Книжные черви. Том 2

Глава 24

Остап с ужасом смотрел на сорок два непрочитанных сообщения, которые накопились за прошедшие выходные в рабочем чате. Исходя из них, Бендер должен был сдать новые макеты согласно требованиям своих унылых старомодных коллег, причём мнение самого креативного директора коллеги не учитывали. Судя по переписке, которую Остап бегло просматривал, пытаясь прийти в себя после попойки, в их конторе сменилось начальство: кто-то уволился, кого-то уволили, а в Остапа прилетело несколько задач, которые нужно было сделать «вчера» и почему-то ему одному. В голове Бендера стали рождаться планы, как избежать столь чудовищной участи, и самыми напрашивающимися вариантами казались «уволиться» или «умереть».

Телефон тренькнул, сообщая о приходе в рабочий чат ещё нескольких сообщений. Остап взвыл. Вой был прерван телефонным звонком.

– Ты не представляешь, насколько я рад тебя слышать! – выпалил в трубку едва не прослезившийся он умиления Бендер.

– Не уверен, что могу ответить тебе взаимностью, – выдавил из себя, мягко говоря, удивленный проявлением такого непривычного энтузиазма Печорин. – Собирайся, сегодня в ночь вылетаем.

– Что? Куда? – всполошился великий комбинатор.

– В Пятигорск же, – в свою очередь удивился рассеянности товарища Григорий. – Мы вычислили местоположение ещё одной жемчужины.

Про Пятигорск Остап слышать был рад, однако сорок два сообщения и откровенный ад на работе не тонко намекали, что нельзя вот прям сейчас взять и свалить. В этот момент в дверь позвонили, и через полминуты Остап обнаружил на пороге самого Печорина.

– А мы… А что?.. – сбивчиво вопрошал вконец растерянный Бендер.

– Я припарковал машину у тебя во дворе, давай собирайся, и погнали, – энергично отрапортовал Печорин. Было видно, что ему не терпится отправиться на задание.

– А во сколько рейс?

– В час ночи. Но надо успеть ещё заскочить к ребятам.

– Стой. Я не могу сейчас ехать… У меня работа. У меня проект не сдан… – принялся сбивчиво бормотать Бендер.

Печорин смерил Остапа уничтожающим взглядом.

– Брось, в Пятигорске в это время просто восхитительно. Почти нет туристов, всё цветёт, можно ещё подцепить девочек и подняться на Эльбрус.

– Так мы едем за жемчужиной или девочек на Эльбрусе цеплять? – подозрительно прищурился Остап.

– Всё сразу, – с самоуверенностью бывалого повесы, привыкшего соблазнять женщин просто между делом, отозвался Искуситель.

Бендер никак не мог прийти в себя, и Григорий это заметил.

– Так, ладно. Дай телефон твоего начальника, – вздохнул Печорин.

– Это ещё зачем? – насторожился Остап.

– Дай сюда, – не терпящим возражений тоном повторил Гриша.

Остап послушно протянул свой мобильник.

– Мне кажется, у твоего начальника большие проблемы… – секунду спустя весело заявил Григорий.

– Что?! А давай ты не будешь раскулачивать мою работу! – взвился Бендер.

– Да, ладно, ты же сам говоришь, что они жлобы. А так 20 % тебе достанется, – продолжал дразнить Печорин.

– Ага, «вот тебе, Ося, ничего, а вот ещё ничего»… Завязывай, нечего с них взять.

Тем временем Печорин набрал номер со своего телефона и сделал максимально серьёзное лицо.

– Михаил, добрый день. Меня зовут Григорий, я брат Остапа, вашего арт-директора. Михаил, тут беда приключилась, Остапа вчера в больницу вечером увезли. Грыжа, срочно оперировать будут. Пока прогнозы не ясны. Состояние стабильно тяжёлое. Да. Да. Конечно, буду держать вас в курсе событий. Да, хорошо. Да, конечно. Всего доброго. Да.

Остап скептически изогнул бровь.

– Ну, вот, ты свободен, – с выражением «делов-то» сообщил Григорий.

– А где мне документы о госпитализации теперь брать?! – возмущённо вопросил Бендер.

– Серьёзно? И это меня спрашивает великий комбинатор? – скорчил презрительную гримасу Печорин.

Бендер махнул рукой, съел горсть аспирина и пошёл собирать рюкзак.

Ипполит Матвеевич Воробьянинов вышел из машины и огляделся по сторонам. Весь Терскол был погружён в туман. Видимость была не дальше вытянутой руки. Княжна выбралась следом за ним и удивлённо присвистнула.

– Добро пожаловать в Сайлент Хилл! – усмехнулась Мери.

Следом за ней показалась и Каренина.

– Сударыни, ведите себя прилично, местное население не кошмарьте почём зря. Отель оплачен. Вы в отдельной комнате, я в отдельной, – строго проинструктировал Киса. – К тому же вот вам выходное пособие, чтобы вы здесь не скучали. Погуляйте, отдохните. А как только я выясню, где именно находится жемчужина, вы приедете в Пятигорск. Полагаю, Мери, ты не хочешь долго там оставаться?

Мери кивнула.

– Вот и славно. Я договорился в отеле, что, в случае чего, вас отвезут в Пятигорск.

– Короче, ты просто хочешь работать один? – проницательно поинтересовалась Княжна.

– Может, и так, – буркнул Ипполит Матвеевич. – Может и так.

Мери не сильно расстраивалась оттого, что ей не дают проявить себя. Напротив, её даже радовало, что вместо работы её, скорее всего, ждёт отдых. Конечно, Анна была не самой общительной из её коллег, но всяко лучше, чем кто-нибудь из мужчин. Эти места вызывали у Мери болезненные воспоминания о той девушке, которой она когда-то была.

Печорин и Бендер выползли из самолёта покачиваясь. В лучших традициях ночного перелёта их со всех сторон окружили мамаши с детьми, которые, вызывая цепную реакцию друг у друга, не замолкали все два часа пути. Оба героя с трудом перенесли столь чудовищный акустический удар.

В Минеральных Водах, как оказалось, ситуация с такси обстояла из рук вон плохо, особенно в четыре часа утра, а про каршеринг, похоже, никто знать и не знал. Бендер предложил поспать пару часов в зоне прилёта. Подложив рюкзаки под головы, парни устроились под лестницей и мгновенно захрапели. Разбудили их появившиеся в районе девяти утра уборщицы.

– Я вас который раз выгоняю отсюда, негодники! – взбунтовалась пожилая женщина.

– Тётенька, мы не бомжи! Мы тут ожидаем, – сквозь сон попытался отмазаться Бендер.

– Конечно, не бомжи! Зал ожидания для кого отстроили?

От этой новости Печорин совершенно проснулся.

– Тут что, всё это время был зал ожидания?

Остап, понимая, что допустил просчёт, виновато отвёл глаза.

