Клим клином вышибают. Том 3. Меньшее из зол

Глава 12 Круги на воде

Впрочем, вопреки собственному заявлению, переходить к делу профессор Дэвис не очень-то и спешил — сначала задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, потом прошёлся ладонью по хребту возмущенно мяукнувшей — мол, чего остановился-то? — Изольды Венедиктовны, и только потом, вздохнув мечтательно, разродился очередной своей сентенцией:

— Без ложной скромности должен заявить, молодые люди, что я — гений деловых переговоров. Иначе с чего бы им ко мне-то обращаться? Нашли бы кого поавторитетней! С опытом и репутацией!

— Э-э-э… а они — это кто? — подыграл я Джону Аластаровичу.

Ну да, грешен Милкин научрук, страдает излишней склонностью к театральщине. Но если это не в ущерб основному роду деятельности, то кто я такой, чтобы осуждать уважаемого человека?

— Они, это кто надо — они! — многозначительно ткнул Джон Аластарович указательным пальцем куда-то в потолок. — Заседают высоко, видят далеко, иной раз и сквозь стены. Но имен их вам знать вовсе не обязательно! Особенно Назара Лукича! Ну а Пётр Петрович настолько небожитель, что нам остаётся лишь нежиться в лучах его славы!

— Да ладно вам, профессор! — снова прыснула со смеху Милли. — Так и говорите: позвонили из Чародейского Приказа, велели содействовать!

— Ох, если бы! — всплеснул руками проф. — Ох, если бы! Уж я бы тогда да! Уж я бы посодействовал! Ну а так придётся ограничиться исключительно консультативными услугами, дорогие мои!

— Ну, так-то, мы на большее и не рассчитывали, — пожал я плечами. — Я-то вообще здесь не пришей кобыле хвост, счастье, что хоть на порог пускают!

— Полноте, Клим! Скромность украшает молодого человека, но вместе с тем юности она несвойственна! Я бы даже сказал, противоестественна! Так что ни в чём себе не отказывайте, дорогой мой! Спрашивайте! Я на всё согласный. Вернее, они, там! — снова ткнул Джон Аластарович пальцем в потолок. — А им, там, понятно — виднее!

— Э-э-э… а насколько виднее? — уточнил я на всякий случай.

— На весь массив доступной нашему НИИ информации, Клим! — торжественно объявил профессор. — И общеупотребительные библиотечные фонды в том числе! Плюс моя собственная память. Но на неё бы я особых надежд не возлагал, с годами она всё больше и больше становится сродни девичьей. Да, Амелия?

— Не-а, Джон Аластарович! — мотнула головой моя подружка. — В тот день, когда у вас помутится память, я напьюсь от счастья — что теперь не нужно от стыда сгорать да вынашивать планы вашего устранения. Желательно, под видом несчастного случая!

— Не слушай её, Клим, напраслину девочка на себя возводит! — подмигнул мне Дэвис. — Да и на меня тоже! Нет у меня на неё компромата. Разве что пара-тройка воспоминаний пикантного свойства. Но тут уже её слово против моего, то есть паритет. А ещё, — перешёл он на заговорщический шёпот, — скажу тебе по секрету, Климушка: наша Амелия Лукулловна страшный человек! Ведь не только у меня нет на неё компромата, но и — стыдно сказать! — у неё на меня! А я ведь так старался! Всеми силами пытался дать ей повод! А она — ни в какую! Кремень девчонка!

— Это да, — кивнул я, — упрямства ей не занимать!

— Вырубаев! — возмущенно воскликнула Милли.

— А?..

— Бесишь!

— Вот видите, Джон Аластарович? — апеллировал я к старшему товарищу. — Не вы один страдаете под железной пятой девицы Купфер!

— Так если бы только под её пятой, Клим! Если бы только под её! — озабоченно нахмурился профессор Дэвис.

— Э-э-э… а вас-то как Назар Лукич прищучил? — растерялся я.

