Книжные черви. Том 2

Глава 25

Василий Тёркин никогда не был в Кёнигсберге, хотя знал, что жемчужину, которая его призвала, нашли в этом городе. Кроме того, последние главы поэмы о Тёркине его создатель дописывал в городе Тапиау, ныне Гвардейске, когда останавливался в нём 1945 году, по дороге на Берлин. И теперь, оказавшись наконец в Калининграде, Василий впервые за долгое время чувствовал себя любопытным мальчишкой: ему очень хотелось погулять по местам, связанным с его появлением. Конечно, там же Тёркин надеялся найти хоть какие-то подсказки, что могли бы помочь в поиске, который вели Книжные Черви и Ангелы Невы. Быть может, им повезёт и они отыщут ещё один или даже несколько камней.

На день раньше Тёркина в город прилетели Марго и Базаров. Эта парочка постоянно ругалась между собой, и у Василия имелись серьёзные опасения касаемо того, можно ли их двоих оставлять наедине и уцелеют ли после этого окружающие здания и люди.

Сошедшего с самолёта Тёркина Маргарита и Евгений уже дожидались в аэропорту. Док был мрачнее тучи, Маргарита пыталась делать хорошую мину при плохой игре. Оба демонстративно не смотрели друг на друга. Василий понял, что, скорее всего, они уже успели поругаться.

– Поехали, – только и сказала Ведьма подошедшему Васе.

Тёркин перевёл вопросительный взгляд с одного на другую и обратно, но ответом ему было лишь мрачное молчание.

…Машина мчалась сквозь ночь. Огоньки трассы причудливо переплетались, отражаясь в стекле.

– Откуда мы начинаем? Подземелья? Замки? – нарушив наконец повисшее молчание, деловито спросила Марго.

– Замки? – скептически хмыкнул Базаров. – Тут всё разворовано до нас.

– Я хотел бы отправиться к старому замку, где достали ту жемчужину, которой меня призвали, – ответил Тёркин. – Давайте прямо сейчас.

– Я не против, – кивнула Марго и забила адрес в навигатор.

Когда машина въехала в город, Тёркин увидел множество обычных пятиэтажек. Лишь изредка между ними мелькали башни старых кирх. Однако в центре облик зданий изменился: друзей встретили разноцветные домики в европейском стиле. Заметив любопытный взгляд Василия, Базаров сказал:

– Это они издалека кажутся красивыми, а на деле – я вчера смотрел – только фасады подлатали к прошедшему чемпионату, а там, с другой стороны, всё осталось как после сорок пятого.

Тёркин махнул рукой:

– Марго, оставь машину, пойдём пешком?

Марго хоть и устала за прошедший день, но была не прочь прогуляться. Они припарковали машину в одном из дворов и направились в сторону острова Канта. Василий пристально вглядывался в темноту. Он надеялся увидеть очертания развалин замка, но, чем ближе троица подходила к площади, тем яснее убеждалась, что никакого замка там нет. Вместо него возвышалось огромное, напоминающее с фасада букву «Н», здание, которое пугало своей монументальностью, а рядом с ним подсвеченные раскопки руин того самого замка.

– Это… – непонимающе начал Тёркин.

– Это замок, Солдат. Точнее, всё, что от него осталось. Дом Советов, – ухмыльнулся Базаров.

– Мир хижинам, война – дворцам, – хихикнула Марго, цитируя революционный лозунг.

– Ты бы хоть почитал, турист несчастный, – продолжал веселиться Евгений. – Никакого замка тут давно нет. Точнее, вон он, твой замок. – И Базаров кивнул в сторону руин.

Тёркин побрёл к месту раскопок. От замка, в котором могли быть сокровища, не осталось ничего. Василий грустно заглянул в яму, на дне которой виднелись остатки старинного фундамента.

– Я ничего не чувствую здесь, – прошептал Солдат.

– Этого я и боялась, – вздохнула Марго и положила руку на плечо друга.

– Что дальше? – невозмутимо спросил Евгений.

– Пойдём ещё погуляем, – пожал плечами Василий и направился в сторону Кафедрального собора. Иногда по дороге он оглядывался на Дом Советов, пытаясь понять, что он чувствует. Разрушенный замок должен был быть для него чужим, раз его построили «враги», но почему-то Тёркину очень-очень хотелось увидеть это место в первозданном виде.

