Император двух миров

Глава 21 Выходы

Из пещеры мы вышли на склон, на котором росли густые кусты и невысокие деревья, а сзади уходила вверх серая скала. Солнце уже клонилось к закату, фиолетовое небо наливалось багрянцем, облака горели оранжевым. Надо обязательно успеть затемно дойти до места.

Ириец бесшумно шагнул в заросли, раздвигая ветки, и я двинулся следом. Через пару минут мы выбрались на цветочный луг, и перед нами открылся потрясающий вид на горную долину. Она уходила вытянутым овалом на юг, и в дальнем её конце, километров через пять-семь, я разглядел ущелье — похоже, что именно там был бой и именно там остался Захар. Я выдохнул, улыбнулся. Молодец, ириец, вывел точно.

Сразу за лугом с яркими, сочными травами начиналась зелёная стена деревьев, и за ней, примерно посередине долины, мерцало сине-фиолетовым довольно большое озеро. Надо будет пройти через него, а то в горле пересохло. Да и поесть не мешало бы, да только нечего.

Я догнал ирийца, который за всё время нашего перемещения по пещерам не произнёс ни звука. Пора познакомиться.

— Слушай, — сказал я, глядя ему в глаза. — Меня зовут Ярослав, — я показал на себя рукой и повторил: — Ярослав.

Он посмотрел на меня, и я почувствовал, как его ментальное поле осторожно касается моего. Потом он приложил руку к своей груди и произнёс:

— Амату.

Голос у него был низкий, глухой, с каким-то странным тембром, как будто он говорил не горлом, а грудью.

— Амату, — повторил я. — Хорошо, понял. Идём туда, Амату, — я показал рукой на южную часть долины, — на юг, к Захару.

Ириец посмотрел туда, куда я показывал, потом перевёл взгляд на склон перед нами. Он кивнул и махнул рукой вниз и чуть левее — не совсем по пути, который я наметил. Ладно, ему виднее — возможно, там путь легче.

Мы двинулись вниз и, метров через сто, я услышал журчание воды, которое едва слышно доносилось откуда-то из-за камней. Амату свернул за большой камень, наполовину вросший в землю и поросший мхом, и я увидел родник. Он вытекал прямо из скалы, падал в каменную чашу, выбитую в породе, и уходил вниз, в расщелину. Вода в нём была хрустально чистой и прозрачной.

Амату опустился на колени, зачерпнул воду и начал обтирать лицо, шею, плечи. Потом повернулся ко мне и жестом показал — делай то же самое.

Я скинул всё ещё влажную после реки робу, опустился на колени, зачерпнул воду.

Холодная. Я плеснул её на лицо, и мир сразу стал чётче, ярче. Потом на шею, на грудь, и я почувствовал, как напряжение, которое копилось во мне всё это время, начинает отпускать. Я зачерпнул ещё, вылил на голову, потом ещё и ещё, уже не останавливаясь. Вода стекала по спине, по ногам, смывала пот и грязь.

Дышать стало легче. Намного легче. Давление, которое снова начало нарастать, как только мы вышли из пещеры, отступило, и я понял, что вода тоже снижает давление Ирии. Я вспомнил, как нырнул в реку, когда мы прыгали с обрыва. В воде было всё нормально, а как только вылез из реки — сразу накрыло. Значит, вода работает как эти камни-гармонизаторы, которыми я набил полные карманы. Или как стабилизатор Виолы, который я ещё тащил на поясе в надежде сдать его в ремонт. Или как и то, и другое вместе.

Я зачерпнул ещё раз, выпил. Вода была холодной, мягкой, без привкуса, который бывает у нашей воды из-под крана или даже из родников в моём мире. Она пахла чем-то свежим, горным, и я пил и пил, не в силах оторваться.

Когда я уже понял, что больше воды в меня не влезет, Амату издал резкий, гортанный звук. Я поднял голову, и в моём сознании тут же вспыхнула картинка.

Двое идут с востока, со стороны скал, прямо к роднику. Оба в полувоенной одежде — тёмно-зелёной, под цвет деревьев Ирии. В руках ромовики, на ремнях приборы с фиолетовыми полосками, а за спинами рюкзаки такого же зелёного, пятнистого.

