Книжные черви. Том 2

Глава 28

Вплоть до начала майских праздников все Книжные Черви стояли на ушах. Воскрешение Вия случилось крайне не вовремя и оставило множество вопросов, попытки найти его не увенчались успехом, и всё, что оставалось – ждать и строить планы.

Однако Остап не хотел просто так сидеть. В связи с обнаружением камня и других жемчужин и скорым, как ему казалось, завершением эпопеи он на весь Первомай снял загородный коттедж на всю компанию. В конце концов, им всем нужно было отвлечься и отдохнуть.

Чичиков и Родион занимались готовкой, Тёркин под недовольные нотации Муму открыл купальный сезон. Остап назначил себя главным по бару. А Базаров, Марго и Печорин знатно потешались с того, насколько Чацкий и Онегин оказались неприспособленными к сауне.

Хоть Бендер убедительно просил не заниматься рабочими вопросами во время отдыха, вечером обсуждение всё же произошло.

– Я рад, что мы все здесь собрались, – начал Тёркин. – Отдых после всех событий апреля – это очень даже хорошо.

– Говори за себя, – поморщился Базаров. – У меня там, наверное, сейчас всё отделение лютует, что меня опять нет на работе.

– А ты не говорил им, что скоро тебя вообще может не быть на ней? Совсем? – поинтересовалась Марго. И все посмотрели на неё. Она пожала плечами и продолжила: – Я думаю, все мы понимаем, что нужно потихоньку рубить концы в реальном мире.

– В каком смысле? – не понял Онегин.

– В прямом, – продолжила Марго. – Следует проверить, работает ли ожерелье, и если да, то нужно просто разово использовать камень и отправить себя и всех Непримиримых обратно.

Повисло молчание.

– Ты хочешь вот так радикально? – спросил Остап.

– А как? – пожала плечами Марго. – Используем одновременно все камни, что у нас есть вместе с Сердцем ожерелья и прочь отсюда, домой.

Однако не все были столь решительно настроены, как Марго.

– Может быть, мы сначала избавимся от Непримиримых? И после, когда точно обезопасим всех от них, уйдём сами? – предложил Базаров.

– Так одним ритуалом и избавимся, – настаивала Марго. Потом она осмотрела своих молчаливых друзей, и на лице её промелькнула догадка: – Вы что, уже и не хотите назад?

– Марго, – осторожно начал Тёркин, – мы все понимаем, что рано или поздно нужно будет вернуться. Но ещё не все приняли это. К тому же, мы не знаем, что будет на той стороне. Будем ли мы помнить этот мир, друг друга? Что там вообще будет, на той стороне? Мы будем вечно зациклены лишь в одной истории? Не забывай, не всем повезло, как тебе Марго: вечность с любимым…

– Знаем мы, что возвращаемся когда с помощью жемчужины и рубина, точно книги целы будут, – нравоучительно изрекла Муму.

– Это очень актуально, – кивнул Чацкий. – Особенно после того, как убили Панночку.

– Как бы сейчас дисбаланса не случилось, – покачал головой Раскольников.

– Дисбаланса? – заинтересованно переспросил Печорин.

– Да. Насколько я знаю, когда массово выпилили всех из первого состава Книжных Червей, отношение к Толстому, мягко говоря, испортилось. То же самое с Достоевским. А сейчас пострадает Гоголь, – объяснил Родион. – Те авторы, у которых никого из персонажей здесь не убили, всё ещё в почёте.

– Да бросьте, всегда будут хейтеры, – отмахнулся Печорин. – Как это вообще работает?

– Легко. Вот заходишь в интернет, видишь, как следующие поколения обсуждают, что нахрен им литература не нужна и все эти авторы, и «не хочу и не буду читать», вот тебе и последствия.

– Если кого-то интересует моё мнение, – встрял Онегин, – то я за то, чтобы возвращать всех поодиночке. Сначала отправляем Непримиримых, потом уйдём сами.

