожащим голосом прошептал Женя.

– Кто-то, – отрезал Базаров, увидев то же самое, что видел Онегин. – Это переваренные кто-то.

К ним подошёл Остап, зацокал языком. Затем нагнулся и начал рассматривать непонятную смесь.

– Ну, есть ощущение, что на диете Вий не сидел. Жрал всех подряд.

Базаров посветил в рассечённое пузо и с непроницаемым видом засунул руку в чудовище.

– Ты что делаешь?

Базаров не отвечал. Вместо этого он копался в останках до тех пор, пока, к удивлению всех собравшихся, не вытащил жемчужину, к которой крепились четыре маленьких красных камня.

– Жемчужина светилась. И он не рассыпался. Значит, дело в этом.

– Часть ожерелья… Понятно, – прошептал Остап. – Что делать будем?

Родион осмотрел тоннель.

– Обрушим тут всё. Сжечь не получится.

– Подожди, – остановил его Онегин. – А как же останки? Их же ищут!

– Лишнее внимание, – покачал головой Остап. – Сжечь не получится. Родион, сможешь без трансформации обрушить тут стены?

Родион кивнул.

– Уходите.

Мужчины выдвинулись в обратном направлении, и только Печорин мысленно молился всем силам, которые только существуют, чтобы, когда они поедут к Марго, по дороге им не встретился ни один пост ГИБДД.

Под утро Базаров, Онегин, Бендер, Раскольников и Печорин стояли на пороге дома Маргариты. Ей стоило выглянуть в окно и понять, что сейчас по душу каждого из этих идиотов приедет полиция. Маргарита забежала в комнату, где спал Чацкий, вытащила его из кровати, и они поспешили вниз.

Естественно, Малыш наговорил убедительной ерунды, и консьерж пропустил бедолаг в здание.

Рядом с ними у Маргариты потекли слёзы из глаз. Не от жалости, разумеется, а от вони.

Базаров бесцеремонно прошёл по квартире и сразу скрылся в ванной. Бендер снял ботинки и поспешил во вторую ванную комнату. Чацкий стал бегать по всей квартире, открывая окна. Коты Маргариты посмотрели на вошедших и пушистыми телами перегородили двоим грязным путникам вход на оставшуюся часть квартиры.

Печорин посмотрел на Маргариту и улыбнулся.

– О, нет, только попробуй!.. – попыталась остановить его Марго.

Печорин сбросил на пол куртку и рубашку, оставаясь в одних штанах.

– Ещё одна часть одежды, Искуситель, и они займутся тобой! – закричала Маргарита, щёки которой залились румянцем. Тем временем Базаров бесцеремонно вышел из ванной в одном полотенце. Онегин громко засмеялся, коты зашипели.

Через полчаса вся компания сидела в столовой. Онегина и Бендера одели в вещи Родиона. Печорин завернулся в простыню наподобие римской тоги. Он не влез ни в чью одежду.

– Показывайте! – нетерпеливо сказала Марго.

Базаров победоносно достал из кармана жемчужину, к которой крепились четыре небольших рубина в форме капель.

– Улов чуть больше ожидаемого! Полюбуйтесь! – ухмыльнулся доктор.

– Отлично сработано, – кивнул Чацкий.

– А главное – чисто, – уверил собравшихся Остап.

– Чисто? Это после трёх часов лазанья в канализации?! – выпалил Онегин.

– Ну, фигурально выражаясь, – поправился Бендер.

– Что теперь? – поинтересовался Малыш.

– У нас есть этот кусок и мёртвый Вий. Можно продолжать. Как только у нас появятся ещё какие-нибудь наводки на то, куда же двигаться дальше, – ответил Базаров.

– Я думаю, наша работа на этом окончена, – сказал Родион. – Мы приехали, помогли вам уничтожить Вия, а теперь нужно возвращаться в Санкт-Петербург.

– Уже? – удивлённо спросил Чацкий. – Я думал, мы ещё останемся здесь, пообщаемся с новенькими и остальными.

Родион пожал плечами.

– Давайте решим это позже. Ни Муму, ни Тёркина здесь нет. А ночка бессонная была. Отоспимся и решим, – устало сказал Базаров.

– И отметим, – добавил Печорин.