Понятно, что у Милкиного братца в Корсакове-Волжском полномочия о-го-го какие, но… где жандармская команда, и где НИИ Чародейского Приказа? Вон, он даже расположен в сервитуте, чтобы под прямую юрисдикцию опричников не подпадать! И вдруг нате вам — поручик (!) из третьего отдела диктует свою непреклонную волю доктору наук, профессору! Уж нет ли тут какого-то ещё обстоятельства, из числа тех, что в приличном обществе афишировать не принято? Ну, например, что наш Назарушка ещё и в Тайном Приказе состоит? Так сказать, на четверть ставки? А что? Это очень многое бы объясняло! В том числе и покладистость Дэвиса — ему и по линии Чародейского Приказа указание спустили, и по линии Тайного! Ладно, не буду забивать себе голову.

— Никак! — тем временем развёл руками Джон Аластарович. — В том-то и дело, что это не он! Это всё Пётр Петрович, да продлит Эру Илуватар его годы! Опять всё за спиной у бедного Джона порешали, а его поставили перед фактом. И он теперь отдувайся. А ведь такое уже было! Отдувался! И не один, а целым коллективом! Правда, потом уходили по пепелищу. Но это уже потом.

— Ничего не понял, — растерянно помотал я головой. — Где отдувались? Какое пепелище?

— Дела давно минувших дней, не обращай внимания на старческое ворчание, Клим!

— А, типа, что-то с памятью моей ста-а-ало?.. — пропел я с намёком, однако Дэвис лишь страдальчески закатил глаза и промолчал.

— Джон Аластарович хочет сказать, что тебе подтвердили уровень доступа, — пришла на помощь профу Милли. — Причём по двум линиям сразу: от жандармерии и её третьего отдела, то есть от опричной службы, и от Чародейского Приказа. Видимо, и впрямь братец по неуёмности своей целое осиное гнездо разворошил!

— Вы, душа моя, удивительно точны в формулировках! — похвалил Милку профессор. — Впрочем, как и всегда! Ну и ещё от себя добавлю, что я тоже, э-э-э, в некотором роде в курсе всех ваших похождений. А также в курсе сложившейся вокруг ООО «Метелица» и её детища щекотливой ситуации.

— Назар рассказал? — уточнила Милли.

— Он, родимый! — подтвердил Джон Аластарович. — Но не только он. Помимо него я ещё имел беседу с довольно толковыми молодыми… э-э-э… разумными из упомянутой выше славной конторы. Они, честно сказать, к нам в НИИ запрос сделали. По нашему профильному направлению. А начальство в безмерной мудрости своей не придумало ничего лучше, как перенаправить их прямиком ко мне, как к первоисточнику. Почитай, вчера весь день, покоя не ведая, по их задачам работал. Ну, как работал? Скорее, координировал усилия и безжалостно тыкал носом в просчёты. А по-другому никак, дорогие мои! По-другому они не понимают! Скажи, Амелия?

— Дилетанты, — ухмыльнулась моя подружка.

— Воистину! — заключил профессор. — В общем, так, ребятки! Скрытничать с вами мне нет никакого смысла, ибо есть прямое и недвусмысленное указание. Даже два. Вы мне тоже вряд ли сможете поведать что-то новое. А посему я весь в вашем распоряжении. Полностью. Спрашивайте.

— То есть вы тоже считаете, что у нас в Корсакове-Волжском недавно — примерно полтора месяца назад — образовалась необычная Хтонь? — чуть отступил я от первоначального плана.

Ну а чего? Лучше заранее со всеми непонятками разобраться, чем потом по ходу беседы в жаркий научный диспут ввязываться. Что в случае с профессором Дэвисом чревато весьма и весьма. В первую очередь, утратой нити разговора. А я, как бы, сегодня здесь не за этим.

— А почему я должен считать иначе? — заломил бровь Джон Аластарович. — Все факты налицо! Хтонь, однозначно Хтонь. Вот только необычной я бы её не назвал.