– Если только не нужно будет балансировать, – тихо проговорил Чичиков. – Для того, чтобы хотя бы немного поправить баланс, Элен и Анатоля нужно будет отправить обратно с помощью камней. Меня и Вия тоже. Это должно уравновесить предыдущие смерти. То, что вы, господа, убили Каренину, это, конечно, проблема. Нужно было просто её отправить.

Остап посмотрел на Печорина, и они отвели глаза. И, как назло, это заметил Чацкий.

– Вы ведь её не убили, – ошарашенно проговорил он.

Печорин вскочил и схватил Чацкого за грудки, так что его пришлось оттаскивать.

– Ещё раз, мелкий, влезешь в мою голову!.. – совсем бешено прорычал Печорин.

– Я не лез! – закричал Саша. – Я не читал тебя! Я предположил, и вот…

Остап кое-как оттащил Гришу. Теперь к ним были обращены заинтересованные взгляды. Остап улыбнулся.

– Я, честно говоря, и сам не понял, что я сделал. Я вложил ей в рот камни и попросил, чтобы она подумала о своей главной мечте. Я почему-то был уверен, что она не очень хотела жить без башки. И оно получилось.

– Вы сил её лишили и тело дали? – удивилась Муму.

– А что, так можно было?! – воскликнул Базаров.

После чего герои начали перепалку. До этого дня никто даже не пробовал отказаться от своих сил и остаться в этом мире. Никто не предполагал, что такое вообще возможно.

– Подожди, – сказал Тёркин. – Но если ты отказываешься от сил и остаёшься здесь, изменяется ли книга?

– А я откуда знаю? – вскричал Остап. – Каренина лишилась сил. Она обычный человек, зуб даю.

– А воспоминания? – спросил Онегин.

– Прежние, про себя и службу Непримиримым, – ответил Печорин.

Муму сидела в задумчивости.

– Я не чувствую, что мы книгу повредили, наоборот даже, скорее. Уравновесили смертей одну из.

Базаров и Онегин практически одновременно посмотрели на Муму, и в глазах обоих была надежда.

– То есть, если мы используем этот способ, мы сможем дожить жизнь здесь, но уже без сил? При этом будет считаться, что мы в своём мире? – спросил Онегин.

– Да, полагаю, – кивнула Муму.

– Тогда решено, – сказал Базаров. – Мы не будем использовать камень. Мы переловим всех Непримиримых и отправим их поодиночке обратно. Либо дадим им выбор, учитывая новые знания.

– Опасно, – покачала головой Марго. – Как можно быть таким эгоистом? Мы все должны вернуться домой! Используем камень и закончим это.

– А я вот согласен с Доком, – сказал Печорин. – Я не сильно горю желанием возвращаться, возможно, потому что я уже мёртв. Думаю, Муму нас поддержит. Кто-нибудь ещё?

– Не поддержит. Используем камень и по домам, – отрезал Родион.

– По нарам, ты хотел сказать, – сострил Печорин.

– Тихо! – крикнул Тёркин прекращая балаган. – Марго, Родя, я понимаю, что вы хотите как можно скорее вернуться. Если хотите, давайте проведём ритуал, отправим вас по домам. И всех, кто хочет вернуться. Но я не отправлюсь никуда, пока не буду уверен, что все Непримиримые ушли.

– Вася, но камень всех отправит! – возразил Раскольников.

– И Чёрного Человека? – поёжился Онегин, вспоминая это существо.

Родион замялся с ответом. Марго погрустнела.

– Женя прав, – вздохнула она. – Этого нужно выпилить в первую очередь. Мы понятия не имеем, кто это или что. И мы не можем уйти, оставляя его в этом мире.

– Тогда решено, – подвёл итог Печорин. – Убиваем Чёрного Человека. Даём выбор нашим противникам. Если у нас будет Сердце ожерелья, им придётся нас выслушать. Далее всех, кто хочет домой, отправляем, всех, кто хочет остаться, лишаем сил и оставляем здесь. Я не сильно расстроюсь, если не смогу очаровывать женщин и мастерски фехтовать.

– Звучит как план, – согласился Онегин.