Мэл и Виолетта бессмысленно слонялись по торговому центру. Виолетта хотела купить себе новый блокнот для записей, но это действо затянулось на несколько часов. По мнению «будущего русской литературы», выбор блокнота – это одна из самых важных составляющих писательского мастерства. Там, где Виолетте нравилась бумага, ей не нравилась обложка, там, где нравилась обложка, ей не нравилась бумага, наполнение, линейка.

– Почему ты просто не можешь в гуглодоке писать? – взмолилась в конце концов Мэл.

– Его неудобно таскать с собой. А записывать всё в телефон я не успеваю. Да и не нравится мне. Ты же всё равно говорила, что у тебя нет планов.

– Есть хочу, – проворчала Мэл.

– Сейчас. Потом я куплю тебе булочку. Или тебе нужна совсем другая булочка, и ты пытаешься затащить меня куда-то?

Виолетта попала в яблочко. Мэл точно знала, что сегодня в метро на Китай-Городе должен был выступать Олег со своей группой. Ребята получили разрешение, о чём писали в соцсетях. И, естественно, Мэл собиралась «как бы случайно» оказаться рядом.

По мнению Мэл, Олег мог переживать из-за смерти одноклассника, и его нужно было поддержать. С другой стороны, вспоминая о том, что она сама чуть не оказалась рядом с Егором, Мэл начинала нервничать. В такие моменты она безумно хотела поделиться своими переживаниями с Виолеттой, но понимала, что не может. Оставалось врать. Причём плохо.

Разобравшись с блокнотом Виолетты, девушки отправились решать насущные проблемы Мэл. И всё было бы хорошо, если бы только во время «концерта» на объекте любви и обожания не висела очередная девица. И висела так удачно, что Мэл юноша даже не заметил. Да и по всему его виду можно было сказать, что никакого горя в связи с последними событиями он особо не испытывает.

– Да пошёл он, – попыталась взбодрить подругу Виолетта. – Будут нормальные парни. Зачем вообще встречаться со сверстниками? Находишь себе кого-нибудь постарше, и всё там нормально…

Мэл чувствовала, как настроение её опускается ниже плинтуса, и успокоительные речи Виолетты только действуют на нервы и страшно выбешивают. Весь монолог о пользе парней постарше Мэл не запомнила, однако фраза: «Я и сама недавно целовалась с парнем постарше» стала гвоздём в крышку гроба. То есть, мало того, что Виолетта была лучше практически во всём, так у неё, кажется, ещё и парень появился. Что, конечно же, по мнению Мэл, должно было разрушить дружбу. Потому что в выборе «друзья или любовь», как Мэл читала множество историй, все всегда выбирают любовь. Особенно если эти «все» – одинокие аутсайдеры, для которых любое проявление внимания – праздник.

Свернув прогулку, Мэл ещё какое-то время побродила по праздничным улочкам, собралась с силами и написала Онегину.

Евгений только пришёл в себя после ночных приключений и, путаясь в буквах, ответил, что сидит у Марго и, в целом, готов пересечься. О том, что Книжные Черви планировали устроить попойку всем составом, Стрелок забыл.

По поводу наличия Мэл только Базаров открыто выразил недовольство, остальная компания была настроена доброжелательно.

К вечеру в доме Марго была вся команда и Мэл. На полу стояло с десяток бутылок рома, виски, вина, а также коробки с пиццей и роллами, от которых отгоняли котов. Все расположились на полу.

Родион внёс в комнату деревянный ларец. На бархатной подушке в нём покоились две нити. На одной были жемчужины, на другой рубиновые капли.

– Двадцать восемь жемчужин и двенадцать рубинов, – торжествующе объявил Родион.

– Из? – поинтересовался Онегин.

– Из пятидесяти и двадцати пяти, – ответила Муму.

– Это точное число? – не унимался Евгений.

– Скорее да, чем нет, – сказал Родион. – Не хватает, конечно, главного камня, который скреплял ожерелье. И, честно говоря, идей, где его искать, нет совсем.

Чацкий, пока все рассматривали ожерелье, активно налегал на суши и, как обычно, решил поговорить с набитым ртом:

– В чафной солефции, – предположил он.

– Студенота, прожуй сначала, потом говори, – решил повоспитывать Остап.

– В частной коллекции. Такие камни не могут валяться абы где, – поспешно проглотив, повторил Чацкий.

– А с чего вы взяли, что такой камень есть? – спросил Онегин.

– Я. Знаю. Был, – протявкала Муму.