Когда друзья дошли до Кафедрального собора, часы на башне пробили полночь. Людей почти не было. Василий сел напротив собора прямо на каменную мостовую и какое-то время просто смотрел на подсвеченное здание. Марго и Базаров не понимали, что происходило с Солдатом, но терпеливо ждали, пока Василий что-то решит.

Наконец он встал, прошёлся взад-вперёд, хлопнул в ладоши и сказал:

– Мне нужен список всех писателей, которые бывали или жили в этом городе. Если ребята сейчас стали находить жемчужины по местам смерти, рождения или жизни творцов, то мы тоже начнём с этого.

– «Мы молча взгромоздимся и вперёд покатим по кварталам Кёнигсберга», – выразительно продекламировал Базаров, вытаскивая телефон. – Я уже всё сделал и тебе отправил.

Тёркин не понял, кого процитировал Базаров, и вопросительно воззрился на товарища.

– Это же Бродский, – закатил глаза Док.

Маргарита приложила руку ко лбу. Она вообще не была поклонницей поэзии, и Бродского в частности. Чего нельзя было сказать о Евгении.

Василий тем временем пробежался по списку.

– Нас интересуют те, кто здесь написал героев, ну, как меня, – резюмировал он.

– Или те, кто здесь родился, – добавила Марго.

– Тогда есть предложение. Разделимся. Мы с Марго доедем до Гвардейска, поищем там, а ты, Евгений, пройдись по гофмановским местам, – подытожил Тёркин.

Следующие два дня Василий и Марго мотались по Калининградской области, однако никаких следов жемчужин так и не нашли. Зато в Гвардейске, возле дома, в котором останавливался Твардовский, Василий, к своему удивлению, обнаружил памятник самому себе. Он долго смотрел на своё изваяние и чувствовал себя неловко.

– Да ты популярен! – подколола Солдата Марго.

Тёркин пробормотал что-то совершенно нечленораздельное. У него оставались последние надежды, что, может быть, в этом здании удастся обнаружить камни, но их жемчужина так и не засветилась.

Базаров все эти дни бродил по улицам Калининграда в поисках каких-то намёков на камни, но ему также не повезло. В какой-то момент Док подумал даже о том, что тратит драгоценное время впустую, хотя мог бы находиться на работе и спасать жизни. К тому же, он не мог объяснить себе, почему же все разговоры с Марго для него становились проблемой, а заканчивались непременно ссорой. Гуляя в одиночестве по улицам города, он пытался ответить себе на вопрос, который мучил его. И чем больше он об этом думал, тем яснее понимал, что не хочет знать ответ. А если и узнает, то всё равно не признавать.

Спустя несколько дней поисков у Василия так и не выработалось чёткого плана, где искать камни. Бегать по всем местам, где отмечались хоть какие-то писатели, сил и желания не было, да и стопроцентной уверенности в том, что писатель посещал то или иное место, тоже быть не могло.

В Кёнигсберге у Тёркина возникло ощущение быстротечности времени. Вечерами он сидел под башней Кафедрального собора и пил газировку, наблюдая за толпой. После Чемпионата мира по футболу город всё ещё был полон туристов. Возможно, кто-то из них мог быть таким же, как он, или даже создавать ему подобных. Сам Тёркин из-за жемчужины да и из-за места написания финальных глав поэмы был тесно связан с городом, и, казалось, город отзывался ему. Так к нему и пришла самая необычная идея места поисков.

Маргарита подошла со стороны Рыбной Деревни.

– А Василий? – поинтересовался Базаров.

– Сказал, ждать его на набережной, – пожала плечами Марго.

Когда Маргарита и Евгений пришли на место встречи, они сразу увидели на причале Тёркина. У причала красовался трёхместный каяк, а возле Тёркина лежало весло.

– Пойдём по реке! – победоносно сказал Солдат. – Я арендовал нам на весь день такое вот замечательное средство передвижения.

– Что? Туда? – оценив грязь в лодке и зловонный запах водорослей, исходивший от реки, скривилась Марго.

– Какой у нас план? – непонимающе спросил Базаров.

– Пойдём по Преголе в поисках отметин. Вряд ли все эти набережные сильно перестраивали. Если камни где-то здесь, с реки мы должны почувствовать их.

– Мальчики, а давайте я вас тут подожду, – попыталась отвертеться от речной прогулки Марго.

– Увы, Маргарита Николаевна, без вашей помощи нам не обойтись. Кроме того, возможно, вам придётся проникать в подземелья, нырять… – сыронизировал Базаров.