– Тогда, – подала голос Муму, – скажите, кто, кроме Гриши и Жени, не хочет домой.

Ненадолго воцарилось молчание. После чего первым отозвался Остап.

– Я не хочу. Я хочу переехать жить на Кубу. Погонять на велосипеде по всей Южной Америке…

– И я, – добавил Онегин. – Я влюбился в этот мир и не сильно расстроюсь, если не смогу стрелять. К тому же, я не могу оставить Мэл, а если ещё удастся уговорить остаться Володю, я уверен, он будет рад другой жизни…

Последнее предположение Онегина вызвало у всей команды дружный скепсис.

– А я вот домой, – сказал Тёркин. – У нас там война закончилась, мирное время, да и засиделся я…

– Я, честно говоря, не знаю, – задумчиво проговорил Саша. – Вы все уйдёте, а я не хочу оставаться один. Без вас в этом мире меня вряд ли будет что-то держать. Но я подумаю ещё.

Муму вопросительно посмотрела на Чичикова.

– А вот со мной, мои дорогие, нам придётся решать всё в ближайшее время, – грустно и серьёзно произнёс Некромант. – Солоха и Панночка были насильственно убиты. Вий тоже, скорее всего, не захочет добровольно уходить. Эти смерти испортят любовь читателей к Николаю Васильевичу.

– К чему ты клонишь? – непонимающе спросил Онегин.

Чичиков развёл руками.

– Если нам нужно избавиться от Вия, то, полагаю, мне придётся добровольно-принудительно уходить.

– То есть – «уходить»?! – воскликнул Чацкий. – Куда?

– В свой мир.

– А почему ты не можешь уйти после того, как мы уничтожим Вия? – не унимался Малыш.

– Уже нарушили всё, – сказала Муму. – Ещё одна смерть насильная, и Гоголя произведения будут так же не любить, как и Толстого.

– А сколько всего было стёрто персонажей Гоголя? – заинтересовался Онегин.

– Андрий, Солоха, Панночка, – перечислил Чичиков. – Если ты и Владимир будете стёрты, Пушкину тоже не повезёт. Ведь ваших предшественников, Дубровского и Германа, обоих стёрли. У Роди похожая ситуация. Поэтому хоть кто-то должен вернуться добровольно.

– Хорошо, – Печорин пожал плечами, – сбросишь свою силу, как малолетка напряжение, и останешься с нами обычным человеком.

Чичиков улыбнулся.

– К сожалению, я так не смогу. Я призван в человеческое тело. Роману было сорок пять лет, когда я занял его тело. Боюсь, что тело без моей силы тут же состарится до своего настоящего возраста. А до ста с лишним лет люди редко доживают. Да и не жизнь это уже особо…

Все притихли. Чичиков с деланой беззаботностью потянулся к тарелке с шашлыком, однако всеобщее гробовое молчание не дало ему приняться за еду как ни в чём не бывало.

– Да ладно вам! – попытался он приободрить друзей. – Есть и хорошие новости! Я оставлю вам свои волшебные камни. Если получится, хотя бы разок я пришлю весточку о том, как там на той стороне. Некромант я или где?

Никто из присутствующих не разделял энтузиазма Чичикова, но он не отчаивался.

– Тогда, Паша, начинай закрывать человеческие хвосты, – посоветовала Марго. – И мы отправим тебя обратно. Прикончим Вия и Чёрного Человека, а с остальными разобраться не составит труда. А когда всё закончится, мы сами определим свою судьбу. Конечно, если нашего добровольного возвращения не будут требовать обстоятельства.

– Да, – поддержал Тёркин, – я согласен с Марго. Будем надеяться, что Вий и Чёрный Человек будут единственными, кого нам останется стереть.

На первые майские праздники Мэл попросила не беспокоить её. За месяц до сдачи ОГЭ девочка наконец решила начать готовиться. И литература, и обществознание – два предмета по выбору – шли на удивление легко. Почему после событий почти уже минувшего учебного года литература у Мэл не вызывала особых проблем, было понятно, а большую часть незнакомых терминов из обществознания девочке разъяснил Родион. Он же последний месяц помогал Маше выиграть дело против одноклассниц, а попутно пересказывал ей весь курс правоведения и социологии.