Амату показал рукой в сторону деревьев на юге и вопросительно посмотрел на меня — уходим?

Я быстро просчитал варианты. Свободные зональщики, судя по тому, что они без нашивок и униформы. Но я могу и ошибаться — они могут быть из группировки Вепря. В любом случае, они могут просто пристрелить меня как беглого заключённого и забрать камни. Риск есть, но этот риск даёт мне шанс получить то, что мне нужно: оружие, припасы и, самое главное, информацию.

Я посмотрел на Амату и покачал головой.

— Спрячься, — сказал я тихо, показывая на него, а потом на валун. — Прикроешь оттуда.

Ириец внимательно посмотрел, чуть наклонил голову и бесшумно скользнул за валун, заросший мхом. Я остался у родника и встал так, чтобы меня не было видно с восточной стороны, но самому видеть приближающихся, и стал набирать жар в груди.

Минуты через две я услышал уверенные шаги и из кустов вышли двое мужчин. Оба молодые, поджарые — одному на вид лет тридцать, второй помоложе. Одеты точно также как и видении: пятнистые куртки, в руках ромовики, за спинами — объёмные рюкзаки защитного цвета. Лица у них были обветренные и спокойные, глаза цепкие. Энергетика настороженная, но без агрессии.

Увидели они меня одновременно и тут же оба синхронно вскинули ромовики, целясь мне в грудь. Я стоял не двигаясь, направив на них ладонь, перед которой шипел и пульсировал огненный шар.

— Спокойно, мужики, — сказал я спокойно. — А то шар у меня может вылететь, да и товарищи могут занервничать и начать палить.

Старший зональщик быстро оглянулся по сторонам. Цепкий взгляд прошёлся по кустам, по валунам, по деревьям. Я видел, как он оценивает обстановку и прикидывает, откуда может прилететь. Не дёргается, не паникует — сразу видно, стрессоустойчивый попался.

— Что-то я не вижу никаких товарищей, — спокойно произнёс он.

— Зато они вас видят, — ответил я, чуть водя горячим шаром из стороны в сторону. — Опустите оружие, давайте по нормальному поговорим.

Другой зональщик, повыше и похудее, переглянулся с товарищем и чуть опустил ромовик. Палец на спусковом крючке, мышцы напряжены.

— С рудника сбежал? — спросил он, разглядывая мою чёрную робу с белыми полосами.

— Не, робу взял поносить, — ответил я. — А вы кто такие?

Старший усмехнулся, но опускать ромовик не стал.

— А ты сам кто такой, чтобы вопросы задавать? — спросил он с нахрапом в голосе. — Беглый зэк, в мокрой робе, безоружный, если не считать твоей игрушки. Стоишь у нашего родника, на нашей территории, и ещё что-то требуешь.

— Во-первых, родник не ваш, — сказал я спокойно. — Во-вторых, эта, как ты сказал, «игрушка», и мои бойцы могут сделать вам очень больно, — я чуть приподнял ладонь, и шар полыхнул ярче, отбрасывая оранжевые блики на его лицо. — А в-третьих, я не требую, а предлагаю поговорить по-хорошему. Если не хотите — валите отсюда.

Старший прищурился, оценивая меня.

— А если мы не уйдём? — спросил он, хмуря брови.

— Тогда у вас будут проблемы, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Первым делом я выжгу вам глаза этим шаром, а мои люди завершат начатое. А после мы заберём ваши ромовики, рюкзаки и всё, что у вас есть.

Я говорил спокойно, констатируя факты.

— Смотри-ка, бойкий, — усмехнулся старший. — И много вас тут?

— Достаточно, чтобы справиться с двумя зональщиками, которые не могут даже понять, что их держат на прицеле, — сказал я. — Хотите проверить?

Зональщики молчали и в тишине было слышно, как потрескивает и шипит огненный шар у меня перед ладонью. Держать шар, на удивление, было довольно легко и расход эфиров был совсем незначительным.

Старший посмотрел на меня долгим взглядом, а потом медленно закинул ромовик за плечо. Высокий тоже последовал его примеру.