– О, нет! Тут уж без меня, – решительно запротестовала Марго.

Всё-таки Маргарита нехотя села в лодку, за ней спустился Тёркин. Базаров протянул ему весло. Глаза бывшего солдата загорелись.

– Ух, давненько я не… В общем, не грёб, – радостно сообщил Василий.

Базаров мрачно вздохнул, отвязал от причала лодку и тоже аккуратно спустился.

– Как там? Переправа, переправа, Тёркин слева, Тёркин справа, – съехидничала Марго.

– Да, было бы меня двое, мы бы войну на два года раньше закончили… – с сожалением вздохнул Василий.

Город со стороны реки казался совсем другим. Здания возвышались, а люди на берегах были как маленькие муравьи. Вдоль острова Канта, потом по реке к старому мосту, вернувшись, обогнув новый стадион и набережную, компания пыталась найти хотя бы крошечный след магического присутствия. Однако вместо магического присутствия их ожидали водоросли, кувшинки, судак, случайно заплывший в город, и мусор, оставленный туристами.

Тёркин и Базаров хорошо сработались на вёслах. Маргариту время от времени заливало брызгами, но она стоически выносила все тяготы стези охотницы за сокровищами.

Удача улыбнулась друзьям в районе Гагаринского ручья. У Базарова затряслись руки, что и послужило первым опознавательным знаком. Пришвартовавшись, троица вылезла и побрела к Закхаймским воротам.

– А лодка? – обеспокоилась Марго. – Вдруг угонят?

– Не верю, – хмыкнул Евгений, защищая посудину от любого посягательства.

– Если из-за тебя мы потеряем лодку, – заметил Василий, – это будет второе транспортное средство за этот год, которое ты угробил.

– Очень смешно, – мрачно отозвался Базаров, который до сих пор выплачивал долг за разбитый автомобиль по каршерингу.

У ворот Евгений сосредоточился, но след словно опять потерялся.

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовался Тёркин.

– Я вам что, поисковая собака? – буркнул Док. – Не чувствую. Марго, дай вторую жемчужину.

Маргарита сняла с себя цепочку, на которой висела жемчужина, и протянула Базарову. Евгений коснулся руки женщины и на секунду замешкался.

– Что-то чувствуешь? – спросила Марго.

– Тепло, – совсем не своим голосом произнёс Базаров. – В смысле, у меня руки потеплели. Мы на верном пути.

А затем Базаров просто пошёл вперёд по Московскому проспекту. Отойдя на приличное расстояние от лодки, Василий решил вернуться.

– Вы пешком, я по реке. Если пешком окажетесь там, где нет воды, звоните – я лодку сдам и к вам.

Евгений и Марго двигались молча. Евгений сосредоточено шёл вперёд, пока они с Марго вновь не оказались возле Дома Советов. А на площади Евгений почувствовал, что его тянет в сторону.

– Неужели нашли? – взволнованно спросила Маргарита.

– Я был здесь уже трижды! – отозвался Базаров и пошёл по ощущениям.

Через десять минут он с Марго стоял у памятного камня, который обозначал место, где когда-то находился дом, в котором родился Теодор Гофман.

– Я здесь уже был, – покачал головой Евгений.

– Да, но жемчужины светятся, – сказала Марго. – Я погуглю, что здесь было, а ты пока набери Тёркину.

– Пойдём хоть присядем, – вздохнул Базаров.

Смеркалось. Евгений и Маргарита сидели на лавочке под деревом, ожидая Василия. Мимо проходили люди.

– А потом здесь ничего не осталось. Если осталось, то под таким слоем земли, что мы это раскапывать будем до скончания века, – подвела итог Марго.

– То есть, ты думаешь, камень глубоко под землёй? – уточнил Базаров.

– Если его удаётся почувствовать только с нескольких жемчужин и тебя, то не сомневаюсь, – отозвалась женщина.

– Нужно кого-нибудь из наших вызывать. Мы сами не справимся, – мрачно сказал Евгений.

В этот самый момент мимо них проходила девушка с собакой. Собака подбежала к лавочке и стала обнюхивать Марго, а девушка заметила:

– А вы знаете, что над вами растёт омела? А под этими ветвями влюблённым следует целоваться.

Базаров запыхтел от неожиданности, но разговор поддержала Марго:

– Всё верно, а ещё омелой можно убить Бальдра и устроить Рагнарёк. Мы здесь именно для этого, – улыбнулась Ведьма.