— А как бы назвали? — заинтересовался я. — Нетипичная? Атипичная? Самобытная?

— Вот уж нет! У тебя, Клим, по всему судя, сложилось неправильное представление о природе аномальных зон, более известных, как Хтони. Нет среди них необычных, нетипичных и всяких ещё прочих. Нет! — потряс проф в воздухе указательным пальцем. — Потому что они все такие. Но при этом каждая — уникальная!

— Э-э-э… в смысле?.. — затупил я.

— В прямом, Клим! В самом прямом! Нет у нас на Тверди двух одинаковых Хтоней! Ты что же, даже не потрудился прочитать те книжки, что я рекомендовал в прошлый раз?

— Почему же? Прочёл!

— И не обратил внимания на очевидные закономерности? Первая из которых — отсутствие закономерностей, за исключением самых основополагающих? Вроде наличия у каждой Хтони границ, выплесков-инцидентов и какой-то ключевой особенности? Вроде недействующего электричества, как в Васюганье?

— Не, ну уж это-то я заметил!

— Это весьма отрадно, дорогой мой! И, развивая мысль, довершу: наша, корсаковская, Хтонь — уникальна, как и все они. Но при этом и довольно стандартна, если обратиться к общей типологии. То есть у нее присутствуют все необходимые атрибуты, которые локализованы, изучены и описаны достаточно подробно, чтобы ни у кого из тех, кто изучает отчёт по теме, не возникло ни малейших сомнений: это Хтонь. Надеюсь, я ответил на твой вопрос, Клим? — откинулся Джон Аластарович на спинку кресла.

— На этот — да, — кивнул я. — Если честно, прямо гора с плеч! Я ж всё ещё до конца не верю… ну, вот в это вот всё, — сделал я неопределённый жест рукой. — Времени-то прошло чуть! Мне ещё адаптироваться да адаптироваться… — прикусил я язык, перехватив заинтересованный взгляд профессора, и только сейчас сообразив, что я ему о собственном попаданчестве и не рассказывал!

Впрочем, Милли могла проболтаться…

— Я в курсе, что ты попаданец, Клим, — спокойно сообщил мне Джон Аластарович. — Назар Лукич твоим секретом поделился. Да и не секрет он никакой — информация ушла в базу данных Приказа, а к оной у меня полный доступ. Плюс неуёмное любопытство. Мало того, ещё и прямой служебный долг! Естественно, я ещё перед первой нашей встречей навёл справки! Так что ничего страшного, ты не проговорился.

— Ф-фух! Успокоили, профессор! Ладно, с вашей позицией определились: вы согласны, что мы имеем дело с Хтонью… так скажем, ранее неклассифицированной.

— А вот тут, пожалуй что, и соглашусь! — подмигнул мне проф. — Новый подтип скрытой Хтони. Кстати, в отчёте, с которым мне довелось ознакомиться, приведены в массе своей именно твои выкладки, Клим. И должен признать, я впечатлён! Редкое везенье — столкнуться с проблемой во всей полноте её проявлений! Взглянуть, так сказать, с разных сторон. И потом сопоставить, казалось бы, настолько далёкие друг от друга случаи! Я-то весьма далёк от всех этих виртуальных игрищ, поэтому в последнюю очередь стал бы искать Хтонь именно в виртуальной реальности! Мы, говоря по совести, совсем с другого конца рыли.

— Так это вы Милу отправили изучать магические аномалии? — дошло до меня. — А я-то, наивный, думал, что она сама!

— Сама, сама, — подтвердил Дэвис. — Моя заслуга заключается лишь в том, что я мудро не стал ей в этом чинить препятствий. Ну а дальше она и сама блестяще справилась, делегировав тебе часть полномочий!

— Понял, Вырубаев⁈ — приосанилась Милли. — Кстати, ваш чай, профессор!

— А мой?

