Клим клином вышибают. Том 3. Меньшее из зол

Глава 11 Вода, вода, кругом вода

Знаете, что мне нравится в серьёзных научных учреждениях? Стабильность. Ну и постоянство заодно. Особенно это чувствуется в организациях с историей, хорошо бы лет на пятьдесят, или даже больше. Но и Милкин НИИ в этом плане от старших собратьев ничуть не отставал: всё те же ворота, всё те же корпуса, всё то же безлюдие… видимо, потому что у меня входит в традицию посещение КиАСа по субботам, когда у всех нормальных сотрудников выходной. Ну, за отдельными — и крайне редкими! — исключениями. И это я не про нас с Милли, это я про Джона Аластаровича. Ну а кто бы ещё нас встретил в столь неурочный час? Правда, моей подружке пришлось вчера изрядно потрудиться на дипломатическом поприще, дабы склонить своего научного руководителя на рандеву со мной. Ей-то, Милке, это ни в одно место не упёрлось, она в любой другой день и час спокойно может дела обсудить с профессором Дэвисом. Я, впрочем, в подробности не вдавался — не хватало ещё, чтобы и по этому поводу у меня голова болела. Она и без того уже трещит от избытка впечатлений, но последней каплей, однозначно, послужило общение с призраком из Флекса, который именовал себя Ефимом Светловым. И продолжал упорствовать в своих заблуждениях, даже когда подвергся совершенно справедливому осмеянию с моей стороны. Собственно, по этой причине я и напросился к Джону Аластаровичу в гости. Ну, как в гости? В библиотеку. Не хватало ещё домой к нему завалиться! Возможно, позже, когда мы получше друг друга узнаем… хотя чур меня, чур меня! Джон наш Дэвис из той породы людей, что хлебом не корми, а дай потрындеть. Желательно на исторические темы. А уж если затронут какой-то вопрос из истории магии… вообще пиши пропало! Но даже это обстоятельство не смогло отвратить меня от встречи с доктором геолого-минералогических наук.

Ну а теперь и вовсе поздно что-либо менять, потому как вот он, лёгок на помине — стал посреди холла, и распахнул объятия в приветственном жесте:

— Клим Потапович, дорогой! Рад, безумно рад!

— А уж я как рад, профессор! — не остался я в долгу, пожимая Дэвису руку и стоически снося дружеское похлопывание по спине — ладно хоть, с лобызаниями не полез. — Извините, что оторвал… оторвали вас от дел! Да ещё и в ваш законный выходной!

— Вот уж чего не жаль, так это так называемого выходного! — отмахнулся проф. — Полноте, Клим! Мне это даже в радость! Когда бы я ещё свою аспирантку сподобился увидеть? И не заметил, как выросла! Самостоятельная стала! Зачем ей теперь старик Джон? И верно — незачем!

— Ой, вот только не надо прибедняться, Джон Аластарович! — возмутилась Милли. — Вы бы и без нас всю субботу в библиотеке проторчали! Потому что в другие дни вам некогда! А в субботу вы ещё и от супруги своей законной, Авдотьи Семёновны, скрываться изволите! Чтобы домашней работой поменьше заниматься! — в запале наябедничала моя подружка.

— Теперь ты понимаешь, Климушка, как мне тяжело с женщинами? Как мне страшно? — вперил в меня исполненный вселенской печалью взгляд Джон Аластарович. — Видишь, как они меня изводят? Знать бы ещё, в чём причина!

— Может, они вас просто любят? — предположил я. — А где-то даже и уважают! А? Вы о такой причине не думали?

— Ещё скажи — нуждаются! — усмехнулся Дэвис.

— Ну-у-у… — протянул я, стрельнув красноречивым взглядом в Милли.

— Тут, кстати, есть о чём подумать! — неожиданно согласился со мной Джон Аластарович. И сразу же вздохнул тяжко: — Но, к сожаленью, нету, чем!

— Полноте вам, профессор! — укоризненно посмотрела на научрука Милли. — Клим, ты тоже уймись!

— Мя-а-а-а!

— И тебя касается! — на корню пресекла бардак Мила.

Что характерно, на сей раз Изольда Венедиктовна предупреждению вняла — прекратила шебуршиться в переноске и заткнулась, что с ней бывало довольно редко. Особенно в присутственных местах.