Когда такси всё же соизволило доехать до них, водитель ещё трижды просил отменить заказ до вокзала Минеральных Вод и разрешить довезти их сразу до Пятигорска за скромный ценник в пять тысяч рублей. От такого предложения мужчины отказались. Не то чтобы денег не было, однако перспектива доехать до Пятигорска на электричке за пятьдесят рублей подкупала больше.

На вокзале Григорий решил испытать судьбу и отправился за шаурмой. Ни на какие просьбы Остапа не рисковать своим здоровьем посреди важного задания он не реагировал. Погрузившись в электричку, Печорин развернул снедь и жадно впился белоснежными ровными зубами в её сомнительного содержания плоть.

– Хоть я и фантастически удачлив, не уверен, что моя способность распространяется на тебя, – созерцая эту картину, с сомнением проговорил Бендер.

– Мбу-бу-бу… – у Печорина была мерзкая привычка иногда разговаривать с набитым ртом.

– Прожуй сначала, – поморщился Остап.

– Тут всё вкусно. Я, можно сказать, на родной земле, со мной здесь ничего не случится! А какое мясо, нет, ты попробуй, правда! – Печорин находился в необычайно благодушном для себя настроении.

Однако великий комбинатор не разделял восторгов Печорина.

– Значит, мы начинаем поиск с мест смерти? – сменил тему Бендер.

– Да. Сначала к моему автору, потом как пойдёт. Ну, в смысле, на Эльбрус.

– А может, поскорее вернёмся? Ограничимся только Пятигорском? Мне работать нужно… – взялся за старое Остап.

– У тебя больничный, – как будто пытаясь внушить Бендеру эту мысль, напомнил Григорий.

И Остапу пришлось согласиться.

Впрочем, очень скоро Остап пожалел о том, что согласился…

…Они с Григорием уже сорок минут шли по Проспекту Калинина. Пятигорск встретил их жаркой погодой, и сейчас мужчины поднимались в гору, проклиная всё на свете.

– Ты хоть представляешь, куда мы двигаемся? – страдающим голосом вопросил Бендер.

– Естественно, – уверенно отозвался Печорин. – Сначала в лес, где погиб Лермонтов. Ищем там.

– А если там нет? – задыхаясь, спросил Остап.

– У меня есть ещё несколько идей. Его дом, гроты, другие места, источники, Провал…

– Провал? – взмолился Остап. – Скверно пахнущее место, Григорий.

– А московские канализации, значит, сад райский? – усмехнулся Искуситель.

– Справедливо, – выдохнул Бендер. Затем посмотрел по навигатору, сколько им ещё идти, и демонстративно захныкал: – Одно будущее русской литературы уже тут скопытилось! И я понимаю, почему. Он просто в горку не дошёл, а не вот это вот всё…

– Но ты-то не будущее. Ты – её прошлое, – парировал Печорин. – И к тому же давно уже мёртв. Так что тебе нечего бояться. Пойдём.

Ипполит Матвеевич точно знал, где искать камень. За те годы, что он провёл с Непримиримыми, он выработал привычку записывать всё о том, где именно находили рубины и жемчужины, кто были их хозяева, что можно было узнать об истории камней. Многие камни были связаны с книгами, так же, как и сами герои. Нужно было просто прогуляться по своим местам, чтобы, возможно, тебе улыбнулась удача. Хотя Чёрный Человек утверждал, что камни связаны только с теми местами, в которых мог находиться создатель ожерелья, но что-то в этой теории Кисе не нравилось. Какая-то деталь, которую он никак не мог понять. Каким бы странным человеком или волшебником не был Калиостро, он просто физически не мог побывать в стольких местах. Но в этих местах, скорее всего, были творцы, которые впоследствии добавляли воспоминания в книги. Однако каждый раз, когда Воробьянинов пытался заговорить с Барыней или Чёрным Человеком о том, мог ли Калиостро быть как-то связан со всеми их создателями, разговор немедленно сворачивался. Но чутьё подсказывало предводителю дворянства, что эта связь была, что бы там ему не говорили. Поэтому в Пятигорске Киса первым делом отправился в Провал.

Лес в районе восьми утра был окутан серой дымкой. Людей не было, и путешествие Остапа и Григория сопровождалось лишь пением птиц и недовольным зловещим уханьем сов. Казалось, каждая сова лично не одобряла ранних визитёров.

Григорий подошёл к памятной плите, отмечающей место злополучной дуэли Лермонтова с Мартыновым и попытался понять свои ощущения. Ему хватило минуты.

– Не здесь, – уверенно сообщил Печорин.

– Как это? – спросил Остап.

Григорий вспоминал то видение, которое ему показывал Чёрный Человек и сейчас был уверен как никогда, что настоящее место дуэли хоть и было в этом лесу, но совсем не там, где поставили памятную плиту. Григорий приметил небольшую тропинку позади плиты и уверенно двинулся в лес. Бендер молча последовал за ним.

Лес казался мёртвым. Узкие тропинки петляли и вели то в гору, то с неё. Искривлённые деревья то и дело преграждали им путь.

– Мне не по себе от этого леса, – поёжился Остап. – У меня вся техника не работает. Знаешь, мне кажется, если и есть где-то спуск в царство Аида, то именно в этом лесу.

– Не удивительно, что он любил это место. Я навёл справки. Он был уверен, что здесь ему ничего не угрожает.

– Но произошёл несчастный случай? – скептически поинтересовался Остап.

Григория вдруг будто кольнуло. Глаза заслезились. Он стоял на заросшей поляне. Позади него возвышалось большое сдвоенное дерево, ветки которого напоминали запутанный терновник. Печорин попытался совладать с эмоциями, но давящее чувство становилось всё сильнее. И он заплакал.

Остап решил, что Искусителю лучше побыть в одиночестве, и устроился неподалёку на поваленном дереве. Его в этом лесу безумно клонило в сон.

…Когда Остап открыл глаза, над ним светило яркое солнце и мрачные заросли совершенно преобразились в обычный весенний лес. На дереве перед ним висел плащ Печорина. Остап осмотрелся и заметил самого Григория, который сидел на камне и что-то читал. Вся его одежда была испачкана в земле. Остап подошёл и осторожно спросил:

– Ты как?

Вместо ответа Гриша сунул руку в карман и протянул Бендеру старую серьгу, на которой красовалась жемчужина и три красных камня-капельки.

– Надо было брать лопату, – устало сказал Искуситель.

Остап обернулся. Действительно, в нескольких местах земля была разрыта.

– Ты эту серьгу руками откопал?! – вытаращился Бендер.

– Нет, серьгу я так нашёл, а руками выкапывал Грааль для замка, – съязвил Печорин.

– Почему ты меня не позвал?

– Пытался справиться с внутренними демонами. А тут смотри, что нашлось. Да и дрых ты так, что даже моя ругань не разбудила.

– Теперь в Провал?

– Теперь – пожрать, – торжественно объявил Григорий.

Когда Мери и Анна вышли из отеля, их взорам предстали высокие горы и снег, искрящийся от яркого солнца. От тумана прошлого дня ничего не осталось.