Ольгу вместе с подругами из школы отчислили. Кроме того, девушкам пришлось заплатить Мэл приличную сумму компенсации за физический и моральный ущерб. Маша решила, что отложит эти деньги: пусть дожидаются её поступления в вуз. В поступление на бюджет при своей подготовке девочка особо не верила.

Маша всё ещё скучала по Виолетте, но всё равно не хотела начинать общение первой. Сама Виолетта также не спешила делать шаг к примирению, поэтому всё их взаимодействие сводилось к тому, что в сети Мэл встречала рассказы Виолетты, а Виолетта стихи Мэл. Обе они гладили курсором мышки значки сердечка, но лайки никто не ставил. Из принципа.

Что касается Мэл, она стала выкладывать свои песни в сеть, потому что ей посоветовал Олег. И, по мнению девочки, это был тот самый случай, когда если где-то что-то убыло, значит где-то что-то прибыло: после громкой истории с дракой юноша выражал Маше всяческую поддержку: звал на репетиции своей группы, там просил её тоже что-нибудь спеть и постепенно возвращал ей веру в себя.

Когда дело дошло до приглашения на свидание, Мэл настолько перепугалась, что поняла, что ей нужен совет. Однако подруг у неё больше не было, а к маме с таким вопросом девочка ни за что бы не пошла, поэтому попросила подготовить её к свиданию «и внешне, и внутренне» Маргариту. Женщина была удивлена такой просьбе, но ничего против не имела, к тому же Мэл и так часто заходила в гости, пока в квартире гостил Родион.

Первым делом Марго взяла Мэл практически за шиворот и повела по салонам красоты. Заставила перекрасить волосы в адекватный цвет (ярко-рыжий), привела в порядок обгрызенные ногти и добавила в гардероб платье и туфли. Маше, разглядывающей себя в зеркало, казалось, что выглядит она максимально нелепо. Однако, когда она первый раз появилась в таком виде перед Онегиным, тот какое-то время не находил, что сказать. Он воспринимал Мэл как сестру, друга, часть команды, но уж никак не девушку. К тому, же красивую девушку. И когда эти мысли посетили его, он на миг смутился.

Вечером Маша вошла в квартиру Марго, светясь от счастья.

– Ну, как всё прошло? – поинтересовалась, не отрываясь от маникюра, Маргарита. Она старалась казаться равнодушной, поскольку считала, что многоопытной взрослой женщине не пристало интересоваться личной жизнью подростков, однако после той помощи, которую Ведьма оказала Мэл, женщина чувствовала себя причастной к происходящему, и ей было любопытно.

– Это… это было просто волшебно! Мы гуляли по набережной, он такой начитанный, такой… такой замечательный, он читал мне стихи! Весь вечер читал Бродского! – задыхаясь от переполняющего её восторга, затараторила Мэл.

С кухни послышалось невразумительное «Ляяяя…», принадлежавшее Чацкому.

– Серьёзно? Это же нельзя читать! Это же какофония звуков! Где вы там поэзию усмотрели?! – голос Малыша был несчастен.

– Ты ничего не понимаешь, в тебе нет ни капли романтичности. А там, там про чувства, про образы… Такие, которые тебе, с твоим «судьи кто?» не понять, – парировала Мэл. Щёки её разрумянились, глаза сияли. Настроение у девочки было настолько прекрасным, что нелестный отзыв Малыша о Бродском совершенно её не расстроил.

– Ой, ну конечно. Я, вообще-то, тоже элемент поэзии… – обиженно буркнул Саша.

– Вот то-то и оно, что «элемент», – насмешливо фыркнула Мэл.

Маша воодушевлённо пыталась вспомнить душераздирающие строки про то, что «кто-то должен любить некрасивых», а Чацкий хватался за голову.

Онегин, который сидел в комнате и работал, не мог не слышать подробностей, но усиленно делал вид, что очень занят переводом очередного текста.