Спрашиваете, почему кошару дома не оставил? Так прошлая же суббота! С чего тогда всё началось? Правильно — с того, что я оставил котейку на передержке. И в результате она проторчала в заботливых ручках фрау Лизхен и фройляйн Малышки Марты куда больше запланированного. Не хватало ещё новую традицию заложить! Нет, такое лучше пресекать моментально и сразу, чтобы никаких цепочек «случай-совпадение-закономерность» даже в теории не могло возникнуть. Пусть лучше тоже… приобщится к прекрасному! То бишь по библиотеке погуляет. Ошейник с маячком на ней, так что не потеряется, даже если очень захочет.

— А кто это у вас там? — заинтересовался Джон Аластарович. — Неужто кошка?

— Мя-а-а-а-у-у-у!

— Ну… да, — пожал я плечами, поскольку глупо было бы отрицать очевидное. — Знакомьтесь: Джон Аластарович — Изольда Венедиктовна! Изольда Венедиктовна — Джон Аластарович!

— Эка невидаль! — восхитился профессор. — А знаете ли вы, молодые люди, где и когда кошачьи поработили человека разумного? Так сказать, переквалифицировались из мелких хищников в идеальных гнездовых паразитов?

— Мя-а-а-у!

— Истина не зависит от того, как ты к ней относишься, дорогая моя! — наставил на Изьку указательный палец Джон Аластарович. — Истина это не про позиции и точки зрения. Истина — она про неотвратимость. И неизбежность!

— Мя-а-а!

— Можно, я её выпущу? — осмотревшись, и не обнаружив другого кандидата на согласование, обратился я к профессору. — Что-то нервничает… хотя обычно она переноску лучше, кхм, переносит…

— Какая дивная тавтология! — восхитился Дэвис. — Конечно, выпускайте! Кто мы такие, чтобы покушаться на свободу живого существа?

— Вылезай, чудовище! — вжикнул я молнией переноски, даже не потрудившись поставить её на пол.

Этого, впрочем, и не требовалось — кошара дымчатой молнией сиганула вниз, и столь же неуловимо быстро оказалась подле профессора, с разбегу теранувшись о его штанину — чёрную, идеально выглаженную, с острейшей стрелкой. Потом узрела собственное отражение в начищенном до блеска носке профессорского штиблета, фыркнула, и запела-замурчала, нарезая круги вокруг Милкиного научного руководителя.

— Весьма польщён, Изольда Венедиктовна! — на голубом глазу заявил тот.

А потом, улучив момент, упруго и одновременно грациозно нагнулся, сграбастал котейку под пузо, да принялся наглаживать её по холке, расположив животинку на сгибе левой руки.

— Фу, Джон Аластарович, она же линяет! — скривилась Милли, когда один волосок, изобразив несколько кульбитов в воздухе, спланировал ей прямиком на кончик носа. — Вы же весь в шерсти будете!

— Я и без того в шерсти, Амелия свет Лукинична! — не прерывая своего занятия, улыбнулся Дэвис. — Знали бы вы, какого качества шерсть пошла на этот костюм! И чего мне это стоило!

— Ну, сами потом будете с Авдотьей Семёновной объясняться!

— И объяснюсь! — нахмурился профессор. — Куда ж я денусь-то?.. Да, Изольда?

— Мя-а-а-у!..

— Что ж, молодые люди! Не буду и дальше держать вас на пороге, в конце концов, это просто невежливо с моей стороны! — всплеснул руками — и заодно Изольдой Венедиктовной — Джон Аластарович. — Что обо мне скажут люди? Я-то, понятно, что им отвечу — э ди тэ жё!.. Ну, вы поняли!

— Да-да, профессор, мы поняли! — горячо заверила Милли.

Ну а я промолчал, поскольку всё это время силился сохранить невозмутимую физиономию, хотя мне и очень хотелось заржать, аки конь. Возможно, троянский. Но не исключено, что и педальный, хе-хе.

— В Бристоль, друзья! Э-э-э… я хотел сказать, в храм знаний! Разумеется, именно так! Идёмте, идёмте!..