– Я думаю взять еды и пойти в горы, – сказала Мери. – Жаль, что не получится добраться туда побыстрее.

Каренина пожала плечами и набрала сообщение:

«Возьмём лошадей, тут должны быть конюшни».

Мери улыбнулась. Ей нравилась такая идея.

– Но ты ведь не убьёшь хозяев? – подозрительно уточнила Княжна.

«Просто прикажу дать нам лошадей ненадолго. Потом вернём».

Мери выдохнула. Анна казалась максимально бесчеловечной, когда дело касалось общения с мужчинами. Да и вообще все эмоции Даллахан проявляла иначе, чем нормальные люди, и меньше всего от неё можно было ожидать, что она согласится на авантюру, предложенную Княжной. Но Каренина была не против.

На одной из конюшен девушки поговорили с хозяином. Анна дала приказ, которого мужчина не мог ослушаться, и они обрели пару кобыл и верхом направились в сторону водопадов, вдоль речки, где снег уже сошёл и лошади могли пройти.

Когда девушки достигли равнины, у Княжны зазвонил телефон. Мери послушала, покивала и положила трубку.

– Блин, – с сожалением сказала она.

Каренина обернулась.

– Нашему отпуску придёт конец быстрее, чем я предполагала. Киса уже достал жемчужину, – пояснила Княжна.

Анна вопросительно посмотрела на Мери.

– Он сходил в Провал и просто достал жемчужину со дна. Мне правда интересно, как у него это работает. Насколько я помню, озеро горячее. И глубокое. Он что, просто взял и нырнул в кипяток?!

Каренина кивнула в сторону теней.

– А так можно было? Он, как тень, ничего не чувствует? Ни жары, ни давления?

Каренина кивнула.

– А мы тогда зачем, если Воробьянинов такой суперагент? – не унималась Мери.

Но Каренина слабо улыбнулась и направила лошадь вперёд. Она хотела, чтобы её коллега перестала думать о работе и немного отдохнула.

Остап и Григорий вышли из такси, потягиваясь.

– Я думал, я умру прям там. Столько есть нельзя, – сказал Григорий.

– Так я столько и не ел, у меня зарплата не миллион. Люди смешные иногда. Думают, что если назвать какое-то место в честь литературного героя, то туда народ попрёт и можно цены задирать?

– Ну, вон, есть же всякие Хоббитоны, Хогвартсы… Отчего бы не быть ресторану «Печорин», – довольно произнёс Григорий. Он смаковал, что в Пятигорске было столько мест, которые были связаны с ним-любимым.

– В твоём случае это должен был быть бордель, – хмыкнул Остап.

– Не звучит. Но они могли бы и памятник поставить. А не только таблички да названия…

– Ой, да кому нужны эти памятники, – поморщился Бендер.

Дорога упиралась в скалу. Возле Провала толпились туристы, которые перекрывали проход. Остап и Григорий остановились и тут заметили бронзовую статую мужчины со стулом.

Бендер изогнул бровь. Напротив него стоял такой же Остап Бендер, только из бронзы. Шельма обошёл памятник, разглядывая его со всех сторон и примечая, какие части его фигуры туристы трут на удачу.

– Ну, хоть не штаны, – вздохнул мужчина.

В этот момент его окружили женщины, которые пытались пробиться к памятнику. Одна из них смерила Бендера пренебрежительным взглядом.

– Ой, Шурочка, и тут аниматоры. Ну вот стоит нормальный памятник, нет, вот этих ещё поставили. Молодой человек, отойдите, на Остапа Бендера вы всё равно не похожи.

Остап хотел было что-то возразить, но его похлопал по плечу умирающий со смеху Григорий.

И они отправились в пещеру.

– Ты вот не думал, почему когда мы с тобой вместе, то мы постоянно лазаем по каким-то канализациям и зловонным жижам? – задумчиво поинтересовался Остап.

– Всё указывает на то, что ещё одна жемчужина может быть здесь. В Провале, – отозвался Печорин.

– Я так надеялся, что ты не скажешь этого. А как мы туда погружаться-то будем? Где мы её искать будем?

– Ну, ручками, там, на дне…

– Ага, в +49. Отличная водичка. А на одиннадцать метров ты давно погружался?

Печорин остолбенел. Этих знаний у него не было.

– А как же?..

Остап вздохнул.

– Благо, у нас теперь кое-что есть. Если она здесь, другая жемчужина будет светиться.

Но эксперимент результатов не дал. Когда Бендер вынул из кошелька серьгу, ничего не произошло. Они простояли и продышали зловониями сероводородного озера ещё какое-то время, но ситуация не поменялась.

– Значит, всё? – безнадёжно поинтересовался Бендер.

– Прошвырнёмся ещё по паре мест с серьгой, и если результатов не будет… – отозвался Печорин.

– Поедем домой?

– Нет, конечно. На Эльбрус!

…Как и ожидал Бендер, они объехали все Лермонтовские места, но жемчужина так и не среагировала на другие камни. Но и такой улов был неплох. Затем Шельма перестал спорить с Искусителем и согласился, что они едут на Эльбрус. Они хотели снять отель уже у самого подножья Эльбруса, однако, проезжая Терскол, Бендер заметил, что жемчужина засветилась, оттого их выбор пал на сам посёлок.

Весь следующий день они гуляли по посёлку, пытаясь найти источник свечения, и, наконец, дорога привела их к отелю. Как на зло, свободных номеров не было, поэтому проникнуть в отель было той ещё задачкой, так что герои ушли несолоно хлебавши.

Вечером коллеги вновь дошли до отеля, убедились, что другая жемчужина всё ещё там, и направились в кафе обсуждать план проникновения внутрь помещения. Они собирались проделать это поздно ночью, так что время ещё было.

– Ну, за успешное выполнение задания! – сказал Григорий и выпил.

Они расположись в небольшом деревянном кафе, находящемся на перекрёстке между Чегетом и дорогой на Эльбрус. Внутри было не много людей, на маленькой сцене пел какой-то местный бард, а большинство зрителей предпочитало сидеть возле большого камина.

Проголодавшийся Остап ел шашлык за шашлыком, миску плова за миской плова и обильно запивал это всё красным грузинским вином.

– Это просто восхитительно. Я несказанно рад, что сейчас не на работе. Я отдыхаю. Спасибо, Гриша, – проникновенно поблагодарил Печорина Бендер.

– Ну, напарник, мы с тобой ведь отлично ладим. Да и приключений на двадцать минуточек, считай.

– Это точно. Отрубаем свет. Заходим. Ты очаровываешь персонал, проходим по этажам. Находим. Снова очаровываешь, или мы воруем и уходим.

– А ты не думаешь, что это может быть конкурирующая фирма? – вдруг спросил Григорий.

– Брось, зачем им сюда? Скорее всего, это кто-то из богатых туристов.