На очередной строфе из Бродского в дверях зала возник Базаров с банкой энергетика. Казалось, он только ими и питается. Он внимательно слушал, что декламирует девочка, а, дослушав до конца, произнёс: «Люди и вещи нас окружают, и те и эти терзают глаз. Лучше жить в темноте».

Маргарита рассмеялась. Базарову не понравилась эта реакция, но он лишь бросил на Ведьму презрительный взгляд и продолжил рассказывать Маше «Натюрморт». Читал он проникновенно. Серьёзно. Словно смакуя каждое слово и вкладывая в него тысячи смыслов. Маша восторженно слушала. Чацкий закатил глаза, махнул рукой и вернулся на кухню.

– «Сын или Бог, я – твой», – Базаров закончил эти строки тихо, почти шёпотом, но эти слова словно были обращением к кому-то из присутствующих.

– Почему ты засмеялась? – обратилась Мэл к Маргарите и обернулась к Базарову: – Евгений, ты круто читаешь стихи.

– Женя, кажется, выучил всё творчество Иосифа Александровича ещё давно. Мы когда останавливались у Ангелов несколько лет назад, он напился и читал очередную депрессивную муть, стоя на подоконнике пятого этажа. И чуть не сиганул вниз, заметьте, – весело рассказала Марго.

– Вам бы, Маргарита Николаевна, заняться бы не приведением своей внешности в порядок, а саморазвитием, – едко отозвался молодой врач.

Онегин, всё это время сидевший в переводах, выскочил, как чёрт из табакерки:

– Что ты себе позволяешь?! Немедленно извинись перед дамой! – гневно потребовал он.

– Расслабься, Стрелок, – снисходительно произнёс Базаров. – Я никого не оскорбил.

– Это правда, Женя, – поспешила успокоить Онегина Марго. – От Базарова никогда не дождёшься ни добрых слов, ни эмоций. Слишком чёрствый даже для оскорблений, – Маргарита насмешливо улыбнулась.

– Когда концерт? – сухо спросил Онегин, оборачиваясь к Мэл и старательно делая вид, что он уже забыл о существовании Базарова.

– В середине июня. Олегу нужно сдать ЕГЭ, и в честь этого… – Мэл собиралась пересказать всё, о чём она разговаривала с предметом своего обожания, но по лицу Жени поняла, что он не хочет этого слушать.

– Жаль, – неискренне отозвался Онегин, – думаю, я не приду.

Марго, Базаров и Мэл удивлённо посмотрели на него.

– Я думаю, мы уже закончим к этому времени, – пояснил Онегин.

– Допустим, – кивнул Базаров.

– Я решил, что отправлюсь путешествовать, как только мы разберёмся с ожерельем, – ошарашил всех Стрелок. – Я вспомнил своего друга… бывшего друга, вспомнил, как ему нравилось путешествовать, подумал: почему бы и нет…

– Вы не помирились? – сочувственно спросила Мэл.

– Говорим только про работу. А вы с Ви?..

Девочка мрачно посмотрела на Онегина.

– Я понял. Я тоже, – почти прошептал он.

Мэл заметила, что Женя погрустнел.

– Ну, твоя карма – терять лучших друзей – похоже, передалась и мне. Хорошо хоть, я не пристрелила Виолетту, – пошутила девочка, пытаясь скрыть, что эта тема для них обоих всё ещё болезненна.

– Конечно, не пристрелила, я же решил не учить тебя стрелять, – попытался отшутиться Онегин.

Маша лишь махнула рукой и стала набирать что-то у себя в телефоне, периодически ругаясь под нос.

– Маргарита Николаевна, – спросила вдруг девочка, – а ногти-то вот эти нарощенные как теперь отклеивать?

Марго сдержала улыбку.

Варвара Петровна сидела в кабинете и помешивала чай. Перед ней сидела разъярённая Элен, которую тщетно пытался успокаивать Киса. Павел Петрович бродил по кабинету серой тенью и молча наблюдал за происходящим.