— А ты обойдёшься! Не заслужил пока!

— Будь снисходительней к нашему гостю, дорогая! — укорил ученицу Джон Аластарович. — Налей, не жмись! И себе тоже! И присаживайся рядом, сейчас я буду священнодействовать! Ну и заодно делиться знаниями! Не всё же мне одному нести их бремя? Надо бы и на вас, молодых, толику взвалить!

— Да мы с удовольствием, профессор!

— Не торопись, Клим! Во многия знания многия печали! И захочешь потом забыться, ан нет — станут в кошмарных снах являться! Плавали, знаем! Кто умножает познания, умножает скорбь!

— И всё же мы… то есть я рискну, профессор!

— А я уже два года как, — скромно заметила Милли. — С момента поступления в аспирантуру.

— Что ж, в таком случае приступим! — объявил Джон Аластарович. Затем небрежным жестом смахнул Изольду Венедиктовну к себе на колени (удивительно, но та даже не вякнула!) и активировал встроенный в стол голографический дисплей. — О чём ты там спрашивал, Клим? Бывают ли Хранители Хтони попаданцами?

— Ну, типа того, — кивнул я.

И пригубил чай — зря, что ли, Милка старалась?

— Итак, позволю себе зайти чуть издалека, молодые люди! Понятно, что вы всё это уже знаете, но, скажем так, для полноты картины… что есть Хтонь? — вывел он на дисплей карту государства Российского с обозначением аномальных зон. — Хтонь суть особая территория, возникшая вследствие резкого превышения концентрации чьих-то — не суть, чьих именно — страданий и страхов в локальном объёме пространства. Общими для всех Хтоней являются наличие границ, а также исходной точки — сиречь эпицентра. Помимо этого, каждая Хтонь характеризуется наличием так называемого Хозяина, то есть самого главного монстра, самого главного порождения Хтони, и они друг без друга существовать не могут. Устрани Хозяина, либо уничтожь Эпицентр — и Хтонь исчезнет. Но дело это хлопотное весьма и весьма, зачастую требующее привлечения очень больших сил, вплоть до полноценной армейской операции. Ну, либо ковровых бомбардировок. В особо сложных случаях — ядерных. Или соответствующей мощности магического воздействия. Это понятно?

— Да, профессор! — хором отозвались мы с Милкой.

— Помимо Хозяев в аномалиях существуют так называемые порождения, результат овеществления хтонических эманаций. Эти мелкие монстры выходят за пределы Хтони и творят всяческие непотребства, круша, ломая и убивая всё, до чего могут дотянуться. Это есть инцидент, он же выплеск. С ними борются жители сервитутов, сталкеры, а также опричники. Ясно?

— Предельно, профессор!

— Но это всё мелочь пузатая! И вот теперь мы подошли к сути. Помимо Хозяев и порождений Хтоней, существуют также их Хранители — не просто порождения, а разумные порождения! В абсолютном большинстве случаев разум этот весьма далёк от человеческого… — задумался на мгновение профессор. — Ну, или эльфийского… или кхазадского… да и до оркского ему далеко. Но бывают исключения, как правило, связанные либо с магическими инцидентами здесь, на Тверди, либо с переносом душ из иных миров в наш. Их меньшинство, но зато они представляют наибольший интерес с точки зрения академической науки. Дошло, ребятушки?

— Ещё как, профессор!

— Ну а теперь конкретика! — в предвкушении потёр руки Джон Аластарович. — Вот, прошу любить и жаловать!

Над столешницей возникло объёмное изображение не самого на моей памяти крупного урука в джинсах, строительных ботинках и чёрной футболке с нечитаемой надписью. Что-то вроде «MIMOKROKODIL», но это не точно. Ну и ещё с характерными косичками на башке. Очень, кстати, знакомого урука…

— Э-э-э… а Бабай Сархан тут при чём? — удивился я. — То, что он попаданец, я знаю. Но… ещё и Хранитель?

