Император двух миров

Глава 7 Стабилизатор

Да, похоже, что выбора у меня особо и нет — Виола права. Пора принимать решение.

— Значит, идём в Ирию, — объявил я и кивнул в сторону фургона. — Того заключённого берём?

— Берём, — с облегчением ответила Виола, пряча улыбку. — Рюкзак понесёт, а то вы всё не утащите вдвоём.

Довольна-то как, значит и впрямь для неё это важно. Про Захара и говорить не приходится — его эмоциональное тело бурлило так, что мне казалось, что он вот-вот кинется в пляс.

А вот мысль тащить с собой этого трясущегося Узкого меня совершенно не радовала. Скользкий, человек Борисова, трусливый. Да и доходяга, сможет ли он хоть рюкзак поднять? Если начнётся заварушка, от него толку ноль — наоборот, смотреть придётся, чтобы в спину не расстрелял.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал я, глядя на Виолу. — Мне этот тип не нравится, проблемы будут с ним.

— Будут, — спокойно ответила она. — Но больше оборудование нести некому.

— Ну хорошо, — хмыкнул я. — Захар, за мной.

Мы с Захаром направились к задней двери фургона, а Виола зачем-то полезла в кабину. Задняя дверь фургона была предусмотрительно закрыта снаружи Захаром. Я дёрнул ручку, открыл дверь. Узкий сидел в дальнем углу на сиденье, вжавшись спиной в стену. При моём появлении он дёрнулся, заморгал часто-часто, и я увидел в его глазах такой животный страх, что мне даже противно стало.

Привязанный к скамье охранник потихоньку приходил в себя — веки подрагивали, голова моталась из стороны в сторону, из горла вырывались хриплые стоны.

— Очухается скоро, — прокомментировал Захар, забираясь следом. — Может, ещё ему врезать?

— Нет, — отрезал я, подходя к объёмным тёмно-зелёным рюкзакам, сваленным в кучу на полу.

Я ухватился за ближайший рюкзак и чуть не охнул. Тяжёлый, килограммов тридцать пять-сорок, не меньше. Я дёрнул лямку, закинул рюкзак на плечо и он сразу впился в худое плечо моего нового тела, а я весь скособочился под весом. Да, нужно усилить физподготовку, а то туловище совсем слабое. Ну ничего, потерпим, а тело натренируем — вот прямо сейчас и начнём.

— Захар, бери один рюкзак и на выход, — скомандовал я.

Он подошёл, относительно легко подхватил ближайший рюкзак и с выдохом закинул его за плечи. Молодец парень, жилистый.

— Чего она туда напихала? — выдохнул он, перехватывая лямки поудобнее. — Кирпичи, что ли?

Я и сам задавался этим вопросом. Что можно насовать в рюкзак, чтобы он весил как мешок цемента? Палатка? Спальники? Банки с тушёнкой? Боеприпасы? Но столько не наберёшь, даже при желании. Значит, там что-то другое. Что-то специфическое. Она говорила про какое-то оборудование. Ну ладно, потом разберёмся.

Я перевёл взгляд на Узкого, который всё ещё сидел в углу и смотрел на нас стеклянными глазами.

— Вставай и бери рюкзак, — сказал я.

Узкий дёрнулся, но с места не сдвинулся. Только заморгал чаще и мелко закивал головой. У него кивок — это нет? Болгарин что-ли?

— Я сказал — вставай, — громче повторил я.

Ноль реакции. Он сидел, вжав голову в плечи, и смотрел на меня снизу вверх с таким выражением, будто я собирался его прямо здесь пристрелить.

— Я не могу, — залепетал он наконец, и голос его сорвался на противный, тонкий писк. — Мне нельзя в Зону. Мне Борисов сказал… он сказал, я только до машины… я не должен…

От него разило страхом — физически, как запахом пота. Мда, тут явно нужно поработать над мотивацией.

— ВСТАТЬ! — рявкнул я на всю округу.

Узкий тут же вскочил на ноги так, будто его током ударило, и вытянулся по струнке. Глаза у него стали круглые, как у филина, и, казалось, он сейчас грохнется в обморок.

Захар рядом со мной тоже дёрнулся от неожиданности и вытаращил глаза.

— Рюкзак взял! — приказал я Узкому, кивая на рюкзак на полу.

Узкий, всё ещё трясущийся, схватился руками за лямки рюкзака.

— Надел! — скомандовал я.