– То есть, они просто стёрли ещё и Панночку? – негодовала Элен. – Мы вообще что-то собираемся делать? Почему никто не вмешался?

– Я пытался, – спокойно ответил проявившийся из-под пола Чёрный Человек. – Но они просто применили рубин, и бедняжка развеялась в прах.

– А почему ты ничего не сделал? – рявкнула Элен.

– Я был бессилен, – парировал Чёрный Человек.

– Мне тоже не нравится, – поддержал Элен Кирсанов, – что ты не помог ей.

– Я уводил оттуда Вия: он ещё не восстановился. Да и к тому же, смерть Панночки была внезапной.

– Мы потеряли Аню и Панночку – двоих за один месяц. Пора бы что-то предпринять, Варвара Петровна, – вкрадчиво проговорил Воробьянинов.

– Ипполит Матвеевич, мы теряли и больше за месяц, такое случается, – спокойно ответила женщина. – Сейчас мы должны сосредоточиться на другом. Каждый из вас примерно восемь дней назад ощутил на себе смерть своего создателя. Необычное чувство, правда?

– К чему вы клоните? – спросила Элен.

Барыня кивнула в сторону Чёрного Человека.

– Ну, я смерть своего создателя не ощутил, конечно, но у этого другие причины. А для вас это может значить только одно: пока вы думали о своём, земном, Черви отыскали Сердце ожерелья. Я, признаться, почувствовав, что камень в пределах Москвы, и сам сильно удивился, но сомнений быть не может. Вы, ребята, облажались по-крупному. И если вся эта шайка соберёт всё, что у них есть, они вполне смогут устроить разовый призыв. Точнее, единоразово отправить всех обратно.

– Тогда просто пойдём и заберём камень, – запальчиво заявила Элен.

– Нет, – спокойно ответила Варвара Петровна, – у нас ещё есть свой козырь в рукаве.

– Я не доверяю Печорину! С чего вы взяли, что он достанет камень? – не унималась Курагина.

Варвара Петровна махнула рукой.

– Это ещё один вариант. Ещё один вариант из Червей, кто добровольно отдаст его мне…

Элен и Киса непонимающе посмотрели на Варвару Петровну.

– Набирайтесь сил. Скоро сами всё увидите, – только и сказала женщина.

Первый день после праздников тянулся медленно. Погода была отвратительно переменчива: то яркое солнце, то дождь, а в некоторых районах Москвы и то и другое одновременно. Мэл сидела во дворе школы и ждала дополнительных занятий, когда у школьных ворот припарковался чёрный «Ягуар». Мальчишки, которые болтались во дворе, тут же вытащили телефоны и начали снимать. Девочка заинтересованно посмотрела на машину, откуда доносилась песня «Come with me now» Саймона Морина.

Из «Ягуара» вышел молодой человек в элегантном чёрном костюме и облокотился на капот. Мэл сделала вид, что смотрит в телефон, а сама украдкой стала приглядываться к мужчине. А потом она разглядела его лицо… и сердце у неё ушло в пятки. Она встала и поспешила в сторону школы. В этот самый момент из школьных дверей летящей походкой выпорхнула Виолетта и случайно толкнула Машу плечом.

– Прости, – быстро кинула она и побежала к калитке.

Мэл хотела окликнуть Виолетту, и в этот самый момент поняла, куда бежит девушка.

«Нет, пожалуйста, нет!» – изо всех сил подумала девочка.

Как назло, Виолетта бросилась на шею хозяину «Ягуара». Мэл на долю секунды подумала, что, может быть, она ошиблась, и решила проверить. Она развернулась и пошла в сторону машины. Когда девочка подошла практически к самым воротам, у неё не осталось сомнений: Виолетта обнималась с Владимиром Ленским. С человеком, который пытался убить Мэл.

Маша решила срочно уйти, но услышала доброжелательный бархатный голос:

– Мария, добрый день!

Девочка обернулась. Ленский приветливо позвал:

– Подойдите сюда.