— Нет, прошу пардону! — спохватился профессор Дэвис. — Не тот файл. Пан атаман Сархан Хтонический никакой не Хранитель, он просто возмутитель спокойствия и в целом баламут. Но кое-какое отношение к рассматриваемой проблеме всё же имеет. А именно, он свою деструктивную деятельность, замаскированную под общественно-полезную, начал в Сан-Себастьяне, в тамошнем сервитуте. И прославился тем, что вынудил особым навыком, присущим так называемым резчикам, специфическим урукским магам-эгрегориантам, аж двух Хозяев заняться сущим непотребством — любовью, а не войной! А потом под его же непосредственным руководством Орда изжила Паннонскую Хтонь, более известную под названием Инферно. Каким образом — это уже детали, но к ним мы обязательно вернёмся. Но нас куда больше интересует вот эта занятнейшая личность, — сменил проф картинку. — Разрешите представить — Слонопотам! Хранитель сан-себастьянской Хтони, в миру — в изначальном, разумеется — Всеволод Кимович Потанин, старший научный сотрудник закрытого НИИ, базировавшегося на Урале. Проблематика — изучение шаровых молний. Попал на Твердь в результате несчастного случая на производстве.

— Фига се! — присвистнул я, буквально прикипев взглядом к объёмной фигуре натурального… мамонта!

Рыжего, волосатого, с большими ушами, хоботом и прочими характерными для их племени атрибутами.

— А это — его коллега, Лев Попугин, он же Грифон, он же Хранитель Инферно, более известной — ранее — как Паннонская хтонь. Ну, до тех пор, пока Бабай Сархан со товарищи данную аномалию не ликвидировали, как класс!

Хм… я-то, грешным делом, грифона из легенд и мифов Древней Греции иначе представлял. Не таким… попугайским, что ли? Так-то да, тушка явно львиная, и крылья — дай боже! Размах — о-го-го! Метров под десять. Ну, восемь, если осетра слегонца урезать. Но вот птичья башка… уж точно не орлиная. Во-первых, клюв иной формы, хоть и весьма хищных очертаний и совсем нехилых размеров, а во-вторых — расцветка. Перья красные и зелёные вперемешку, а не коричневые, или на крайняк золотые, с белыми. И в сумме вот оно, ощущение… ирреальности и некоей насмешки.

— Тоже, кстати, научный сотрудник, и из того же НИИ, — дополнительно прокомментировал Джон Аластарович. — Далее! Вот это — их непосредственный начальник, Никодим Петрович Помаз-Удовлинский, доктор наук, руководитель НИИ. Ныне, на Тверди, известен как Великий Полоз, Хранитель и заодно Хозяин Уральской Хтони. Зело зловредная и злопамятная личность, очень в своё время, ещё до подселения попаданца, насолившая клану Демидовых, теми землями владеющему.

Ну, хотя бы тут никакого когнитивного диссонанса. Полоз и Полоз, прямо как из народных уральских сказок и прочих былин. Здоровенная змеюка, размером сравнимая с поездом метро. Ну и с отливом соответствующего цвета, сиречь червонного золота.

— Ну и венец коллекции — Марта Васильевна Крышкина, научная сотрудница всё того же НИИ, — вывел на голодисплей очередную фигуру Джон Аластарович. — Она же Мартышка, Хранительница Хтони в белорусских Лясковичах, бывшего сафари-парка!

— Как-то немного не так я себе йети представлял, — хмыкнул я, узрев над столешницей вполне себе фигуристую дамочку, но лохматую и с хвостом. Этакий Чубакка женского полу, и не из оригинальных фильмов, а какого-нибудь аниме. Такая вот стилистика в голову пришла. — Тут скорее обезьянья мамаша из мультика… как, бишь, его? А, вспомнил — «Осторожно, обезьянки!»