— Ладно, чего нам делить. Воды всем хватит, — сказал старший, расправляя плечи. — Мы свободные зональщики. Я — Павел, — он кивнул на напарника, — а это Денис.

— Ярослав, — представился я, убирая шар, но оставляя жар в груди. На всякий случай.

Павел шагнул ко мне и мы пожали друг другу руки. Судя по его крепкому рукопожатию и сухой, мозолистой ладони — этот зональщик парень достаточно сильный и уверенный в себе. Денис подошёл следом, пожал мою руку чуть дольше, чем того требовал этикет, внимательно глядя в глаза.

— Взял арестантскую робу поносить, говоришь? — спросил он. — И как тебя занесло в Ирию?

— Долгая история, — ответил я. — Как-нибудь потом расскажу.

Павел присел на камень у родника, зачерпнул пригоршню воды, отпил и остатками воды ополоснул лицо. Денис тоже наклонился и стал жадно пить из каменной чаши, куда стекала вода из родника.

— Мне нужна экипировка, оружие, информация, — сказал я. — Готов взаимовыгодно обменять.

Денис выпрямился, вытер рот рукавом, окинул меня взглядом с ног до головы. Его глаза задержались на моём поясе, где висел сдохший стабилизатор Виолы, потом на чёрной робе и пустых руках.

— Обменять? — переспросил он с усмешкой. — А что ты можешь предложить? У тебя же ничего нет, кроме робы и стабилизатора.

Он прищурился, разглядывая коробочку на моём поясе и его глаза округлились.

— Он же у тебя не работает! Не горит ни разу! — воскликнул он, переводя взгляд на моё лицо. — В Ирии без стабилизатора… как ты тут вообще выжил?

Павел оторвался от воды, посмотрел на меня внимательнее.

— Точно, — сказал он. — Мы даже пяти минут без прибора не держимся, а ты как смог?

Я полез в карман, достал камень-гармонизатор и показал им.

— Вот это помогает, — сказал я. — Нашёл пару штук. Камни эти давление гасят не хуже стабилизатора.

Павел и Денис переглянулись, их астральные тела выдали жадный интерес.

— Где взял? — глухо спросил Павел.

— Есть места, — ответил я уклончиво.

— И много камней в этих местах? — уточнил Денис, подходя ближе.

— Достаточно, — сказал я, пряча камень обратно в карман. — Мне нужна экипировка: одежда нормальная, рюкзак, ромовик с запасными ромблоками, ножи, зажигалка или кресало, топор, еда, фляги. Всё, что есть могу обменять на камень.

Павел оглянулся на Дениса. Тот молчал, но я видел, как у него забегали глаза, прикидывая, сколько стоит такой камень.

— Всё это есть, кроме топора, — сказал Павел, поворачиваясь ко мне. — Рюкзак, одежда, нож, еда — найдём. Но ромовик… — он помолчал. — Ромовик смогу на ещё один камень обменять. Дорогая штука.

Я внутренне усмехнулся. Вообще-то экипировка должна была лежать у валуна, где мы сражались с вологодскими. Погибшие бойцы Вепря, убитые маги — там наверняка остались ромовики, рюкзаки и всё что нужно. Но наладить контакт с этими зональщиками стоило, и они должны понять, что со мной сотрудничать выгодно.

— Не пойдёт, — сказал я твёрдо. — Один камень за ромовик — это слишком дорого.

— Дорого ему, — нахмурился Павел. — Где ты тут ромовик возьмёшь, если не у нас?

— Знаю, где, — сказал я спокойно. — Тут людей Вепря положили недалеко и у них ромовиков — хоть завались.

Денис аж подскочил на месте.

— Людей Вепря положили⁈ — переспросил он. — Ты что-ли положил?

— Не один, — ответил я, — поучаствовал. Шрам со своими людьми на нас вышли. Ну и получили.

— Шрам? — Денис присвистнул. — Серый, что ли? Тот, который у Вепря за правую руку?

— Он самый, — кивнул я. — Сгорел в огне. Вологодские постарались.

Павел и Денис переглянулись, и я увидел в их глазах не просто удивление, а почти восторг. Денис шагнул ко мне, схватил мою руку и пожал так, что у меня хрустнули пальцы.