Мэл пыталась подобрать какие-то слова, она хотела срочно схватить Виолетту и бежать, но вместо этого просто подошла к машине.

– Моя девушка много о вас рассказывала. Говорит, что вы лучшие подруги с самого детства, но недавно поссорились. Можно, я побуду арбитром в этой ссоре?

У Маши не было слов, а Виолетта смотрела на Ленского как на спасителя.

– Молчите, значит, можно. Вы знаете, это очень грустно, когда друзья ссорятся. Так ведь и умереть кто-нибудь может, – улыбнулся Ленский.

– Что тебе нужно от Виолетты? – холодно спросила Мэл.

– Мы любим друг друга, – демонстративно встряла Виолетта.

– Я не с тобой говорю, – в панике огрызнулась Маша. Виолетта хотела что-то возразить, но Ленский просто поднял руку и коснулся пальцами губ своей девушки.

– Мария, чем вызван ваш негатив?

Глаза у Мэл округлились и забрало, что называется, упало.

– А ты не хочешь рассказать, сколько человек ты поубивал, а, Ленский?! Отойди от неё!

Виолетта стояла с максимально непонимающим видом. Ленский закатил глаза.

– Мария, ваши истерики вызваны завистью?

– Прекрати морочить ей голову! Ты же не сказал ей, кто ты на самом деле? А? Не сказал же?

– Вы о чём вообще? И как давно вы знакомы? – ничего не понимающая, но уже начинающая злиться Виолетта изумлённо переводила взгляд с одного на другую и обратно.

– О ролевой игре, – спокойно сказал Ленский. – Знакомы шапочно и не так уж давно.

По его взгляду можно было понять, что он явно не ожидал, что Мэл в своём неадеквате начнёт рассказывать про Книжных Червей. Ведь, насколько он понял, Виолетта ничего не знала ни про героев, ни про жемчужины. Поэтому Владимир вдруг встал на одно колено перед Виолеттой и сказал:

– Ну хорошо, если ты этого хочешь… Моя прекрасная леди Виолетта, по просьбе вашей подруги я вынужден сказать правду. На самом деле я тот самый Владимир Ленский из романа Пушкина. Волшебные силы призвали меня в ваш мир, дабы я вершил здесь правосудие из-за своей загубленной книжной жизни. Я и другие герои книг собираем могущественный артефакт, чтобы изменить наши жизни в тех мирах, откуда мы пришли. В процессе этой охоты я убиваю людей. Мне всё равно: женщин, детей, стариков, мужчин… После моей смерти в том мире у меня не осталось сердца, я не испытываю никаких эмоций. Виолетта, моя прекрасная, я здесь, конечно же, чтобы погубить и тебя, – патетично закончил Ленский и бросил на Машу торжествующий взгляд.

Владимир опустил голову. Ви засмеялась. Слёзы обиды появились в глазах Мэл.

– Сука, – только и смогла проговорить она.

– Я сказал ей правду, – усмехнулся Ленский. – Чего ты ещё от меня хочешь?

Виолетта, счастливо улыбаясь, положила руку Владимиру на плечо.

– Влад, я не перестаю поражаться твоей фантазии! Вот у меня такое придумать на ходу ни за что не получилось бы!

– Значит, придумай, пока едем, – подбодрил её Владимир и победоносно посмотрел на Мэл.

– Ви, – выдавила из себя Мэл, умоляюще глядя на подругу, – пожалуйста…

– «Пожалуйста» что?! – гневно сверкнула глазами Виолетта. – «Пожалуйста, не встречайся с тем, пожалуйста, не встречайся с этим»? Сколько можно?

Мэл хотелось заплакать, но она подавила это желание и сказала совсем не то, что собиралась вначале:

– Пожалуйста… Я буду играть на концерте четырнадцатого июня. С Олегом… Пожалуйста, приходи… – девочка бросила быстрый взгляд на Ленского и добавила: – те…

Виолетта удивилась и попыталась найтись с ответом:

– Почему бы и нет?..

Затем Ленский открыл перед Ви дверь машины, она села, и они уехали.