Спрашиваете, с чего бы это я опять напросился на аудиенцию к Милкиному научному руководителю? Так известно, с чего — разжиться информацией. И нет, не к размышлению. Наразмышлялся я уже досыта, аж весь вчерашний день. Милка по своим делам отправилась, я же, отметившись в околотке, вернулся домой и зарылся с головой в сеть. Ну и ещё чуть-чуть в литературные источники, кои заполучил в прошлую субботу сугубо по недосмотру одного доктора геолого-минералогических наук, по совместительству библиотекаря. И мне теперь тупо не хватало данных, чтобы прийти к какому-то определённому выводу. Да-да, я про ночного визитёра. Того самого призрака с красными буркалами, что поведал мне душещипательную историю попаданца Ефима Светлова. Ту самую, в которую я до сих пор не мог поверить. Да и вообще, где гарантия, что это всё — я про ночные поболтайки — мне не привиделось? Забавно, кстати: привидение — привиделось. А что делать⁈ Иного выхода-то нет! Ибо сказано — не помню, кем именно, но кем-то очень умным: в любой непонятной ситуации приваривай подшипник! Тьфу, не то! В любой непонятной ситуации обращайся к первоисточнику — вот теперь правильно. А первоисточник у нас кто? Вернее, что? Правильно — книги. А те, что по нужной мне тематике, пребывали в распоряжении Джона Аластаровича. Нет, понятно, что где-то ещё тоже есть, да пусть даже и в сети, но! Я тупо не знал, что именно искать, куда податься. Даже с чего конкретно начать! И да, вчерашние бесплодные попытки тому доказательством. Следовательно, что? Правильно — нужно спросить у человека знающего. Вот я и озадачил Милли с утра пораньше. Вчера, то бишь в пятницу. Ночью уж не стал, ибо чревато. Да и самому сначала нужно было переварить откровения одной из многочисленных проекций Великого Кого-то Там на обширные просторы игрового континента Энастрия. Да-да, превентивно озадачил, поскольку точно знал, что с кондачка такие вопросы не решаются. Ну а оставшееся время потратил с какой-никакой, а пользой — ещё раз просмотрел то, что уже было в наличии, да по сети пошастал. А там подошло время возвращаться в «Ратное дело», чего я, честно говоря, страшился. Однако, как показала практика, напрасно — при свидетелях Ефим никак себя не проявил. Главное, новыми способностями не злоупотреблять и самому на неприятности не нарываться. Ну, там, на Флекс через второй топослой смотреть, и всякое такое…

Собственно, всю суть я вам ещё в прошлый раз изложил. Оставшаяся часть беседы, если вкратце, свелась к попыткам призрачного визитёра вытянуть из меня обещание помочь. Где, как и когда — это уже мелкие детали. Тут важно само принципиальное согласие. И именно его я всеми силами попытался избежать. И ведь получилось, если я всё правильно помню! Отбыл Ефимушка, не солоно хлебавши! А потому что нефиг было пытаться мне в башку залезть. И ещё ни к чему техники нейролингвистического программирования на мне испытывать. Это я про гипноз и откровенно слабые попытки взять на «слабо». Про банальные «слёзовыжималки» и вовсе умолчу, потому что даже мне стыдно. А вот призраку — ничуть. Эх, как он извивался! И с одной стороны подкатит, и с другой, и даже с третьей! Чего только не сулил! В игровых, разумеется, пределах. Мол, и квесты уникальные подкину, и лута такого, что ни у кого больше нет, и даже пойду на сделку с совестью и на халяву повышу тебе репутацию с любой фракцией на выбор! Однако же обломался. Я твёрдо стоял на своем: никаких обязательств! Всё это очень интересно, братец Ефим, но… пока что голословно и абсолютно недоказуемо. Поэтому пойдите прочь, змей-искуситель! У меня к мошенникам иммунитет, ещё в старом мире наработанный. В результате кончилось всё тем, что призрак натурально сплюнул — правда, мне под ноги, за неимением своих собственных — махнул на меня рукой и… в буквальном смысле слова испарился. Даже, пожалуй, истаял, как морозная сетка на окошке. Распался на призрачные лохмотья, и был таков. Даже не попрощался, скотина.

А ведь я даже где-то — и в чём-то — мог его понять! И, будь я чуть понаивнее, непременно повёлся бы на посулы. Ну, или просто сжалился над бедолагой. Однако, на моё счастье, общение с вахмистром Сохатым, сослуживцами по ППС и сотрудниками «Метелицы» не прошло даром — я теперь во всём, что можно, и что нельзя, чуял подвох. Плюс поручик Купфер, который однажды в задумчивости выдал очень любопытную сентенцию: не слушай внутренний свой голос, он тут, снаружи, не бывал! Ну, я и воспринял эту фразочку, как руководство к действию.

Иными словами, призрак всё же был послан в пешее эротическое. Мало того, был вынужден в оное отравиться, поскольку я, сам того не подозревая, изрядно усложнил ему задачу, не став ночевать в вирткапсуле. Так-то я на Милку грешил — мол, она меня развела на всякие непотребства, а потом я и сам пригрелся, а потому поленился, но нет — тут, скорее всего, подсознательный блок сработал. Я неосознанно искал предлог, чтобы той ночью больше не лезть в капсулу. И всё равно Ефим — если это и впрямь Ефим, а не плод моей больной фантазии, сиречь галлюцинация — до меня дотянулся. С сервера «Ратного дела»! И как — через систему «умного дома»!