— Молодец! — сказал он горячо. — Этот гад нас два раза из Ирии выгонял, троих наших положил. Наконец-то он сдох!

— Да, Вепрь теперь совсем озверел, — сказал Павел, качая головой. — Давно уже всех под себя гнёт. Ядра скупает за бесценок, а кто не согласен ему продавать — тех из Ирии выживает. А то и в Зоне «случайно» пропадают. Мы уж думали, совсем завязывать придётся. А тут такое… А вот про вологодских не слышал, чтобы здесь хаживали — что-то они далеко забрались. Ну порадовал ты, прямо скажу!

Он хлопнул меня по плечу, и я почувствовал, что лёд между нами растаял.

— Ладно, — сказал я, пользуясь моментом. — Отдам вам ещё два камня. За них я хочу ромовик с блоками и информацию.

— Сразу два? — спросил Павел, становясь серьёзным. — Какая информация нужна?

— Как через Периметр выйти. Без лицензии, без лишних вопросов. И карту Ирии.

Павел замялся, переглянулся с Денисом. Тот молчал, но я видел, как он закусил губу.

— Карта — это слишком ценная вещь, — сказал наконец Павел. — Вепрь такие скупает задорого. На ней и тропы, и логова, и проходы на Землю. Мы её три года по кусочкам собирали.

— Я понимаю, — кивнул я. — Поэтому готов добавить к камню стабилизатор, — я снял с пояса прибор и протянул Павлу. — Не работает, но его можно наверняка починить. Стабилизатор плюс два камня — за карту, информацию и ромовик.

Павел взял стабилизатор, повертел в руках.

— «Воздух-5», — сказал он с уважением. — Дорогая штука. Блок питания, скорее всего, накрылся. Он недорогой, поменять легко можно.

Павел вопросительно посмотрел на Дениса, и тот кивнул на его немой вопрос.

— Идёт, — сказал Павел, пряча стабилизатор в рюкзак. — Ромовик у нас запасной есть. С двумя ромблоками. И карту дадим, вот смотри.

Павел извлёк из рюкзака лист плотной бумаги с цветными надписями, и я наклонился, рассматривая карту.

Карта была нарисована от руки, аккуратно, с пояснениями. В центре — овальная долина, где мы стояли, от неё в горы уходили тропы к другим горам и долинам. Красными кружками отмечены логова монстров — их следовало обходить стороной или наоборот атаковать, если нужны ядра. Зелёными точками — родники и места силы.

И самое главное — на карте стояли буквы «З» в кружках — проходы из Ирии в Зону, а оттуда на Землю. Обнаружить их можно по эфирке: воздух становится плотным, как кисель, дышать тяжелее, энергия застывает, а по краям зрения появляется фиолетовый туман. Чем ближе к выходу, тем гуще. Вот это была ценнейшая информация — я прямо чуть не запрыгал от радости от такой удачи. Теперь я смогу выбраться отсюда и без Виолы.

А ещё на карте стояла чёрная точка с подписью «К» — контора порубежников, официальный проход Периметра, с проверкой документов и пошлиной. Восточнее, у другого прохода, был нарисован маленький домик — там, на старом кордоне, жил дед Степан, который знал все тропы и за сто рублей с человека мог провести неофициально через Периметр. Если дойти до него и сказать, что от Павла — проведёт. Вот тебе и проход через Периметр!

— А что нужно, чтобы самому зональщиком стать? — спросил я, сворачивая карту. — И официально в Ирию ходить?

Денис усмехнулся.

— Лицензия. Две тысячи рублей в год. Оформляется в Галиче, в конторе княжеской. Даёт разрешение на вход в Зону и Ирию, плюс право сдавать ядра и артефакты.

— Две тысячи? — переспросил я. — Дорого, нет?

— Да, не каждому по карману, — согласился Павел. — Зато я считай, твоими камнями уже отбил лицензию.

Да уж, продешевил я с камнями — каждый такой камешек по тысяче рублей стоил, судя по его словам.

— А ромовики у вас почём? — спросил я.

— Новый — триста рублей, — ответил Денис. — С рук — двести пятьдесят. Ромблоки — по десять рублей штука.