– А, ну Рагнарёк тоже ничего, – пожала плечами собачница.

– Скажите, а вы – местная? – вдруг спросила Марго.

– Да, – кивнула девушка.

– А вы хорошо знаете историю города?

– Ну, немного. А вы ищите, что посетить?

– Не совсем. Мы обсуждаем, что в этом городе такого осталось, что мог бы видеть юный Гофман, выходя из дома. Раз самого дома теперь нет.

– Так это же очень просто! – тут же нашлась девушка. – Облик Нижнего пруда не сильно изменился с тех пор, и вы сейчас перед собой видите практически самый старый рукотворный объект города.

Марго и Базаров переглянулись.

– Большое спасибо! – воскликнула Маргарита.

Девушка помахала им рукой и пошла дальше.

– Как думаешь, Вася дотащит сюда байдарку? – сыронизировал Базаров.

Вскоре Тёркин добрался до команды. Василий оценил ширину и длину озера и почесал затылок.

– Задачка, да, Солдат? – спросил Базаров. – Твоя теория, что искать нужно в воде, была близка к истине. Но, судя по всему, нужная нам вода вот.

– Ну, хоть не дно Балтийского моря, – попытался найти плюсы Василий.

– А как ты себе представляешь погружение в это озеро? – спросила Марго.

– Ну, берём ту же самую байдарку, тащим на озеро. Плывём. Когда жемчужины засветятся ярко, значит, ныряем.

– А в мутной воде, думаешь, что-то можно увидеть? – усомнилась Ведьма.

– Берём какой-нибудь костюм для погружения. Ныряем, – нетерпеливо сказал Евгений.

– Ты хочешь сказать, что я ныряю? Вы с Марго вряд ли готовы, – покачал головой Василий.

– Всё так, – кивнул Базаров. – Камни должны быть здесь.

– А если здесь всё разворовано до нас? – ехидно напомнил ему его же фразу Тёркин.

– Смотри, – сказал Евгений. – Они светятся, ярко. Я такого свечения никогда не видел. Вдруг их на дне несколько? Рядом был дом Гофмана. Писатель? Писатель. Всё сходится.

Тёркин помрачнел.

– Если это так, тогда у нас проблема. То, чего мы боялись, окажется правдой. Что камни раскидало не только по нашей стране. Что там, – Тёркин указал куда-то в сторону собора, – тоже есть кто-то из наших.

– Но, Вася, за столько лет они бы объявились. Муму почувствовала бы. Мы тысячу раз это обсуждали, – вмешалась Марго.

– Да, и, вроде, Чичиков рассказывал, что, пока наши предшественники бились с Непримиримыми здесь, на время войны те же Барыня и Кирсанов бежали из страны. При всей моей нелюбви к Кирсанову, он дядька прошаренный. Он бы нашёл там наших.

– Это всё бесполезные разговоры, – вздохнул Василий. – Давайте вернёмся домой, завтра днём я попробую разыскать, с чем и в чём тут нырять. И вечером провернём нашу операцию.

Весь следующий день Тёркин проявлял чудеса дипломатии. Через тот же клуб, в котором он достал каяк, он вышел на местных водолазов. Слово за слово, немного удачи, немного денег – и вот у Василия оказался комплект для погружения на небольшую глубину с условием возврата.

Все, кто прогуливался в тот вечер в районе Нижнего пруда, могли наблюдать картину того, как одноместный каяк зигзагами ходит по южной части водоёма, а на берегу женщина помогает мужчине надеть снаряжение для погружения. Небезразличные граждане неоднократно подходили и предупреждали, что в эту воду лучше не погружаться, но Василий и Марго находили множество удивительных ответов на вопрос, зачем это делается, лучшим из которых оказалась версия о проигранном споре.

Подплывая к первому мосту, Базаров почувствовал себя нехорошо. Он ощутил чудовищную боль в спине, такую, что его аж перегнуло пополам. Евгений понял, что сейчас он перевернётся из лодки прямо в воду. Недомогание не отпускало его.

То, что с Базаровым не всё в порядке, заметила Марго. Она лишь указала на Дока Василию и не успела ничего сказать, как солдат уже сиганул в холодную воду и поплыл к Базарову. Однако, подплывая, Вася почувствовал, как голову прострелила сильнейшая вспышка боли, словно затылок проткнули шилом. Из последних сил он доплыл до каяка и уцепился за его нос.