Печорин рассудил, что Остап может быть и прав, и продолжил пить. Через какое-то время алкоголь ударил по мозгам, и Григорий принялся осматривать кафе в поисках какой-нибудь миловидной барышни, ведь для идеального завершения поездки ему не хватало курортного романа. Бегло осмотрев собравшихся, он остановил выбор на двух девушках, сидящих спиной к ним с Остапом возле самого камина. Они не беседовали, а явно были заняты своими телефонами.

Печорин кивнул на барышень Остапу:

– Пойдём?

– Ну пойдём, только дай я доем. Или лучше закажем им вина, например.

– Отличная идея, – сказал Григорий и двинулся к стойке. Улыбчивые хозяйки заведения всё поняли и принесли два бокала вина девушкам.

В тот самый момент, когда черноволосая попыталась обернуться, чтобы посмотреть, кто же такой наглый, свет в заведении погас.

– Граждане, ничего страшного. Видимо, где-то сошла лавина. У нас есть свечи. Камин мы не гасим, так что работаем до последнего посетителя, – сказала хозяйка кафе. – Но оплата только за наличный расчёт.

Когда по всему кафе загорелись свечи, Остап и Григорий взяли свои бокалы и направились прямиком к камину.

– Дамы, как вам вино? – весело спросил Григорий, нависая над девушкой с розовыми волосами.

А потом Печорин краем глаза заметил, как включённый планшет, на котором темноволосая печатала что-то, осветил её лицо.

В этот момент Григорий не мог видеть, насколько был ошарашен Остап и как ему стало страшно.

– Спасибо, отличное вино, – улыбнулась Княжна и посмотрела на бледнеющего Григория.

Сердце Мери бешено забилось: она его узнала. У него были длинные волосы, не было усов, но это был Печорин. Она не могла ошибиться. И тут Мери словно парализовало. Она не знала, что делать. Если напасть прямо сейчас, погибнут простые люди, которые ни в чём не виноваты. Но другого случая может и не представиться.

«Сядьте», – прозвучало в головах у Григория и Остапа. Это был прямой приказ Карениной. Мужчины переглянулись и поняли, что оказались в западне.

Всё, о чём сейчас думал Бендер, так это: «как сбежать с наименьшими потерями и куда бежать дальше». Но в разгар своих панических мыслей он почувствовал, как под ребро ему упёрлось холодное лезвие ножа. А другой рукой возникший будто из ниоткуда усатый господин обнял Остапа за плечи.

– Предводитель дворянства, я полагаю, – выдохнул Бендер, нарушая повисшее в воздухе напряжение.

– Великий комбинатор! – рассмеялся Киса. – Вот так сюрприз!

Кто-то из туристов взял акустическую гитару и начал играть песню, так что никаких разговоров этой компании расслышать было уже нельзя.

– Девушка, что вы на меня так вылупились? Свидание отменяется, – буркнул Григорий и выпил. Точнее, попытался выпить. Бокал в его руке треснул, и стекло впилось в кожу.

– Ой, не переживайте, я сейчас уберу, – улыбаясь, подскочила Мери и пошла за тряпкой. – Григорий, я даже заплачу, – совсем зло сказала девушка.

Гриша смотрел, как стекает по запястью его кровь. Когда Мери вымела осколки, она принесла бинт.

– Руку давай, – хмуро велела она.

– Как-нибудь обойдусь без твоей помощи, – огрызнулся Григорий, но тут же почувствовал на себе тяжёлый взгляд Карениной и поспешно добавил: – Но не сегодня.

Мери взяла Григория за руку и начала перевязывать ему ладонь.

– Ну что мы как неродные, давайте выпьем, – сказал Остап, пытаясь разрядить обстановку. – Ипполит Матвеевич, может водочки? Как в старые-добрые?

– Не откажусь, – кивнул Воробьянинов.

Каренина тем временем написала сообщение и показала его всем собравшимся.

«Давайте без фокусов, тут невинные люди. Разберёмся со всем вне этого замечательного места».

Собравшиеся единогласно кивнули.

Через какое-то время они все сидели, ели и пили. Григорий не помнил, как именно выглядела княжна Мери, но чувствовал всем сердцем, что перед ним сейчас именно она.

– Тебе идут такие волосы, – сказал Григорий, проверяя свою догадку, – Мери?

Княжна буркнула что-то и открыла следующую бутылку вина.

– Вас-то сюда как занесло? – спросил Остап.

– Мы здесь затем же, зачем и вы, – пояснил Ипполит Матвеевич. – И, кстати, камни на стол.

Остап неохотно, но достал и положил серьгу на столешницу. Анна взяла её и вдела в ухо.

– Значит, жемчужина, которую мы почувствовали, у вас, – догадался Бендер.

– Да, – небрежно кивнул Киса. – Достал её со дна Провала.

Печорин и Остап переглянулись. Без способностей Киса не смог бы это сделать, и именно это пугало вдвойне.

– А вы?.. – поинтересовался Ипполит.

– На одном из Лермонтовских мест, – сказал Григорий. – Странно, что Мери её не заметила…

Девушка проигнорировала эту фразу.

– Может быть, разойдёмся мирным путём? – попытался вступить в переговоры Остап.

– Эх, Ося, – хмыкнул Киса, – опять мы с тобой ищем сокровища… Навевает воспоминания, не правда ли? В конце истории кто-то должен умереть.

– Они переписали историю, хочу тебе напомнить, – холодно произнёс Остап.

– Да, но, видишь ли, не один я буду принимать решение о вашей участи.

Все посмотрели на Каренину, которая спокойно набирала сообщение, а затем показала его Григорию.

– Как мы выжили в Ботсаде? Понятия не имею. Повезло, – легкомысленно пожал плечами Печорин. – А ты прям ничего не ешь?

Каренина мотнула головой.

– Как-то паршиво вас призвали, – сказал Остап и принялся есть шашлык.

Каренина смотрела на огонь.

Интерлюдия Карениной

Элен Курагина, в алом шёлковом пеньюаре, с новой модной причёской, с уставшим, худым лицом и большими, выдававшимися от худобы лица злыми глазами, стояла среди разбросанных по комнате вещей. Услышав за дверью шаги, она постаралась придать своему лицу строгое выражение. Она только что пыталась сделать то, что пыталась сделать уже десятый раз за эту неделю: совершить призыв. Но с той стороны никто не отвечал.

Раздался звонок в дверь. Элен прошла по коридору и провернула ключ в замке. На пороге стояла Оксана в лёгком летнем платье и с огромным рюкзаком за спиной.

– Привезла? – нетерпеливо спросила Элен.

– Не хочу тебе рассказывать, каких трудов стоило это провезти, – сказала Панночка и аккуратно поставила рюкзак на пол.

Элен закрыла за ней дверь на все замки.

– Я не очень понимаю, кого ты так настойчиво пытаешься призвать? – полюбопытствовала Оксана.

Элен подошла к холодильнику, достала пакет с донорской кровью, буднично вылила его содержимое в кружку и принялась жадно пить. Залпом осушив посудину, она ответила:

– Кандидатуры три: Татьяна Ларина, Аксинья Астахова и Анна Каренина. Но никто пока не отозвался. Относительно Анны я думаю, не совершить ли призыв где-нибудь напрямую в Балашихе. Вдруг это поможет.