— Вот-вот, зришь в корень, Климушка! — поддержал меня Джон Аластарович. — Стопроцентного подтверждения этой версии нет, но есть свидетельские показания — как минимум троих фигурантов — что в момент эксперимента, приведшего к инциденту, дружный коллектив славного НИИ проводил время за просмотром мультипликационного фильма из серии «Тридцать восемь попугаев». Ты, кстати, знаешь такой? А, Клим?

— Знаю, как не знать, — вздохнул я. — Бессмертная классика! Особенно вот это: и всё-таки в попугаях я длиннее!

— Не понимаю сути явления, но чувствую метафорическую близость, — кивнул профессор. — Собственно, если покопаться в информационных закромах, можно кое-что ещё отыскать, но… оно тебе точно надо, дорогой мой? Данный случай — самый вопиющий. И наиболее показательный.

— Показательный для чего? — уточнил я.

— Для случаев такого рода! — отрезал Дэвис. — Кстати, Клим… а ты ничего не заметил? Неких… даже не закономерностей, а… так скажем, намёток и концептуальных схожестей?

— Естественно, заметил! — заверил я. — И даже провёл кое-какие параллели с самим собой.

— Ну и? — заинтересованно вздёрнул бровь Джон Аластарович.

— Сходство идентификаторов в старом мире с внешними признаками в новом, — без запинки отрапортовал я. — Сева Потанин превратился в мамонта Слонопотама. Марта Крышкина — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы построить логическую цепочку, приводящую к Мартышке. Помаз-Удовлинский — Полоз, суть длинный змей, аналог удава. Ну и Лев Попугин — Грифон, гибрид льва и попугая!

— Верно, верно… — довольно потер руки проф. — Ещё что-то?

— Прослеживается некое сходство с героями мультфильма, который они смотрели, — развил я мысль. — Но именно что концептуальное! Попугай — Грифон, Слонёнок — Слонопотам, Удав — Полоз… и только Мартышка она Мартышка и есть. Ну а со мной ещё проще: там я был Вырыпаев по кличке Вырубаев, киберспортсмен, специализирующийся на играх-файтингах, а мой здешний предшественник — Вырубаев реально, и тоже боец — боевой маг-пустоцвет. По-моему, сложно не усмотреть здесь некую трансцендентную связь.

— Именно так! — снова покивал профессор. — И поверь мне, Клим, в случае с другими попаданцами данная тенденция также сохраняется. Примеры, которые у всех на слуху — Бабай Сархан, Тиль Бернес… и несколько менее известные, например, светлая волшебница Алиса Селезнёва…

— Серьёзно⁈ — восхитился я. — А фотка есть? В смысле, голограмма?

— Вот, смотри, — вывел новое изображение на дисплей Джон Аластарович. — Ну, что скажешь?

— Реально Алиса Селезнёва, но не из книжек или мультиков, а из многосерийного фильма, — подтвердил я подозрения профессора. — Ну и повзрослевшая изрядно. А так один в один! Даже внешность.

— Ну и вот тебе ещё один пример — на сей раз ещё одного разумного Хранителя, но вообще не гуманоидного! — с некоей даже гордостью представил следующего кандидата проф. — Прошу любить и жаловать…

— Шелоб⁈ — поражённо ахнул я.

— Кто, извините?

— Э-э-э… нет, вроде не она, — тут же изменил я показания. — Просто похожа. Паучиха.

— Именно! — подтвердил Джон Аластарович. — Паучиха, бывшая Хранительница Хунеадорской Хтони, ныне переселённая… впрочем, это уже к делу не относится! Важен сам факт — Хранители, они очень разные. Но среди них, действительно, имеются разумные сущности, которых с полным основанием можно отнести к попаданцам. Ну как, Клим, удовлетворил я твоё любопытство?

— Целиком и полностью, профессор! — заверил я. — Спасибо!

— Спасибо это для меня, скромного трудяги, слишком много, — с намёком произнес Джон Аластарович. — Хотелось бы награды попроще… к земле поближе, что ли?..