Я присвистнул. Значит, я только что отдал камень за тысячу, а получил вещей на… Я прикинул в уме. Новый ромовик с двумя ромблоками — триста двадцать. Одежда, рюкзак, нож, еда — ну пусть ещё на двести. Итого пятьсот двадцать, а я отдал два камня, которые вдвоём стоят две тысячи. Но мне совсем было не жаль, слишком уж ценную информацию от них получил — тут тебе и выходы с Ирии, и проход через Периметр, и полезный контакт для будущей торговли.

— А кроме зональщиков, кто ещё в Ирию ходит? — спросил я, пряча карту в рюкзак. — Как их отличить по одежде, чего ожидать?

— Ходят разные, — помрачнел Павел и сплюнул в сторону. — Институт магии своих посылает, ядра забирают, артефакты исследуют. Они в тёмно-синей форме ходят, с эмблемой — раскрытая книга на синем поле. Держатся особняком, в дела наши не лезут, но если на них нарвёшься — лучше уйти. У них маги сильные, с ними не потягаешься.

— А ещё маги княжеские, — добавил Денис, — эти вообще отдельная песня. В чёрных плащах они обычно. Увидишь таких — уходи сразу.

— А людей Вепря как отличить? — спросил я, надеясь получить дополнительную информацию.

— Нашивка на левом рукаве, — сказал Павел. — Большая буква К — его организацию Клыки обозначает. Кто давно с ним — татуировку на руке делают с чёрным клыком. А так — форма одинаковая у всех, тёмно-серая.

Я кивнул, запоминая.

— А вы где в Галиче обитаете? — спросил я.

Павел усмехнулся.

— Улица Зелёная, пятнадцатый дом.

— Запомню.

Они поднялись, набрали воды во фляги, закинули рюкзаки за спины. Денис махнул рукой на северо-восток, туда, где за скалами уходила тропа.

— Нам пора, — сказал он. — Там, говорят, крупный жигарь объявился, хотим взять.

— Удачи, — сказал я. — Я вас найду в Галиче, принесу камни. Сколько дадите?

Павел и Денис переглянулись.

— По шестьсот за штуку, — сказал Павел после паузы.

Я внутренне усмехнулся. Рыночная цена — тысяча, они предлагают шестьсот. Но сейчас мне важнее контакт, чем деньги. Потом, когда легализуюсь в княжестве, найду сбыт и подороже. А эти ребята могут пригодиться.

— Идёт, — сказал я.

— Договорились, — Павел протянул руку.

Мы произвели взаимный обмен согласно договорённостям, зональщики набрали воды во фляги, а потом мы пожали друг другу руки, и они быстро ушли на северо-восток, растворившись в кустах.

Я быстро скинул чёрную робу — наконец-то! — и натянул пятнистые штаны с широким ремнём, чёрную водолазку из плотной ткани, сверху пятнистую куртку с карманами. На пояс повесил флягу и нож в ножнах. Рюкзак закинул за спину, предварительно переложив туда камни-гармонизаторы — всего осталось двадцать четыре штуки, карту, кресало и сухпайки. Сухпайков было всего два, маленьких, в вощёной бумаге, и фляга воды. На большее зональщики не расщедрились. Повесил ромовик на плечо, старую одежду спрятал в кустах.

Ну вот, теперь я выглядел не как беглый зэк, а как нормальный зональщик.

Я оглянулся на валун, где затаился Амату.

— Выходи, Амату, — сказал я. — Пора.

Он появился бесшумно, как тень. Посмотрел на меня, на новую одежду, на рюкзак, и кивнул.

Я достал один сухпаёк, протянул ему.

— Держи, — я изобразил активное пережёвывание пищи. — Это еда, ешь.

Амату взял пакет, повертел в руках, понюхал. Потом покачал головой и вернул обратно. Поднял руку и показал на озеро, которое мерцало внизу, в центре долины.

— Там еда что-ли есть? — спросил я.

Он кивнул.

— Ладно, как хочешь, — сказал я, разворачивая сухпай. — Сам поем на ходу. А сейчас идём к озеру, оно всё равно на пути к Захару. Только быстро, мы и так задержались.