Оксана поморщилась.

– Не нравится? – вскинула на неё глаза Элен.

– Я терпеть не могу проводить ритуалы в местах скопления людей. Слишком много ненужного мяса, которое влияет на призыв. Особенно если накосячить, – пояснила Панночка.

– Ну, в нашем с тобой случае это проблемы мяса. Кстати о мясе. Кто там у тебя?

– Двое мужчин. Оба иностранцы. Одного в Севастополе, одного во Львове грохнула. Двое мальчиков. Оба из деревни под Харьковом.

Элен недовольно цокнула.

– Ну, давай попробуем. На рассвете поедем посмотрим…

Оказавшись на станции Железнодорожной, девушки стали готовиться к призыву. Панночка призвала своих демонических слуг, которые стояли на стрёме и готовы были сообщить о любом непрошенном госте. Сама Оксана переоделась в милицейскую форму и патрулировала округу, чтобы точно не было никаких лишних глаз.

А посмотреть было на что. Элен начертила свой круг призыва, разложив по сторонам света четыре сердца, что привезла Панночка, облила их бензином. Затем Курагина распечатала ещё два пакета медицинской крови и выпила их залпом, напитываясь силой. После чего зажгла спичку и бросила в круг. Очертания круга загорелись. Элен достала жемчужину и лист бумаги, бросила лист в костёр и начала говорить:

– Все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему…

Костёр запылал ярче, но в этот момент раздался выстрел, а затем Оксана и Элен услышали звонкий женский голос:

– Восстань, Господи, во гневе Твоём; подвигнись против неистовства врагов моих, пробудись для меня на суд, который Ты заповедал, – сонм людей станет вокруг Тебя; над ним поднимись на высоту. Господь судит народы. Суди меня, Господи, по правде моей и по непорочности моей во мне. Да прекратится злоба нечестивых, а праведника подкрепи, ибо Ты испытуешь сердца и утробы, праведный Боже!

– Оксана! – рявкнула Элен и продолжила бегло читать строки из произведения.

Панночка уже обернулась в свою альтернативную форму и мчалась в сторону незваной гостьи. На старом вагоне стояла светловолосая девушка, одетая в чёрную толстовку, джинсы и берцы. Часть её лица скрывала бандана с улыбкой черепа. Девушка перезарядила обрез.

Панночка выставила когти и одним прыжком оказалась на том же вагоне.

– Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой! ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых! – крикнула девушка, и пули, что летели в Панночку, засветились.

Перед Оксаной проявились двое её чертей, которые мгновенно рассыпались от попадания пуль. Светловолосая пошла на сближение. Рукой, свободной от обреза, она выхватила из-за пазухи фляжку и плеснула её содержимое в Оксану. Та завизжала и задымилась. Воспользовавшись этой заминкой, девушка спрыгнула с вагона и побежала в сторону Элен. На ходу перезарядила обрез и выстрелила ещё раз. Эти пули заставили Элен на мгновение выскочить из круга призыва, и с этого момента ритуал был нарушен. Пламя загорелось ярче, и в центре стали проявляться человеческие очертания.

Светловолосая отбежала в сторону.

– Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена… – торопливо говорила она.

Девушка сделала выстрел в проявляющееся существо. Освящённые пули попали в область шеи, на всю округу раздался вопль, который оглушил всех собравшихся.

Пока светловолосая девушка приходила в себя, её окружили демонические создания.

– Ну, что Иисусова шлюха, довыпендривалась? – крикнула Панночка, направляя на девушку своих слуг. – Пора отправляться вслед за Солохой, Сонечка!

Но тут произошло то, чего не ожидал никто из собравшихся. Из огня выскочил огромный чёрный конь, который помчался, сбивая на своём пути Панночку и её демонов. Мармеладова воспользовалась заминкой и бросилась бежать. Элен же кинулась к кругу призыва, в котором лежала молодая черноволосая женщина и истекала кровью. В ней кипела сила. Курагину обожгло. С неё слезала кожа, через боль она достала чёрную бархотку и застегнула её на шее появившейся женщины. В этот миг Элен опалило так, что вся правая часть лица слезла до кости, а волосы сгорели.

Обессиленная Троянская упала.

Анна пришла в себя в большой тёмной комнате, напоминающей карцер. В комнате была кровать, подобие туалета и свисавшая с потолка одинокая лампочка. Из одежды на Анне была только сорочка да чёрная бархотка на шее, которая делала больно, едва только женщина пыталась прикоснуться к ней.

Анна попыталась позвать кого-нибудь, но голоса не было. Ей стало страшно. Она подбежала к двери и начала бить в неё что есть сил, но ответа не последовало. Анна разозлилась. Всё, о чём она просила сейчас, это о том, чтобы её немедленно выпустили отсюда.

Первым проведать её пришел Анатоль. Буквально на входе он споткнулся на ровном месте, упал и сломал ребро. На интуитивном уровне Курагин осознал, что это магия новоприбывшей. И он сбежал в ужасе. На полу так и остались валяться несколько бутербродов и бутылка воды.

Анна подошла, взяла еду и попробовала поесть, но пища просто заполнила её рот, проглотить же ни еду, ни воду Анна так и не смогла. Она посчитала всё это наказанием за самоубийство, хотела расплакаться, но и слёз не было. Только чёрная слизь текла из её глаз.

На следующий день к Анне пришёл Ленский. Он попытался заговорить с ней, узнать, в каком она состоянии, но вместо ответов Шутце вспомнил все те моменты своей новой жизни, которые он не хотел вспоминать. Он покинул камеру, где сидела Анна, а затем вышел из убежища Непримиримых, взял машину и уехал прочь. Он гнал до тех пор, пока не съехал на трассу, а затем вылетел на встречную. В тот день он второй раз в этой, новой жизни хотел умереть, но не получилось: машина Ленского врезалась в маршрутку. Водитель маршрутки и Ленский отделались переломами, пассажиры – ушибами. Второй раз Ленский с Карениной общаться не захотел.

Через месяц с Анной пытался поговорить Павел Петрович. Он принёс ей книги, предложил перевести в другое место. Каренина только коснулась руки Кирсанова кончиками пальцев, и у мужчины чуть не остановилось сердце.

Анна не могла объяснить, что она делает это не нарочно, а после всех этих случаев к ней вообще перестали приходить, и она оказалась заперта в подвале на несколько месяцев одна. Чёрный Человек объяснял это «необходимой дрессировкой». Мало кто хотел спорить с ним, особенно после того, как все, кто был связан с Анной, чуть не отправились в мир иной.

Когда Элен регенерировала – а для этого ей пришлось изрядно помучиться, потому что охотиться стало тяжело – она первым делом решила навести Анну. Барыня и Чёрный Человек строго-настрого это запретили, но Троянская никого не послушала и спустилась в подвал.