Он кое-как нацепил рюкзак на спину, застёгивая лямки трясущимися пальцами. Получилось криво, рюкзак съехал набок.

— На выход! — махнул я рукой в сторону открытой двери.

Он послушно засеменил к выходу, спотыкаясь на ровном месте. Мы вылезали из фургона, когда к нам подбежала Виола со встревоженным лицом.

— Что случилось? — выпалила она, оглядывая нас с головы до ног. — Кто кричал?

— Всё в порядке, — ответил я спокойно, помогая Захару спуститься. — Разъяснительная беседа с личным составом.

— Ааа, — протянула она и вдруг резко обернулась в сторону дороги. — Тихо!

Я прислушался. Сначала ничего не было слышно, кроме ветра и птиц, но через пару секунд до меня донеслось то, что уловил её обострённый слух: низкий, нарастающий гул моторов.

— Это порубежники, — выдохнула Виола, бледнея. — Надо быстрее в Зону!

— Всё взяли? — спросил я.

— Да-да, — закивала Виола, проверяя рукой лямки своего небольшого рюкзака.

— Захар, Узкий, за мной! — бросил я. — Виола, показывай дорогу.

Она тут же метнулась к кабине, на ходу бросая водителю:

— Сиди здесь! Скажешь, что мы в Зону ушли.

Водила закивал, вжимая голову в плечи и захлопнул дверцу. Я вспомнил про пистолет, который торчал у меня за поясом. Надо вернуть, чудить девушка больше не должна.

— Виола! — окликнул я зональщицу.

Она обернулась и я протянул ей её большущий пистолет.

— Возвращаю, — сказал я, поправляя поудобнее ромовик, висящий на шее.

Виола на мгновение замерла, глянула на пистолет, потом на меня и в её зелёных глазах мелькнуло что-то странное — удивление? благодарность? Хотя с благодарностью у неё туго — всё одно на меня волком смотрит. Виола молча взяла оружие, быстро проверила предохранитель, сунула в кобуру на поясе и коротко кивнула.

— Спасибо, — всё-таки выдавила она и сорвалась с места по еле заметной тропе, уходящей в сторону фиолетового марева.

Я рванул за ней, на ходу поправляя лямки, и матеря про себя этот дурацкий рюкзак. Гул моторов был совсем близко — похоже, что машину уже свернули с дороги на нашу отворотку. Надо поднажать.

Трава здесь была примята, ветки кое-где сломаны — видно, не раз она тут ходила. Бежала она легко, будто и не чувствовала веса своего тела, и то и дело оглядывалась назад.

Рюкзак давил на плечи, дыхание сбивалось, и мне приходилось заставлять себя не снижать темп. Как говорил мой тренер по рукопашке: выносливость не тренируется, а воспитывается. Вот и будем её, родимую, воспитывать.

Захар бежал следом, позвякивая рюкзаками с ромовиками и цилиндрами.

— Да что у неё там, в этих рюкзаках? — пыхтел он. — Я сейчас развалюсь!

— Не ныть, — бросил я, оглядываясь на ходу. — Добежим — отдохнёшь.

Узкий бежал последним, спотыкался на каждом шагу, и уже заметно отставал. Того и гляди, сойдёт наш чемпион с дистанции.

Бежать и вправду становилось тяжелее — рюкзак врезался в плечи так, что, казалось, лямки протрут кожу до мяса. Ветки хлестали по телу, пот заливал глаза и я моргал, пытаясь разглядеть когда же мы, наконец, добежим до этого фиолетового марева.

И тут я вспомнил про камень, который Игнат передал мне в карцере. На ходу я сунул руку в карман робы и вытащил его. Он всё так же пульсировал, как живой и от него по руке тут же пошла тёплая волна, которая стала дальше мягко разливаться по телу. И вот что странно: усталость резко отступила, а моё дыхание чуть выровнялось. Я даже бежать стал легче, будто рюкзак скинул сразу с десяток килограммов. Нормальный допинг такой получился! А если побольше камешек взять, что будет?

— Виола! — окликнул я зональщицу, догоняя её. — Камень, который ты мне дала через Игната, как-то помогает в Зоне?

Она обернулась на бегу, бросила взгляд на зажатый в моей руке камень и на её лице мелькнуло удовлетворение, которое бывает у человека, когда задуманное им осуществляется.

— Работает? — спросила она, чуть сбавляя темп.

— Работает, — подтвердил я, пригибаясь вслед за Виолой от низко висящей ветки. — Что это вообще такое?