Амату кивнул и двинулся вниз по склону, к деревьям, к воде. Я пошёл следом, ломая зубы об сухпай и чувствуя, что новое снаряжение значительно увеличило моё боеготовность. Хоть не в робе этой полосатой теперь буду рассекать по Ирии.

Через час мы подошли к озеру. Вода в нём была тёмно-синей, почти чёрной, и отражала фиолетовое небо. Берега озера поросли высокой травой и кустами, а чуть выше, на склоне, росли деревья. Мы были недалеко от выхода с гор, в паре километров от места битвы.

Амату пошёл к озеру, и я двинулся за ним. Он подошёл к деревьям, которые росли прямо у воды, и показал рукой вверх.

Я поднял голову и увидел фрукты. Крупные, размером с солидный кулак, они висели на ветках, переливались в лучах заката яркими сочными цветами. На одном дереве плоды были жёлто-оранжевыми, с красными боками, похожие на крупные манго, только с более гладкой блестящей кожурой. На другом — тёмно-зелёные, с фиолетовым отливом, они напоминали большие груши, только вытянутые, с острым кончиком.

Амату сорвал жёлтый плод, надкусил, и я увидел, как по его подбородку потек сок. Я сорвал такой же фрукт и попробовал тоже. Вкус был сладкий, но не приторный, с лёгкой кислинкой, с привкусом манго и персика и ещё чего-то, чего я никогда не пробовал. Мякоть была мягкой, таяла во рту, и я почувствовал, как по телу разливается тепло. Вкусно!

Я доел жёлтый фрукт и, вслед за Амату, сорвал и попробовал зелёный плод с другого дерева — он оказался твёрже, с плотной хрустящей мякотью, похожей на грушу, но с привкусом яблока и лёгкой, едва уловимой горчинкой. Тоже ничего, очень даже съедобно.

— Это что, местные яблоки и груши? — спросил я, жуя.

Амату не ответил, но я и не ждал. Он ел быстро, жадно, и я понял, что он голоден не меньше меня.

Мы быстро собрали ещё штук тридцать плодов, сложили их в рюкзак и бодрым шагом пошли дальше, вверх по склону. На ходу мы съели ещё по три штуки, и я почувствовал, как силы возвращаются уже не потихоньку, а полноводной рекой: эфиры наполнились, астрал уплотнился, ментальное тело стало чётким и ясным, как после хорошего сна.

Наконец мы вышли место стычки с вологодскими и Шрамом. Я ускорил шаг, почти побежал, и Амату поспевал за мной, не отставая.

Здесь всё было по-другому. Не так, как я запомнил.

Трупы костромских — людей Вепря — валялись повсюду. Вон тот, с пробитой головой, лежал там же, где и упал. Другой, которого я сжёг, так и остался чёрной головёшкой. Третий, четвёртый, пятый — я насчитал двенадцать тел, раскиданных по ущелью. Все в тёмно-серой форме, у всех на левых рукавах нашивки с буквой «К».

Но оружия у них не было. Ни ромовиков, ни ножей, ни даже запасных ромблоков. Все карманы вывернуты, ремни расстёгнуты. Кто-то прошёлся по мёртвым и собрал всё, что можно было продать.

Я перевёл взгляд туда, где пали вологодские маги.

Их не было. Ни одного тела.

Только чёрное пепелище у самого края тропы — большое, метров пять в диаметре. От него пахло горелым мясом и чем-то сладким, приторным. Я подошёл ближе, и у меня перехватило дыхание — из пепла торчали обгоревшие кости. Позвонки, рёбра, обломки черепа. Кто-то сложил тела в одну кучу и поджёг. Жгли сильно, долго — кости прокалились до бела, некоторые рассыпались в труху.

Вологодские сожгли своих, чтобы никто не понял, кто здесь погиб.

Я обошёл пепелище, вглядываясь в каждую деталь. Оружия не было и здесь. Ни ромовиков, ни артефактов, ни жезлов, которыми они пользовались. Всё вычистили подчистую.

Потом я поднял голову и посмотрел туда, где мы прятались за валуном. Вот здесь мы сидели с Захаром, когда начался бой. Вот здесь он высунулся и выстрелил в первый раз. А вот здесь упал, когда его ранили.

Но самого Захара не было.