На подходе к комнате, где была заперта Каренина, Элен услышала в своей голове женский голос, который разговаривал сам с собой, с сыном, с возлюбленным. Троянская не была удивлена этой ментальной связи. Она попыталась вклиниться в разговор и подумала:

«А они тебе ещё нужны?»

«Я не знаю», – услышала Элен чужие мысли.

Троянская открыла дверь. Анна лежала на кровати в кромешной темноте и смотрела в потолок невидящим взглядом.

«Ты сейчас тоже убежишь?» – безнадёжно подумала Каренина, не делая попытки подняться.

«Не должна. Видишь, я могу с тобой говорить, может быть, мы друг другу не так опасны?» – стараясь придать своим мыслям дружелюбную интонацию, подумала Курагина.

Каренина встала и вышла на свет. Смерила Элен долгим задумчивым взглядом.

– Элен, – представилась Троянская.

«Анна», – мысленно ответила Каренина.

– Надо вывести тебя отсюда, – решила Элен.

«Я в плену, за свои грехи», – скорбно подумала Анна.

– Ты не в плену. Один старый клубень написал тебе такую жизнь. Это не твои грехи, а его, – сердито отозвалась Курагина. А потом спросила: – Хочешь начать всё заново?

«Ничего не хочу. Кто я?» – безразлично подумала Каренина.

– Это долгая история. Пойдём со мной. Я освобожу тебя, – решительно заявила Элен.

Анна кивнула. Терять ей было нечего. Никто так толком и не объяснил, почему её держали взаперти, но эта женщина не вызывала у неё опасений.

Как только женщины вышли из подвала, они оказались в абсолютно тёмной комнате. Анна напряглась. Элен отодвинула её в сторону.

– Ну и скажи на милость, зачем ты её выпустила? Я вообще думал утилизировать её за испорченностью, – недовольно-ленивым тоном протянула темнота.

Элен закрыла глаза. В следующий момент её тело стало полностью изменяться, обнажая кожаные крылья, клыки и когти.

– Анна уходит, – не терпящим возражений тоном сказала Элен.

– А я думаю, это не тебе решать, – усмехнулась темнота. В следующий момент Элен отбросило в сторону. Анна испугалась, хотела вскрикнуть, но голоса не было. Она подбежала к Элен, но темнота оттолкнула её.

«Пошло прочь», – подумала Анна. Желание её становилось настолько сильным, что бархотка на шее начала рваться от магических потоков. Элен заметила это и направила коготь прямиком на бархотку, срывая её.

Глаза Анны засветились, она схватила себя за волосы и отделила свою голову от шеи. В этот момент рядом материализовался огромный чёрный конь, он выдыхал потоки зелёного ледяного воздуха. Конь всхрапывал и бил копытом. Тьма начала рассеиваться и через мгновение втянулась в плоскую фигуру Чёрного Человека. Затем на его лице проявилась белая маска, и единственный глаз загорелся холодным золотым светом. Конь Анны заржал, а сама она упала на колени. Голова покатилась отдельно от тела. Элен метнулась к ней, но и перед ней возник глаз Чёрного Человека. Обе женщины погрузились в кошмар.

Сломать Каренину Чёрному Человеку не составило труда. Она была настолько обезображена призывом и в ней было столько ненависти к самой себе, что он просто пообещал ей за службу возможность получить настоящее тело и прожить обычную человеческую жизнь. А за отказ обещал продлить её страдания. Сказал также, что она будет страдать каждый раз, когда причинит вред хоть кому-то из приближённых Чёрного Человека или откажется причинять вред тем, на кого он укажет. И Анна смирилась.

Анна задавала себе вопрос, кого она ненавидит больше: своего создателя или Чёрного Человека, но не могла выбрать. В конце концов она пришла к выводу, что все беды в её жизни были из-за мужчин. И она возненавидела их.

Когда же стало понятно, что неудачи, которые влияют на любого мужчину в окружении Карениной, происходят не по её воле, Барыня запретила мужчинам взаимодействовать с Анной. Опеку над женщиной взяла Элен, которая стала для Анны лучшей подругой.

С помощью Панночки Анна обучилась лучше контролировать свои силы. Но контролировать свои сломанные эмоции Анна не могла. Она чувствовал, что может быть угрозой для окружающих, и поэтому решила вести затворническую жизнь. А любой выход в свет она старалась делать в компании, чтобы рядом были те, кто смог бы защитить её от себя и внешнего мира.

И всё равно в потоке однообразных дней и самоуничижений Анна мечтала о том, что однажды всё закончится. Что она получит нормальное тело и настоящую жизнь. Но Чёрный Человек не спешил выполнять своё обещание, оправдываясь тем, что для исполнения этой мечты нужно всё ожерелье.

И Анна верила. И Анна помогала искать.

Конец интерлюдии

– Не все хотели, чтобы их призвали, – сказала Мери. – Но, раз уж мы здесь…

– Двигайся, – нагло перебил Печорин, подсаживаясь к Княжне. И та совершенно на автомате повиновалась, а не запротестовала, как можно было от неё ожидать.

– Киса, почему ты не хочешь разойтись мирно? – устало спросил Бендер. – Камни ведь уже у вас.

– Ты представляешь, сколько мороки утилизировать кого-то в большом городе? – поморщился Ипполит. – А здесь, в горах, вас никто не найдёт. Так что расслабься и наслаждайся предсмертным ужином.

– Кто-нибудь курит? – спросил Остап.

– Я курю, – отозвалась Мери. – Можем выйти.

Остап понимал, что ему необходимо посмотреть пути отступления, но и опасался, что как только они выйдут, эта девушка может его убить. Но выбора особо не было.

– В смысле – ты куришь? – оскорблённо проговорил Печорин. – Целоваться с курящей бабой – всё равно что вылизывать пепельницу.

Мери пропустила его высказывание мимо ушей, хотя это и стоило ей многих моральных усилий. Ответ Григорию показала Каренина на своём планшете:

«Не переживайте, Григорий. Больше вы не поцелуете даже пепельницу».

Печорин пытался понять, блефуют ли Непримиримые. Они ведь должны знать, что он тоже работает на Барыню. В этот момент Бендер и Княжна удалились покурить, оставив Печорина с Непримиримыми наедине.

– Ну что, сейчас избавимся от Остапа? – с надеждой проговорил Григорий.

Но Киса жестко ответил:

– Печорин, предателей нигде не любят. Так что Барыня не сильно расстроится, если самый сомнительный из её людей тоже не вернется с миссии.

– Но подождите, у нас договорённости! – запаниковал Печорин.

– Мне плевать. Мы теряли по-настоящему преданных членов, и это не было проблемой, а уж по перебежчику никто скорбеть не будет. К тому же, если Мери исполнит свою мечту, она будет гораздо полезнее и лояльнее тебя.

– То есть, эта девка также нелояльна? А что будет, если я скажу, что Барыня наняла и меня? Как она отреагирует?

И в голове тут же прозвучал приказ Даллахан:

«Ты ничего не расскажешь Мери».