— Потом объясню, — бросила она через плечо. — Смотри, чтобы с ним никто не контачил, кроме тебя. Это важно.

А ведь хорошая штука. Очень хорошая. Интересно, сколько таких камней у Виолы и где она их берёт?

В лесу стало темнее — кроны деревьев, хоть и голые, без единого листочка, переплетались ветвями так плотно, что создавали причудливую сетку, сквозь которую фиолетовое свечение пробивалось отдельными лучами. Эти лучи падали на землю, окрашивая всё вокруг в мрачные, потусторонние тона, и от этого картинка перед глазами казалась нереальной, будто декорациями к страшной сказке.

Я оглянулся: Узкий отставал всё сильнее, спотыкаясь и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Скоро свалится наш марафонец, если только морально-волевые не включит.

— Быстрее, поднажми! — заорал я ему, и мой голос прозвучал в этом фиолетовом полумраке глухо, будто я кричал в подушку. — Ты можешь!

— Не могу… — прохрипел он в ответ. — Рюкзак… тяжёлый… я не могу больше…

Я стиснул зубы. Твою дивизию. Я это слышал на тренировках сотни раз. Каждый новенький, когда доходило до настоящей работы, до предела, когда организм начинал выть и просить пощады — все они твердили одно и то же: «не могу», «всё», «дальше нет сил».

Я и сам так себе говорил раньше. Когда после тренировки руки висели плетьми, а ноги отказывались идти. Когда на втором часу отработки ударов лёгкие горели огнём, перед глазами плыли тёмные пятна и сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

А потом мой первый тренер дал мне прочитать одну книжку. «Преодолей себя» называлась, автор Алексеев. Высопарное название, конечно, но рецепт там оказался правильный: говорить «сильные слова» самому себе. Не нытьё, не жалобы и не поиск виноватых, а просто: «я могу», «я сделаю», «ещё немного». Я выбрал для себя «ты можешь». И работало. Всегда работало. Даже когда организм орал благим матом, что всё, конец, приплыли.

Я и ребят своих так учил. Говорил им: забудьте фразу «не могу», выкиньте её из головы. Пока вы дышите, пока сердце бьётся — вы можете. Просто скажите себе это. И это работало. Всегда работало.

Только я собрался подбодрить Узкого, как Виола резко остановилась.

— Стойте! — скомандовала она, скидывая свой рюкзак на землю.

Мы подбежали к ней, тяжело дыша. Захар упёрся руками в колени и согнулся пополам, ловя ртом воздух. Лицо красное, с висков капает пот. Узкий просто рухнул. У него подкосились ноги, и он завалился на бок прямо у какой-то корявой берёзы, не снимая рюкзака. Лежал на боку, прижавшись щекой к земле, и дышал так часто и мелко, что казалось, ещё немного — и сердце не выдержит. Глаза закрыты, губы синие.

— Живой? — спросил я.

Узкий не ответил — только еле рукой махнул, мол, отстань.

Виола тем временем быстро расстегнула рюкзак и достала оттуда три небольшие коробочки размером с пачку сигарет. Металлические, тёмно-серые, с фиолетовыми полосками на боках.

— Надевайте на пояс, — скомандовала она, протягивая каждому из нас по коробочке. — Быстро!

Я взял коробочку, покрутил в руках. Лёгкая, с клипсой сзади, чтобы крепить на ремень. С одной стороны — маленький экранчик, на котором пока ничего не светится, и кнопка включения сверху.

Захар выпрямился, вытер пот со лба рукавом и взял свою коробочку, разглядывая её с нескрываемым любопытством.

— Что это? — спросил Захар, вертя коробочку так и сяк, пытаясь рассмотреть со всех сторон.

— Стабилизатор сознания, — быстро заговорила Виола, ловко застёгивая свою коробочку на поясе. — В Ирии и в Зоне без этого никак, иначе галлюцинации, потеря памяти, сумасшествие. А через час — смерть. Поняли? Одевайте и включайте.

— А ему? — я кивнул на Узкого, который нашёл в себе силы встать и подойти к нам. Видимо, боялся, что ему коробочки не достанется.

Виола глянула на него с явным сомнением, поджала губы, но всё же протянула третью коробочку.

— Надевай, — бросила она, отдавая стабилизатор Узкому. — И не потеряй, вещь дорогая.

Затем Виола нажала на своей коробочке кнопку — фиолетовые полоски засветились ровным светом, а экран загорелся зелёным.

— Работает от излучений носителя, — пояснила она. — Чем сильнее магический фон, тем ярче светится. Включайте!