— Да говорите уже сразу, профессор! — заранее сдался я. — Чего же вы от меня хотите?

— Я-то? Да странного, по сути! Чтобы и ты моё любопытство потешил.

— В смысле?

— В прямом! Зачем-то же тебе эта информация понадобилась? Вот мне и любопытно стало — зачем?

— Чтобы удостовериться, профессор!

— Ну как, удостоверился?

— Более чем!

— И мы снова возвращаемся на исходную: удостовериться зачем? — припёр меня к стенке Дэвис.

Фигурально выражаясь, конечно же.

— Чтобы кое-кого посредством фактов и экспертных заключений взять за мягкое место, профессор, — отплатил я Джону Аластаровичу той же монетой.

— Что ж! Поделом мне, — вздохнул тот. — Однако же, долг платежом красен!

— Конечно-конечно! Поэтому, чтобы вас больше не истязать неизвестностью, официально заявляю: у нашей, корсаковской, Хтони теперь, в свете последней информации, наличествуют все формальные признаки таковой! Ну, за исключением физических границ. Их ещё предстоит определить на практике.

— Да? И какие же? — заинтересованно покосился на меня проф. — В смысле, признаки?

— Свои уникальные особенности — раз! — принялся я загибать пальцы. — Другой виртуальной Хтони нет, как я понимаю? Хозяин — два! Разумный Хранитель-попаданец — три! Хтонические порождения, выбирающиеся за границы аномалии по время выплесков — четыре! С конкретной номенклатурой может Милли ознакомить, она им целую классификацию придумала…

— Да, я в курсе, — прервал меня профессор. — Что ж… всё более-менее логично и укладывается в типовую схему. А теперь колись, Клим — что за попаданец?

— Попаданец какой надо попаданец! — заверил я. — Он утверждает, что его зовут Ефим Юрьевич Светлов, он наладчик VR-технологий, и попал на Твердь около девяти лет назад, угодив под громовой разряд. Вернее, не он сам, а по зданию, в котором он в тот момент работал, ударила молния, вследствие чего погорело множество аппаратуры. Ну и его мозг заодно.

— Хм… и здесь молния…

— Ага. А меня грохнула шаровая молния во время грозы. Нарушил, знаете ли, технику безопасности, — повинился я.

Но Джон Аластарович моего самобичевания не оценил:

— К чёрту подробности! Продолжай, Клим!

— Ну а здесь он угодил в голову тестировщика вирткапсулы, из прототипов военного назначения, и из неё, головы, то есть, вылетел прямиком в виртуальность, где и застрял благополучно. Ну а потом, когда на основе той имитации разработали «Ратное дело», застрял уже в нём. И, на свою беду, попался на глаза Великому Кому-то Там, он же Хозяин Хтони. Ну и, чтобы два раза не вставать — природу страданий пояснять нужно? При наличии двух миллионов активных аккаунтов, семилетней истории игры и до сих пор не освоенного ПвЕ-контента мега-рейда?

— И всё же потрудись, Климушка. Я слишком стар для всего этого ля мерд!

— Да это же очевидно — игроки ненавидят босса! Истово, всей душой! Особенно когда он их в очередной раз отправляет на перерождение. Но это лишь одна сторона медали. А вторая — столь же безмерное восхищение! А также азарт и предвкушение мировой славы, если всё-таки удастся чудище одолеть. То есть, по факту, очень высокий эмоциональный фон, да ещё и натуральными качелями! Как думаете, какие были шансы избежать появления Хтони? — закончил я мысль.

— Пожалуй, призрачные… а что это ты смеёшься, Клим?

— Да так, Ефима вспомнил… вернее, его появление, — объяснил я.

— И где же ты его видел? Неужто в игре?

— Хуже, профессор! Он мне приснился! В кошмаре! Вчера ночью!

— И вот с этого места давайте поподробнее, молодой человек!