«Вот же сука, язык мой – враг мой», – подумал Печорин.

– Мери, давайте вы нас отпустите, – доброжелательно предложил Бендер. – Зачем вам пачкать руки в крови?

– Такая работа, – холодно пожала плечами Княжна и закурила.

– Но вы такая молодая. Зачем вам это всё? Вы так ненавидите Лермонтова?

– Нет, я ненавижу Печорина. Я верю, что каждый из нас сам творил свою судьбу, а наши авторы просто записывали это, а не определяли сами, что будет с нами. Так что Печорин – урод сам по себе, и нечего перекладывать ответственность на Лермонтова, – зло процедила она.

– Мери, вы не с теми людьми, – сочувственно проговорил Остап и закурил вторую сигарету. Сам он осматривал окрестности, но в темноте мало что было видно.

– С какими есть. Остап, вы ничего не сделали мне, и я ничего против вас не имею, но Григорий не уедет живым. Если вы готовы его бросить, я помогу вам сбежать, – спокойно сказала Мери.

Бендер печально покачал головой.

– Он мой друг. Я его не оставлю.

– У него не может быть друзей! Поймите, такие, как он, не меняются! – рявкнула Мери, и на долю секунды Остапу показалось, что стёкла в ресторанчике задрожали.

«Ещё и телекинез», – грустно подумал Бендер, прикидывая, насколько же сильно они встряли.

За бессмысленными разговорами время подошло к концу. Последние туристы покинули заведение, и компания тоже направилась на выход. По дороге на Эльбрус ещё проезжали машины, да и какие-то туристы тоже шли по ней.

Туда же молча побрели Остап и Григорий под конвоем троих Непримиримых.

– И куда мы направляемся? – поинтересовался Печорин.

– В горы, – ответил Киса. – За пределами туристических троп там есть такие места, где вас вовек не отыщут. Сбежать у вас не получится: справа коровники, слева заборы.

– Видим, – процедил Бендер.

Они свернули с главной дороги и пошли вверх, в горы, мимо множества домиков и коровников. Дорога была плохо различима, ноги увязали в снегу, а вершины гор и леса делали эти места ещё более зловещими и тёмными. У Книжных Червей не было при себе ни оружия, ни чего-либо, чем они смогли бы дать отпор, кроме как в рукопашную, однако они оба помнили стычку с Карениной. Мери также не позволяла надеяться на лёгкий бой, а о способностях Кисы им и вовсе ничего не было известно.

Они поднимались всё выше и выше. Печорин выдыхался, да и Остап еле шёл.

– Почему вы не можете просто прирезать нас прямо здесь? – раздражённо спросил Бендер. – Обязательно надо помучить напоследок?

– Иди вверх, – только и процедил Киса.

Воробьянинов также не знал ничего про способности Остапа и сильно опасался вступать с ним в бой, поэтому он собирался на всякий случай измотать его дорогой в гору. Сам Киса тоже устал, но у них была Каренина, которая совершенно не знала усталости, и, какими бы ни были способности Бендера, смогла бы положить в горах обоих Червей.

Небо становилось светлее, а ветер поднимался всё более пронизывающий. Компания практически дошла до поворота на водопад Девичьи Косы. Теперь перед ними было лишь белое ничто и пугающие скалы. Отсюда не было выхода. Остап смотрел на всё, что их окружает, и тоже не понимал, как они, полностью уставшие, будут выкручиваться.

Холодный ветер буквально сдувал с ног. Печорин смотрел вниз с обрыва, и перед ним была только белая пустота. А вдалеке – чёрные скалы, напоминающие открытую пасть. И верно, если и есть демоны, то ждут они по ту сторону этих камней.

– Смотрю, тебе не нравится перспективка свалиться с обрыва? – ухмыльнулся Воробьянинов. Он заметил тот ужас, с каким Остап смотрел вниз.

– Вот сам и проверишь! – Остап внезапно прыгнул с уступа на своего бывшего подельника и повалил Кису на землю. Воробьянинов зашипел и вцепился в Бендера, пытаясь в то же время одной рукой дотянуться до бритвы.

В этот же момент Печорин выхватил нож и кинулся на Мери.

А в следующий миг раздался вопль, от которого все присутствующие на долю секунды потеряли способность двигаться, настолько пронзительным и невыносимым он был.

Воробьянинов воспользовался секундной заминкой и попытался расцепиться с Бендером. Снег под их ногами стремительно пополз вниз. И в тот же миг Остап понял, что произойдёт дальше.

Бендер руками и ногами пытался ухватиться хоть за что-то. Потоки снега стаскивали его вниз. Увидев это, Печорин бросился за ним. Схватил Бендера за руку, и снег потащил их обоих в пропасть.

А затем мужчины услышали грохот.

Остап различал только чёрное и белое. Сейчас всё вокруг было белым, он не видел, куда пропали Киса и компания, но, по ходу, у них у всех появилась более серьёзная проблема, чем битва друг с другом. Остап вцепился в снег и пополз наискосок к чёрному скалистому уступу. За ним полз Печорин.

– Грёбаная девка! – сквозь зубы выругался Григорий.

И в этот момент Печорин оценил суперспособность Остапа. Невероятное везение. Прямо в скале обнаружилась небольшая расщелина, в которую мужчины поспешно утрамбовались, тесно прижавшись друг к другу. А затем раздался грохот, и белая пустота поглотила их.

Кругом было темно. Мери попыталась пошевелиться, но у неё ничего не вышло. Кругом был только снег. Она попыталась закричать, но голос сел, остался только шёпот. Еле слышный шёпот.

Последнее, что она помнила – сход лавины, вызванный её воплем. Потом она барахталась в куче снега, который ушёл у неё из-под ног, к ней на помощь бросилась Анна…

– Аня… – еле слышно позвала Княжна.

Но никого не было рядом. Ни Кисы, ни Карениной. Мери стало страшно.

Увидев лавину, Воробьянинов успел отыскать глазами отблески собственной тени и сигануть в неё, что и спасло ему жизнь. Когда он выбрался на поверхность, никого не было рядом. Однако Остап и Печорин не должны были выжить.

Остап кое-как дотянулся до зажигалки. Воздуха было мало.

– Вроде, всё. Закончилось, – сказал Бендер. – Сейчас копаем.

Печорин начал раздирать снег, который заполонил всё пространство перед и над ними. Руки их освободились легко, но было неясно, какова высота снега над ними. Остап взял зажигалку в зубы и тоже стал медленно копать. Сейчас нужно было пробиться к воздуху.

Через какое-то время им удалось выбраться из снежной тюрьмы. Мужчины осмотрелись. Лавина снесла их далеко вниз со склона.

– Ну, похоже, либо они считают, что мы мертвы, либо мертвы они сами, – сказал Гриша и отряхнулся.

Остап стал всматриваться в белое ничто, пока вдруг его внимание не привлёк, как ему показалось, чёрный мох, странно выделяющийся на белом снегу. Бендер подошёл к чёрному вкраплению и коснулся его рукой. А затем он понял, что это не мох, а клок волос. Шельма стал торопливо раскапывать снег. Печорин подошёл. Глаза его расширились.

