Императорский отбор, или Его строптивое счастье

8.10

«Единожды открытая тайна подобна лавине», вспомнила Хестер слова отца. Но перечить Императору – она достаточно безумствовала этой ночью.

С другой стороны, глупостью больше, глупостью меньше…

- Мой Император, могу ли я надеяться на сохранение своей тайны? – прямо спросила она, когда Даррен провел ее сквозь толпу.

Толпу, которая норовила обступить своего нового героя, потрогать его, перекинуться хоть парой слов. Да и девушки пытались привлечь его внимание, поливая Хестер презрением и, одновременно, оглаживая себя по самым завлекательным местам. Порой весьма неожиданным.

- Можешь,- он серьезно посмотрел на нее,- но зачем?

Хестер поперхнулась воздухом:

- В смысле? То есть, я хотела сказать…

- Я знаю об особенностях твоего дара. Вероятно не все,- он пожал плечами,- но знаю, почему тебе пришлось скрываться.

Дверь отрезала их от шума и леди Аргеланд, подняв на Даррена взгляд, негромко проговорила:

- Тогда мне, в свою очередь, непонятно, что же вам непонятно, мой Император.

- Ты говоришь с Императором,- хмыкнул дракон.

Нахмурившись, Хестер мысленно повторила свою фразу, не нашла там ничего сверх оскорбительного, но, на всякий случай, присела в реверансе. И, еще немного подумав, послушно извинилась:

- Прошу простить мою дерзость.

На что Император лишь тяжело вздохнул и разжевал ей, как маленькой:

- Я не об этом, Хестер. Твой отец не может представить тебя лордам на Большом Имперском Балу, равно как у него не получится и затребовать для тебя имперскую защиту. Но я могу сделать это для тебя. Могу и сделаю, не желая получить взамен ничего. Поэтому я обещаю хранить твою тайну ровно до представления Совету.

- Или до встречи с моим Истинным,- негромко проговорила леди Аргеланд. – Я… Я практически уверена, что встречу его на Балу. А в этом случае я бы хотела, чтобы никто о нас не знал.

Почему-то ей было очень неприятно говорить об этом сейчас. Это было странное, иррациональное и неприятное ощущение и Хестер постаралась отбросить его подальше.

- Твой отец может получить новые земли,- серьезно сказал Император,- ты, вероятно, не знаешь о мерах, которые мы предпринимаем, чтобы уменьшить вред…

Хестер вскинула руку:

- Знаю. Мы думали и об этом, но… В понимании простых людей мы, Аргеланды, убийцы. Убийцы, не давшие простым людям спастись.

- Твоему отцу, посмертно, была присуждена высочайшая награда – Алмазное Сердце,- Даррен поймал взгляд Хестер,- его решение спасло тысячи тысяч.

- Мое,- хрипло выдохнула Хестер. – Мое решение, мой Император. Мое решение лишило моего отца ног, а моего брата спокойствия и уверенности в будущем. То, что не уничтожил первый удар Прорыва, уничтожила я.

Резко замолчав, леди Аргеланд до боли прикусила изнутри щеку и, согнав злые бессильные слезы, хрипло продолжила:

- Я не должна была выжить. После такого не выживают. Отец и Рим не должны были выжить. Нам было должно остаться там, в своих землях. А мы здесь. Мы здесь и не понятно, ради чего. Зачем?

Ее начало трясти, она обхватила себя ладонями и через мгновение оказалась в объятиях Даррена.

- Тш-ш, девочка. Как же ты ранена, маленькая,- прошептал он, прижимая ее к себе.

Хестер хотела вырваться, хотела отсечь от себя эти добрые, мягкие, но так сильно цепляющие слова. Она не достойна сочувствия, не достойна жалости. Она убила слишком многих.

- У них мог быть шанс,- шептала она. – Я медлила до последнего, но вторая волна… Она бы вышла за пределы графства. Я это чувствовала.

- Ты чувствуешь свои земли?

- Как и все Аргеланды,- Хестер прерывисто вздохнула и, нащупав точку равновесия внутри себя, все-таки смогла отстранится от Императора. – Пойдемте, пока Горм не сбежал.

- Не сбежит,- усмехнулся Даррен. – Догоним, если что.