– Тебе нехорошо? – сквозь боль спросил Базаров.

– Было отлично, пока я не оказался здесь, – прокряхтел Василий.

– Тебе надо нырнуть. Судя по всему, камни прямо под нами, – сказал бледный, как смерть, Базаров.

Марго добежала до моста через пруд, в руках у неё была водолазная маска.

– Вася, а снаряжение! – крикнула Марго.

– Марго, кинь маску! – отозвался Василий.

Марго кинула. Базаров ловко поймал её и передал Тёркину.

– Ты что, собираешься так нырять туда? – не поверила своим глазам Марго.

Василий натянул маску и налобный фонарь.

– Не поминайте лихом, – проговорил Солдат, включил фонарик, вдохнул поглубже и скрылся под водой.

Ориентироваться в мутной воде было практически невозможно, кроме того, Василию мешала усиливающаяся головная боль. Но он решил во что бы то не стало достигнуть дна пруда. Водоём оказался не таким уж и глубоким, но чудовищно замусоренным. Почти сразу Василий понял, что среди этого дерьма невозможно ничего найти, тем более крошечные жемчужины. Он вынырнул.

– Женя, помогай, – попросил Солдат.

– В смысле, нырять, что ли? – возмутился еле живой Базаров.

– Представь, что там дно чистое.

– Как я тебе это представлю, если я дна не видел? – принялся ворчать Евгений.

Василий снял маску и протянул её Базарову.

Глядя на эту парочку, вокруг стали собираться зеваки, и рассказы Марго уже не могли отвлечь их от зрелища.

Базаров выругался и начал стягивать с себя одежду.

– Чего уставились, идите своей дорогой! – крикнул он, но, похоже, этим криком привлёк ещё больше внимания.

Он натянул маску и кое-как, ругаясь, вылез из лодки в воду. Базарову нужно было только разглядеть дно, чтобы после выплыть и представить его чистым. Он бегло осмотрел дно и стал всплывать. Василий выплыл вместе с ним.

– Не верю, – прохрипел Базаров.

Тёркин стянул с него маску и пошёл на третий заход. В этот раз дно стало различимее, а Василий решил к тому же ориентироваться по тому, насколько чаще в голове стреляло.

Наконец такое место, в котором стало невозможно находиться от боли, отыскалось. Василий вцепился в камни и начал раскапывать ил. В общей сложности он провозился с этим погружением около двадцати минут, выныривая раз в две минуты. И наконец Тёркин коснулся места, которое обожгло ему руку. Василий вцепился в него и понял, что теряет сознание. Превозмогая боль, Солдат вынырнул. Он протянул камень Евгению и уцепился за лодку. Кое-как они доплыли до берега, где их уже поджидали любопытные зрители.

– А вы без паспорта проживите! – нашёлся с объяснением Василий и достал из лодки валяющийся на дне документ. – Утонул! А от вас хрен выберешься без паспорта!

Зеваки, удовлетворённые ответом, стали расходиться, конечно, выдавая советы «провериться на все заболевания» и «сдаться в музей или дурку». Но в целом люди были довольны забавным зрелищем.

Теперь вся компания сидела на берегу. Отдохнув, Вася взял ком грязи, который достал со дна, и, покачиваясь, пошёл к воде. Он очистил находку от ила с песком и потерял дар речи. Его взору предстал огранённый рубин, который многократно отражал лицо Солдата. Когда Тёркин соприкоснулся с камнем, слёзы внезапно полились из его глаз. Василий вспомнил своего создателя в последние минуты его жизни, вспомнил всю боль, которую перенёс этот человек.

Базаров и Марго подошли к Васе, но тоже не смогли вымолвить ни слова. Вместо этого Марго отошла от Василия в сторону и закурила. А Базаров разглядывал камень и с каждой секундой всё отчётливее понимал, что он сейчас заплачет или закричит от боли.

– Вася, убери его, – тихо попросил Базаров.

Всем было одинаково плохо рядом с этой вещью.

Где-то вдалеке часы Кафедрального собора пробили полночь.

– И что это такое? – утирая слёзы, которые лились из глаз рекой, спросила Марго.

И тогда Василий понял.

– То, что они чувствовали в последние свои минуты жизни… Вот, значит, как, – прошептал Тёркин.