Ну вот что с ним поделаешь? Пришлось выкладывать, и выкладывать во всех подробностях, благо таковые намертво отпечатались в памяти. Плюс профессор не забывал в нужных местах задавать наводящие вопросы и уточнять незначительные — на мой взгляд — детали. И хоть убил я на это дело с полчаса, не меньше, но результатом все остались довольны.

Правда, за одним исключением: чем дальше продвигался мой рассказ, тем сильнее мрачнела Милли. А под конец и вовсе не выдержала и заявила:

— Вырубаев, ты офигел⁈

— Почему это?

— Вот именно — почему⁈ Почему мне не рассказал⁈

— Как же?.. — опешил я. — Вот же только что!

— Вот именно! — возмущенно притопнула девушка. — Только сейчас! А должен был сразу! Я же беспокоюсь!

— Упс… ну извини!

— А вот фигушки! — рыкнула Милли. И переключилась на своего научного руководителя: — Джон Аластарович, а не кажется ли вам, что Клим упустил ещё одну особенность нашей Хтони?

— Это какую⁈ — вскинулся я.

— Ключевую! — отрезала моя подружка. — Хтони — суть источники магии в нашем мире. И мне вот сейчас очень интересно, а к какой именно стихии должна тяготеть Хтонь виртуальная? Запертая внутри цифровой имитации мира? А?

— Амелия, дорогая моя, — мягко заговорил профессор Дэвис, — вот от кого угодно ожидал, но только не от тебя! Естественно, ко всем! Как, собственно, и любая Хтонь!

— А все-таки?

— А ты это к чему, душа моя?

— Да так, к слову пришлось, — отмахнулась Милли. Но потом всё же сделала вид, что сдалась, и ткнула в меня пальцем: — Представляете, этот мерзкий тип мне до сих пор не верит!

— И в чём же конкретно, милая?

— В том, что он мой коллега! Да и ваш тоже! То есть маг-геомант!

— Хм… а от меня ты чего же хочешь, женщина? — смерил её недоуменным взглядом Дэвис. — Чтобы я намекнул, что корсаковская виртуальная Хтонь лучше всего подойдёт для геомантов, и, в частности, для тех, кто работает с геоэнергетикой? Электромагнитное взаимодействие во всех его проявлениях? Кристаллические накопители? Ну так намекаю! И что?

— Я хочу вашего экспертного заключения! — выпалила Милка. — Можете его… ну, обследовать? Мне не верит, может, хоть вам, более опытному геоманту, поверит?

Фига се! Дэвис ещё и геомант⁈ Силён мужик! Хотя чему я удивляюсь, при его-то специфике… кто бы ещё, собственно, кристаллоэнергетикой занимался? Как раз геомантам и положено. Опять же, НИИ проходит по линии Чародейского Приказа…

— Правильно ли я тебя понял, Амелия? Ты настаиваешь на всестороннем исследовании и анализе?

— Разумеется! И чем тщательнее, тем лучше!

— Что ж! — хлопнул себя по коленям Джон Аластарович, чудом не угодив по Изольде Венедиктовне. — Я весь ваш! Проверю, просканирую, проанализирую! Если понадобится, то и душу выну! А может, и вытрясу! Готов, Клим?

— Э-э-э… а если нет, то что?

— Ничего страшного!

— Ну а если я не хочу?

— А вот это вообще не повод становиться на пути у магического прогресса! — на голубом глазу заявил профессор. — В общем, давай-ка, демонстрируй.

— Что? — не понял я.

— Всё! Особенно мне интересно, как ты взаимодействуешь с электроникой. Тут этого добра с запасом, да вот хоть бы и мой стол! Жертвую! Пользуйся! Ну а мы с Амелией понаблюдаем и сделаем выводы. Ведь понаблюдаем же?

— Внимательнейшим образом, Джон Аластарович!

— Мил?

— А?

— Это ты ведь мне так мстишь?

— Ага!