Спрашиваете, как догадался? По поведению призрака понял, что у него не ладится с порабощением меня, любимого. Не вышло у него зохавать мне моск, как он ни старался. Мощности маловато оказалось. На Изольду Венедиктовну в своё время хватило — помните, инцидент с охраной и системой громкого оповещения? — а со мной — увы! А вот если бы я сдуру в капсулу сунулся… вот тут бы он развернулся! Ибо не только для меня её вычислительные мощности служили усиливающим контуром, но и для моего контрагента.

Когда до меня дошла эта нехитрая истина, я в сердцах выругался матерно. Уже после того, как проснулся в холодном поту. Ладно хоть Милли на мой резкий подскок никак не среагировала — спала. С-сыбаль! Но ведь это всё равно проблема! Как я теперь в игру-то вернусь? Или… кто предупреждён, тот вооружён? То есть играть играй — там всё равно админы бдят, и прочая техподдержка — а дрыхнуть ни-ни? Пожалуй, теперь так и придётся в кладовке ютиться… хотя тут, положа руку на сердце, даже лучше. Как-то… уютней, что ли? Или это из-за двух дамочек — человечьей и кошачьей? А без них будет тоскливо и муторно? Война план покажет. Опять же, что мне мешает Изольду Венедиктовну с собой брать? Не будет же она одна, без меня, в капсуле дрыхнуть? Или будет? А что, если… да не! Да ну на фиг! Ну не может такого быть… чтобы мою кошечку, и какой-то цифровой фантом поработил⁈ Да я бы однозначно заметил!.. Как бы проверить-то?..

— Изольда Венедиктовна! — прошептал я. — Изя! Кис-кис-кис!

— Пррр… фрррр… — донеслось откуда-то из района моих собственных ступней, и я с изрядным облегчением выдохнул:

— Ф-фух! Отозвалась! С тобой всё в порядке, киса?

— Мя-а-а! — презрительно фыркнула Изольда Венедиктовна… и уставилась на меня красными буркалами.

Мало того, ещё и пасть растянула в улыбке Чеширского кота. Ну и на этом моменте я не выдержал и с воплем «Ять!» проснулся по-настоящему, всполошив обеих соседок…

Насилу отговорился кошмаром. Но и без неких приятностей не обошлось — ко мне прижались всем телом, погладили по спине и спели колыбельную. Ну, как спели? Скорее, сонно просопели. А кое-кто и профырчал. Но я не в обиде, потому что подействовало, и я с головой ухнул в следующий кошмар — на этот раз мне пригрезились Чужие и Хищники, поспорившие за право обладания моей черепушкой и хребтиной. Разумеется, в отделённом от тела виде. Но тут я даже получил некое эстетическое — кто сказал извращённое⁈ — удовольствие. И очень неплохо выспался, под утро напрочь позабыв обо всех ночных злоключениях.

Проснувшись, даже не сразу понял, чего это в мозгу свербит. Ну а позавтракав, на свою беду напряг память, и пожалуйте бриться! Милли аж испугалась, когда у меня случилось внезапное озарение. Сказала, на мне в тот момент лица не было. И как хочешь, так и понимай. Впрочем, надо отдать ей должное — выпытывать содержание кошмаров не стала, наоборот, подбодрила, как смогла, и — самое главное — не отказалась договориться с Джоном Аластаровичем о повторном нашем визите в библиотеку НИИ. Потому как что? Правильно! В любой непонятной ситуации обращайся к первоисточнику. Ну и вот мы здесь.

И да, как я уже говорил, опасения мои насчёт игры оказались беспочвенными — проверено на практике. Но в ночь с пятницы на субботу спать в капсуле я не остался, ушёл, как и планировал, в гардеробную. Где и почивал преспокойно до самого утра, без кошмаров и галлюцинаций. В этот раз исключительно в компании Изольды Венедиктовны.

— Так чем же могу помочь, молодые люди? — вальяжно устроившись в своём монструозном кресле, спросил Джон Аластарович.

Изольду Венедиктовну он растянул во всю длину на не менее монструозной столешнице, и неспешно, со вкусом, наглаживал мою котейку от висячих ушей и до кончика хвоста, а та благодарно ему подмуркивала.

— Мне — ничем! — отрезала Милли, и уткнулась в очередной книжный шкаф.

— И хотел бы поспорить, да не стану! Женщины! Вихрь, эмоции! Логика тут пасует, — подмигнул мне профессор. — Ну а тебе, Климушка?

— А мне, как всегда, нужны ответы! — и не подумал я скрывать. — Желательно правильные.