– Одинокие. Оставленные. Измученные. Большие сердца, полные великой скорби, – добавил Базаров и тоже заплакал.

Они стояли, разглядывая камень, и каждый переживал в этот момент то, чего они не понимали. Невыносимая боль разрывала всех троих на куски. Это была не их боль. Это была вся боль и переживания их создателей. Каждое падение и неудача, что сопровождали писателей на их нелёгком жизненном пути, каждое разочарование, каждый слом и поражение. И отчётливо-ясно видел Василий ту комнату, в которой лежал парализованный Александр Трифонович. Базаров же мог поклясться, что слышал французскую речь и мольбы, чтобы дали яд или пистолет.

– Морфий, господа, – прошептала Маргарита и покачнулась, – принесите морфий…

Базаров подхватил Марго. Василий засунул рубин в карман куртки, которую сразу положил в лодку, после чего отошёл. Наваждение ослабевало.

– А ведь никто из нас не хоронил своих родителей, верно? – глухо спросила Марго немного погодя.

Тёркин и Базаров кивнули.

– Считай, что вот и похоронили, – проговорил Базаров. – Вася, как же мы это?..

– Для начала я верну всё, что взял, – решительно сменил тему Василий. – Будет хорошо, если вы поможете. А потом поедем домой. Я позвоню, хозяин этих вещей обещал, что ночью спать не будет, надеюсь, как-нибудь объясню задержку с возвратом…

Когда друзья вернулись в квартиру, которую арендовали на время пребывания в Кёнигсберге, они еле стояли на ногах, ещё и рубин откровенно мучил их. Даже несмотря на то, что камень оставили в коридоре, а все трое ушли в дальнюю комнату, его аура доставала до них.

– Ну, я так понимаю, толком мы не поспим, – сказал Базаров, – так что предлагаю найти здесь живописное место и пойти выпить.

– Какое тебе выпить? – устало спросила Марго. – За полночь уже давно, никто не продаст…

– Я знаю, – отозвался Евгений. – Но я позаботился.

Он скрылся на небольшой кухне, а затем Василий и Марго услышали звон бутылок.

Василий подошёл к Базарову и взял бутылку с красной жидкостью и странным названием.

– Со… соплица? Соплица? – Василий поморщился. – Что это? Название не внушает доверия.

– Нашёл тут в магазинчике, который польской едой барыжит, говорят, годная настойка, вот я и взял на пробу, – пояснил Базаров и отхлебнул прямо из горла. – Ух, то, что надо, после переохлаждения!

– Ну-ка, дай сюда! – потребовала Марго, которая тоже чудовищно замёрзла. – М-м-м-м, вишенка!

Тёркин тоже не остался в стороне.

Собрав скромные пожитки, компания вышла на улицу. Чем дальше друзья уходили от квартиры, тем легче им становилось. Дорога привела их к мосту через железную дорогу, а затем они упёрлись в реку и живописный вид порта.

Базаров кивнул, указывая на небольшой крытый причал, который был отгорожен строительным мусором, и вскоре компания уже сидела на старом причале.

– То есть, Калиостро был здесь. Это место для него что-то значило. Иначе камень бы не остался тут, – принялась размышлять вслух Маргарита.

– Не место, – поправил Док. – Человек. Теодор Гофман.

– Почему ты так уверен? – спросила Марго.

– Вася помнит жизнь своего автора, и он не пересекался с создателем ожерелья. А больше некому. Да и по времени сходится. Что мы знаем об этом человеке? Сен-Жермен, Калиостро – у него было множество имён и ни одного подлинного. Он мог быть в любом времени, раз уж он был настоящим волшебником.

– Думаете, что он тоже воплотился здесь из мира книг? – задумчиво проговорил Тёркин.

– Кто знает? Но я сомневаюсь, – покачала головой Марго.

– Вы хоть понимаете, что это Сердце ожерелья? – вдруг спросил Василий, отпивая из горла. – Возможно, мы впервые за столько десятков лет близки к тому, чтобы собрать всё украшение целиком. Кто знает, вдруг с этим камнем его уже можно будет использовать?

– Скоро всё закончится. И бессмертные дети наконец-то вернутся домой, – улыбнулась Марго, сделала глоток настойки и положила голову на плечо Базарову. Тень улыбки на его лице сменилась грустью. Он хотел было что-то спросить у Марго, но решил не портить момент.

Мелкие волны бились о причал, а яркие огни портовых судов переливались пёстрыми бликами на воде.