Мэл вздрагивала каждый раз, когда слышала речь Муму: это казалось слишком нереальным.

На попойке успели обсудить всё. Остап в красках рассказал, как им удалось уничтожить Вия, Чичиков выдал свои предположения о местонахождении следующих жемчужин, Онегин пытался собачиться с Базаровым. Сами Ангелы объявили о том, что в ближайшее время должны будут вернуться в Санкт-Петербург. Облегчение на лице Онегина от этой новости не заметил только ленивый.

Еды становилось всё меньше, а за алкоголем успели сбегать дважды. На каждое предложение споить Мэл остро реагировал Раскольников, угрожая административной ответственностью всем собравшимся.

Как только часть Книжных Червей решила отвалиться по своим телефонам, в дело вступил Чацкий.

– Ну, устроили тут гаджет-пати, – недовольно заворчал он. – Давайте лучше поиграем.

– Во что? – сразу оживилась Мэл.

– В «Ни разу», например, – отпив несколько глотков прямо из бутылки, (за что тут же получил подзатыльник от Родиона) предложил Александр.

– Давайте. Не знаю, что это, но мне интересно! – поддержала Мэл.

– Хорошо, – кивнул Бендер, которому было скучно.

Остальная часть коллектива поддержала инициативу. Чацкий поставил полную бутылку виски на пол и заговорил:

– Напоминаю правила. Кто-нибудь произносит некий тезис в формулировке: «Я ни разу не делал чего-нибудь». Например: «Я никогда не высаживался на Луну». Те, кто в действительности делал то, о чём говорится, пьют. Идём по кругу, говорим только правду. У нас много новеньких, будет интересно узнать всех поближе, так сказать.

– А заглянуть в досье не? У Марго по-любому уже всё написано, – съязвил Печорин.

– Вот уж не ожидал, что ты такой скучный тип, – поддел его в ответ Чацкий. Печорин скривился, будто укусил лимон, но вступать в перепалку не стал.

– О, да, Малыш, правду! Ты-то любого можешь убедить в том, что говоришь правду, – усмехнулся Базаров.

– Заткнись, Док. В этой игре не говорят, в ней пьют. – Чацкий обвёл взглядом присутствующих: – Всем всё понятно? Дети до шестнадцати пьют лимонад. Итак, я начну. Я ни разу не писал стихов.

– Ты вот специально? – Онегин был недоволен и потянулся к бутылке, за ним с равнодушным видом выпил Бендер. За ними – Тёркин. Затем настала очередь Тёркина говорить.

– Я ни разу не воровал.

Большая часть собравшихся выпила.

– Я ни разу не сожалел о том, что убиваю кого-то из Непримиримых, – сказал Печорин, чтобы посмотреть на реакцию. Чичиков выпил.

– Меня никогда не бесили авторы, что меня создали, – очередь дошла до Мэл. Из всех собравшихся, к удивлению, выпил только Онегин.

Так прошло ещё несколько кругов. Чичиков в прямом смысле этого слова уполз к себе в комнату. Тёркин уже храпел, прикрывшись пледом на диване, обнимая Муму. Бендера можно было обнаружить спящим в кресле на кухне, хорошо хоть потушил сигарету.

В очередной раз пришла очередь Печорина.

– Я ни разу не любил женщину, которая принадлежала другому мужчине.

Онегин сделал глоток и стал засыпать прямо на полу. Маргарита, заметив это, попыталась его разбудить и уговорить уйти спать в комнату. Печорин с интересом наблюдал. Бутылка громко стукнула о пол, потому что её залпом допил Базаров.

– Ведьма, может, оставишь нашего нерадивого друга в покое? Ему и без тебя хорошо, – сказал он. – А помрёт – так это от горя. И не жаль.

– Ты бессердечное чудовище, Док. – Маргарита сказала это тоном, полным презрения. Базаров усмехнулся и молча удалился в комнату, где обычно ночевали Раскольников и Чацкий.

Онегин же пробурчал себе что-то под нос и на уговоры Марго не поддался. Она пожала плечами.

– Моя очередь. Так. Я ни разу не целовала мужчину! – сказала Мэл и не выпила. Выпила одна Маргарита.

Чацкий, сидевший без выпивки четвёртый круг, негодовал.

– А знаете что, я не целовал, но я выпью!