— Вот как? — иронично заломил бровь Джон Аластарович. — Правильные ответы, говоришь? Что ж, их есть у меня! Но это будет зависеть… — сделал он многозначительную паузу.

— От меня? — принял я его тон.

— Не-а. Это будет зависеть от наличия правильных вопросов, дорогой мой!

— А вот с этим могут возникнуть проблемы, профессор! — сокрушённо развёл я руками.

— Ну давай хотя бы попытаемся!

— Давайте. А как?

— Спрашивай, а я посмотрю, что смогу сделать. Истины в последней инстанции не обещаю, но своим сугубо личным мнением поделюсь — ибо почему нет? — в очередной раз прошёлся Дэвис ладонью по холке Изольды Венедиктовны, и хлопнул ею же (ладонью, не кошкой) по собственному бедру: — Именно так я вижу ближайшее будущее. Именно так!

— В общем, я снова хочу поговорить про Хтони, — признался я.

— О! Моя любимая тема! — воодушевился профессор. — Хтони в общем, так сказать, с философской точки зрения, или тебя интересует что-то конкретное?

— Хозяева Хтоней — кто они? — зашёл я чуть издалека.

— О! Мой любимый масштаб! И не мелко, и не нужно объять необъятное прямо здесь и сейчас!

— А ещё Хранители, — чуть расширил я задачу. — Они суть Хозяева, или это разные сущности? Опять же, сколько их? Зачем — не спрашиваю…

— А зря, Климушка! Очень зря! Ведь именно этот вопрос суть твоих изысканий! — со страстью в голосе заверил меня Джон Аластарович. — Поверь старику. Какая бы проблема перед тобой ни стояла, не стоит выяснять, кто виноват, и что делать. Ну, не в первую очередь! Сперва выясни, зачем⁈ И очень вероятно, что первые два вопроса отпадут сами собой!

— Оп-па! — восхитился я неожиданным поворотом. — А вот с этого места поподробнее, профессор! Ну и зачем в Хтонях есть Хранители? И зачем Хозяева? И зачем их столько?

— О! Чувствую, мы здесь надолго! Амелия Лукулловна, голубушка моя! — окликнул мою подругу Дэвис.

— Да, Джон Аластарович? — нехотя оторвалась от книжного шкафа Милли.

— Будь любезна, сооруди чайку! И на всех, пожалуйста!

— Я не хочу.

— Так и не надо! Но сооруди на всех! Потому что мы Климом Потаповичем будем иметь долгую и обстоятельную беседу, а ты в это время будешь смотреть на всё дальнейшее, разинув рот и подпрыгивая на пне, — обрисовал ближайшую перспективу проф. — А в таких обстоятельствах чашечка чаю придётся как нельзя кстати, уж поверь старику!

— Ладно, сейчас, — демонстративно неторопливо направилась Милли в кухонный уголок. — А ты, Клим, не позволяй вешать себе лапшу на уши!

— Не слушай девочку, дорогой мой! — замахал руками Милкин научрук. — Слушай старину Джона! Он если уж и научит плохому, то исключительно полезному в жизни! А пока давай, удиви старика! Размажь его по столу неподъёмной глыбой главного вопроса жизни, Вселенной и всего такого!

— Как скажете, профессор! — улыбнулся я. И, чуть замешкавшись, всё же облёк в слова тот самый главный вопрос: — А бывают Хозяева… ну, или Хранители… попаданцами?

— И всего-то⁈ — закатил глаза Джон Аластарович. — Тебя именно это гложет, юноша бледный со взглядом горящим?

— В первую очередь.

— Что ж… ну, раз гложет, — задумчиво побарабанил по столешнице пальцами профессор, — то вот мой ответ: да, бывают. Да сколько угодно! Примеров не счесть!

— А почему тогда никто не знает⁈ — озадачился я.

— Никто — это кто конкретно? Ширнармассы? Так им и не положено! — отбрил меня Джон Аластарович. — А кому положено — очень даже знают! Вон, даже я! Потому что это не секрет, просто не афишируется. Но человеку заинтересованному вполне по силам отыскать необходимые сведения. Хотя чего это я? Ты ведь именно этим и занимаешься! А я у тебя — первоисточник?

— Именно, профессор!

— Приятно, скрывать не стану! — расплылся в довольной улыбке проф. — И я где-то даже горд! Потому что если не собственная ученица, то хоть кто-то!

— Ой, да полно вам прибедняться, Джон Аластарович! — отмахнулась Милли.

— Женщины! — только и вздохнул тот. — Ну что ж, Клим! Имеющий уши — да услышит!