Захар быстро прицепил коробочку к поясу поверх робы, нажал кнопку — полоски засветились, правда, чуть слабее, чем у Виолы. Узкий дрожащими руками тоже прицепил коробочку к поясу и сразу нажал кнопку. Полоски засветились, но заметно слабее, чем у Виолы с Захаром — тускло, будто у него и энергии-то в теле почти не осталось.

Я сделал то же самое. Нажал кнопку, и фиолетовые полоски на моём стабилизаторе вспыхнули очень ярко — заметно сильнее, чем у Виолы, и гораздо мощнее, чем у Захара.

Виола удивлённо вскинула брови и пристально посмотрела мне в глаза.

— Ни у кого не видела такого яркого свечения, — тихо сказала она.

Она помолчала пару секунд, изучая меня, как будто видела впервые, а потом коротко кивнула каким-то своим мыслям. Магический фон у меня выше всех, что ли? Интересно, как это можно использовать?

— Всё, бегом! — Виола подхватила рюкзак и рванула вперёд, даже не оглядываясь.

Мы побежали дальше. Лес редел, фиолетовое марево приближалось с каждым метром. Воздух становился плотнее, тяжелее, его приходилось буквально проталкивать в лёгкие. Пахло озоном и чем-то сладковато-гнилостным, приторным, от чего подкатывала тошнота. Да ещё волосы на руках начали шевелиться от статического электричества.

Я оглянулся на бегу. Захар держался молодцом — пыхтел, но нёсся след в след, не отставая. А вот Узкий опять начал сбавлять темп. Лицо белое, глаза выпучены, дышит как паровоз, ноги переставляет через силу.

Всё, совсем немного — до Мути оставалось метров тридцать. Она висела перед нами — огромная, пульсирующая стена, которая переливалась всеми оттенками фиолетового от нежно-сиреневого до густого, чёрного. Края её дрожали, от неё в нашу сторону тянулись тонкие щупальца тумана, будто Зона уже чувствовала нас и тянулась, чтобы схватить.

Виола резко затормозила в пяти метрах от границы и повернулась к нам. Фиолетовое свечение падало на неё, делая похожей на какого-то потустороннего духа.

— Слушайте внимательно, — сказала она, вглядываясь в нас по очереди. — Сейчас заходим по очереди, один за одним, сразу, без задержек. Не думая, не оглядываясь, не собираясь с духом. Просто шаг вперёд и всё.

«Шаг вперёд и всё». Что всё? Звучит как-то не очень. Ну ладно, решение уже принято. Шагнём.

— Захар, ты замыкающий, — сказал я, кивая на Узкого, который трясся как осиновый лист. — Проследи, чтобы наш герой в Зону вошёл. Если начнёт тормозить — затолкай его внутрь. Я пойду первым.

— Сделаю, — хрипло ответил он, вытирая рукавом пот со лба и переводя взгляд на фиолетовое плотное облако.

Я подошёл к облаку, переливающемуся всеми оттенками фиолетового, почти вплотную и по телу сразу пошёл озноб. Интересная аномалия, всё-таки. Стена передо мной пульсировала, как будто дышала и вообще выглядела как живая. От неё веяло холодом и чем-то древним, первобытным и от этого ощущения внутри всё невольно сжималось. Края стены дрожали, словно Зона нетерпеливо перебирала многочисленными пальцами и ждала, когда же я войду.

В этот момент камень в кармане задрожал сильнее. Это уже была не просто пульсация, а вполне ощутимая вибрация — она пронизывала всё тело, отдавалась в костях и заставляла мышцы напрягаться. Казалось, что камень настраивается, готовится, входит в резонанс с чем-то, что таилось внутри фиолетовой Зоны.

Тем временем Виола быстрым шагом обошла нас, проверила стабилизаторы и выстроила Узкого и Захара в цепочку прямо за моей спиной. И тут сзади, из леса, донёсся отчётливый треск веток — громкий, частый, всё нарастающий. Так обычно бежит толпа: человек десять, а то и больше. Я оглянулся через плечо — между деревьями уже замелькали тёмные фигуры. Надо спешить.

— Заходим, быстрее! — резко воскликнула Виола и поспешно встала между мной и Узким.

— Пошёл! — рявкнул я и первым шагнул в фиолетовое марево Зоны.

p. s. Дорогие читатели, если понравилось начало, то не забудьте добавить книгу в библиотеку, поставить лайк и подписаться на автора:)