– Э нет, Малыш! – сказал Григорий, язык его заплетался, – надо по правилам.

– Тогда! Тогда!..

Несколько секунд Чацкий смотрел на Печорина, потом на сидящего слева Родиона, который уже клевал носом, просматривая новостную ленту, после чего Чацкий сделал глоток виски и поцеловал Родиона. Судя по лицам присутствующих, протрезвели в этот миг мгновенно и все.

– Русский поцелуй, прямо по Достоевскому! – оторвавшись от Родиона, возликовал Чацкий и бросился пить.

Раскольников вздохнул. Дождался, пока Александр поставит бутылку, посмотрел усталым взглядом на юношу, придвинулся к нему, (тут Печорин присвистнул, ожидая, что сейчас будет продолжение Содома) но Родион, сделав самое влюблённое лицо, хладнокровно прописал Чацкому апперкот в челюсть. Парня вырубило. Родион похрустел костяшками, поклонился и удалился в комнату. Смехом залились все. Кроме Чацкого, конечно же. Маргарита, посмотрев на это действо, сказала Мэл про свободный диван и тоже удалилась.

Игра закончилась. Нужно было либо оставаться, либо возвращаться домой. Мэл посмотрела на Онегина, на безразличного Печорина и пошла в коридор. Печорин последовал за ней.

– Юная леди, то, что ты сказала, правда? – донеслось девушке в спину.

– Ты о чём? – Мэл напряглась.

– Что ты никогда не целовалась, – вкрадчиво проговорил Искуситель, приближаясь к ней.

– Какая разница?! – встала в защитную позицию Мэл.

– Тише, успокойся, я просто спросил. Очевидно, ты это сказала, чтобы этот идиот заметил.

– Ммм… нет! Вовсе нет. У меня есть парень, которого я люблю, и я хочу быть с ним. А Онегин, он просто взрослый ребёнок. Он мне не нравится. Ни капельки.

– Хорошо, учту, – Григорий искренне улыбнулся.

– Ты применяешь на мне чары сейчас? – подозрительно прищурилась Мэл.

– Нет, вовсе нет, – заверил её Григорий с такой искренностью, какой никогда не демонстрируют по-настоящему честные люди.

– Понятно, – Мэл вздохнула как-то разочарованно.

– А что? Нужно? – тонко улыбнулся Печорин.

Девочка помотала головой, после чего сделала глоток виски.

– Фу, гадость! Ай, фу, какой горький! Бэ!..

– Мария, ты ребёнок, тебе рано пить виски, – мягко проговорил Григорий, не сводя с неё глаз.

Девочка морщилась. Печорин вдруг оказался совсем рядом с Мэл и внимательно посмотрел ей в глаза. Мэл поморщилась ещё чуть-чуть, затем, неожиданно для себя самой, порывисто обняла Печорина, а потом зажмурила глаза и коснулась губ Григория своими. Ответа не последовало.

Она приоткрыла один глаз, посмотреть на реакцию героя, но он только хитро улыбнулся, будто ожидая чего-то подобного, а потом закрыл глаза и впился в её губы уже по-настоящему.

– Хороший выбор, девочка, хороший, – выдохнув, прошептал он, когда минуту спустя они оторвались друг от друга. – Но именно так и совершаются большие глупости. Ложись-ка ты спать и не пей больше.

Григорий отстранился. Мэл покраснела и кивнула, после чего вновь обняла его.

– Что, ещё поцеловать? – подавив смех, спросил Григорий.

– Спасибо, – отводя глаза, проговорила Мэл.

– За что? – удивился Печорин.

– Ну, теперь я не чувствую себя неправильной, – почти шёпотом сказала Мэл.

– Это как? – не понял мужчина.

– Не важно… – Мэл махнула рукой и направилась в комнату. Сердце бешено стучало не то от глотка виски, не то от произошедшего. Но ей определённо становилось легче. Девочка помахала Печорину рукой и скрылась в дальней комнате. Вот и она первый раз поцеловалась. Да, не с парнем, о котором мечтала. Да, может быть, и не совсем настоящим парнем, но этот квест был закрыт. Наверное, так же целовались Виолетта и другие девочки. Видели бы, с кем, обзавидовались бы, – решила Мэл и моментально уснула.

Печорин ещё какое-то время постоял в коридоре, после чего решил всё же поехать домой. Хватит с него благотворительности на этот год.