– Оставь её там, где нашёл! – прошипел Григорий, попытавшись оттащить Остапа от находки.

Но Бендер уже держал в руках ледяную голову Анны Карениной.

– Это голова нашего злейшего врага, опомнись, Остап! – увещевал Печорин. У него до сих пор при одном взгляде на Каренину леденело горло.

Бендер тем временем с интересом рассматривал голову женщины. Её глаза двигались, губы бесшумно шевелились.

– Она не опасна без связи со своим телом, – Бендер аккуратно поднял голову повыше.

– Выбросим её здесь, в снегах, пускай сдохнет. В муках, – Григорий всё ещё помнил её приказ и свой шрам.

– И уподобимся им, – скривился Остап. – Смотри, мы уже её коснулись, скорее всего, мы оба с тобой погибнем. Если не развеем её заклятие.

– Убьём.

– Не факт, что оно пропадёт. А вот если лишить её сил…

– И что ты предлагаешь делать?

Остап аккуратно вынул серьгу из уха женщины.

– Я хочу проверить одну теорию…

– Ага, Тёркин с Муму тебе так проверят!.. Мы нашли больше чем жемчужину, мы нашли и жемчужину, и рубины. Забираем наше и уходим. Если мы и она ещё живы, возможно, эта мелкая шалава и твой дружочек тоже живы. И, поверь, я не хочу с ними встречаться.

Но Бендер рассматривал голову женщины и будто впадал в ступор. Сейчас она была абсолютно беспомощна. Он не мог даже расспросить её о том, где её тело. Она не могла ответить.

– Посмотри на неё, её жизнь была полна боли! – сказал Остап.

Каренина моргнула. На долю секунды у собравшихся пронеслась мысль, что она не причинит им вреда.

– Я просто хочу проверить…

Остап достал серьгу, отсоединил жемчужину от рубинов, стукнул их друг о друга так, что камни ярко засветились.

– А теперь подумай о том, что у тебя могла быть нормальная жизнь в нормальном теле с нормальной судьбой! – приказал Великий Комбинатор.

Зрачки женской головы расширились. В следующий момент Бендер разжал её челюсть и вложил в рот рубины.

– Ты что творишь?! – Печорин был в шоке и бешенстве.

– Заткнись! Аня подумай! Подумай! Представь себе это! Представь! – глядя в глаза Карениной, убеждал он.

Женщине стало страшно, а потом мысль, мимолётная, но острая, кольнула её. Кольнуло то самое желание, которое она таила в себе эти двенадцать лет. И мир погрузился во тьму.

В следующий момент мужчины увидели, как голова засветилась, как от шейного отдела начал отрастать, также сияя, позвоночник, криво формируясь то словно в ускоренной киносъемке, то замедляясь рвано; как по частям от костей стали нитями ползти мышцы, начали формировать органы, на освежёванное тело начала нарастать кожа… Зрелище подобной метаморфозы было не то что не из приятных, оно было отвратительным. Перед ошеломлёнными мужчинами в течение пятнадцати минут формировалось женское тело. Когда кончики пальцев Анны покрылись белой кожей, свечение стихло. А в следующий момент обнажённая молодая женщина упала на колени и закашлялась, отплёвывая потухшие камни. Она жадно ловила ртом воздух.

– Что?! – Печорин пытался обрести дар речи, переводя изумлённый взгляд с Остапа на Анну и обратно.

– Получилось… – восхищённо прошептал Остап.

– Во-ды… – прохрипела женщина.

Мужчины виновато переглянулись.

– У нас нету… Придётся потерпеть, – сказал Бендер.

– Холодно… – поёжилась Каренина и обхватила себя руками.

Печорин помялся, после чего сбросил с себя пальто и накинул его женщине на плечи.

– Вы кто? – наконец спросила она, удивлённо разглядывая мужчин.

– Это что, какой-то трюк? – Григорий скривился, всё ещё не доверяя Карениной.

– Мы нашли вас в горах. В таком виде. Здесь не было ваших вещей. Вы помните, как вас зовут? – спросил Остап.

– Аня. Каренина. Как в книжке… – прошептала женщина.

– Ну что, «Аня, как в книжке». Попробуем спуститься с этих чёртовых гор. А там, в посёлке, будет ясно.

Женщина кивнула. Затем увидела, как Остап снимает ботинки и остаётся в одних носках.

– Надевайте скорее, и будем спускаться.

На удивление, город показался в течение получаса. Они вернулись в отель. Пока Печорин отвлекал сотрудниц, Остап с незнакомкой проникли в номер.

Войдя в комнату, Каренина некоторое время стояла посреди неё неподвижно, затем обессиленно осела на кровать и, посмотрев на Бендера в упор, проговорила:

– Я всё вспомнила. Я не хочу возвращаться к ним. Вы поможете мне? – спросила она с надеждой. – Вы не выдадите меня?

– Нет, – Остап мотнул головой. – Но придётся ненадолго схорониться здесь и не высовываться.

– Спрятаться, да? Я бы могла прятаться и дольше. Лишь бы быть свободной, – все ещё с трудом связывая мысли, говорила Каренина.

Печорин вошёл в номер и увидел Анну, укутанную во все одеяла, и Остапа, который смотрел на неё такими глазами, будто перед ним какая-то беззащитная зверушка, и нужно оставить её себе.

– Гриша, судя по всему, наша новая знакомая желает скрыться от мирской суеты и пожить в одиночестве.

– Я вам не монастырь, – хмыкнул Печорин.

– Но у тебя же найдутся какие-нибудь связи, чтобы не оставить даму в беде? А лучше с какой-то крышей над головой.

Печорин вздохнул. Деваться было некуда.

– Я помогу. Но хотел бы, чтобы всё, что здесь произошло, осталось только между нами. На всякий случай.

Возражений не последовало.

Снежный плен, в который попала Княжна, стали раскапывать. Несколько людей ждали девушку наверху. Обеспокоенный Киса смотрел на неё с сугроба.

– Живая? – хмуро спросил он.

– Только замёрзла, – стуча зубами, кивнула Мери.

– Девушка, ничего не говорите! – потребовал молодой серьёзный сотрудник МЧС.

Несколько молодых мужчин вытащили её и начали укутывать в теплые вещи. Кто-то дал ей в руки термос с горячим чаем.

– Киса, а где..? – договорить Княжна не успела: мрачный взгляд Ипполита намекал, что нужно немедленно замолчать.

Добравшись до посёлка, Воробьянинов забил тревогу: с его связями не составило труда начать тайную спасательную операцию. При наличии жемчужины Княжну отыскали достаточно оперативно. А вот с Карениной такого удовольствия они не получили. Искорёженное женское тело без головы и документов обнаружили два дня спустя. После недели поисков головы Анны, к которым подключилась, примчавшись в Терскол, Элен, Воробьянинову пришлось констатировать, что Каренина была окончательно мертва.