Император двух миров

Глава 3 Камень

Я подал корпус влево и сразу же рванул телегу назад, прямо в того, кто шёл сзади ближе всех. Колесо протяжно заскрипело и телега с грохотом врезалась бугаю в ноги. Он завопил он от боли, пытаясь удержать равновесие.

Передний сделал ставку на лопату. Он выбросил кайло и быстро приближался ко мне, держа лопату двумя руками и целя ей мне в живот.

Удар!

Время, как это бывало не раз в моих прошлых боях, будто замедлилось. Я качнулся вправо, уходя с линии атаки и одновременно одновременно выбросил растопыренные пальцы эфирной руки ему в глаза. Он дёрнулся, инстинктивно зажмуриваясь и ослабляя хватку, и в тот же миг я перехватил его лопату и я рванул её на себя. Лопата легко перешла в мои руки, и я, не останавливая движения, довернул корпус и вонзил её наточенное лезвие прямо в горло набегавшему мордовороту с кайлом наперевес. Он даже не успел затормозить.

Лезвие вошло легко, будто в масло, хлынула кровь. Бугай захрипел, выпучив глаза, схватился руками за шею, но лопата уже сделала своё дело. Он осел на землю, забулькал и затих.

А передний — тот, которого я ослепил эфирным тычком, пятился назад, тёр глаза кулаками и мычал что-то нечленораздельное. Я рванулся к нему, схватил его за робу и дёрнул его на себя, меняясь с ним местами и выставляя перед собой как щит.

Вовремя.

С диким криком третий мордоворот перескочил через тело убитого лопатой товарища и замахнулся кайлом. Целил в меня, но я уже подставил под удар ослепшего и кайло вошло ему ровно в грудную клетку. Хруст рёбер, мокрый чавкающий звук и тело осело на землю, увлекая за собой кайло из рук громилы.

Мужик замер с расширенными глазами. Он посмотрел на свои руки, на кайло, торчащее из груди товарища, потом на меня и лицо у него побелело так, что даже в полумраке было видно.

— Ты зачем товарища порешил? — спросил я, чувствуя как меня накрывает откат.

— Это не я… Митяй, прости… — забормотал он дрожащими глазами и пятясь. — Ты… я не понимаю как…

Потом он на мгновение замер — видимо, его мозг за это время произвёл какую-то вычислительную работу, а потом резко развернулся и рванул в сторону выхода.

Преследовать у меня сил совершенно не было — меня окончательно накрыло. И на этот раз накрыло резко, как будто я нырнул в ледяную воду: голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, в ушах зашумело. Я прислонился к стене и сполз по ней, хватая ртом воздух. Эфирное тело выгорело почти дотла — два плотных удара, ослепление, постоянный контроль астральных тел. Для этого нетренированного тела — слишком много.

Надо решать что делать с трупами. Беглец добежит до охраны минут через пять, расскажет свою версию и, так как он будет первым, то ему и поверят больше.

Я поднял голову и посмотрел на потолок. Крепь здесь была старая: доски гнилые, балки держаться на честном слове.

Я заставил своё тело встать, поднял окровавленную лопату и ударил ей в стык между балкой и породой. Сверху посыпались камни.

Хорошо, но мало. Добавим. Я нанёс ещё удар и балка жалобно скрипнула.

Я отскочил назад, прикрывая голову рукой. Получилось: сверху еще больше посыпались камни с каменном крошкой, потом целые массивы породы рухнули вниз, подняв тучу пыли и провоцируя еще больший обвал. Тела завалило сразу и мне пришлось отбежать ещё дальше к выходу.

Я подождал, пока основной поток схлынет, и шагнул под оседающее облако породы так, чтобы мне основательно присыпало плечи, голову и спину. Дополнительно навёл грим: провёл рукой по лицу, размазывая грязь и чиркнул по щеке и руками острым камнем, пуская кровь. Всё, можно выходить, шансы я уровнял: теперь будет слово мордоворота против моего. А пока мертвецов откопают, у меня будет время на побег или дальнейшие шаги.

Я вышел наружу шатаясь и прихрамывая, и сразу увидел бегущих в мою сторону охранников с этим ромовиками. Впереди, размахивая руками, нёсся сбежавший бугай.

— Вот он! — заорал он, тыча в меня пальцем. — Это он! Двоих убил! Я сам видел!

Я остановился, покачиваясь и тяжело дыша.

— Сам ты убил, — прохрипел я, кашляя. — Обвал там, я еле вылез. А этот сбежал, как только всё загрохотало.

Охранники переглянулись. Старший махнул рукой своим:

— Обоих в карцер. Начальство пусть разбирается.

Карцер оказался каменным мешком метра три. Пахло плесенью, крысиным помётом и чем-то кислым, въевшимся в камни за долгие годы. По углам темнели дыры, прогрызенные в трухлявых досках, которыми был зашит пол, — оттуда изредка доносился шорох и тонкий писк.

Я закрыл глаза и сосредоточился на эфирном теле. Оно оказалось выжатым почти до предела. Да, возможности этого тела нужно срочно прокачивать. Я медленно и осторожно стал втягивать энергию из окружающего пространства, насыщая эфирное тело и уплотняя его.

Потом провёл полную инвентаризацию своего нового тела. Похоже, что я тут подрос где-то до метра восьмидесяти пяти — наконец-то сбылась моя детская мечта быть выше. Правда, само тело оказалось худым, даже слишком — рёбра и ключицы торчат, руки практически лишены мышц, ноги тоже тощие. Но кость широкая, это радовало, да и плечевой пояс от природы хороший, таз тоже. Если нарастить мясо, то фигура выйдет довольно атлетической.

Да, главное кости, с мясом решим. Физическое тело всегда тянется за эфирным — увеличу эфирное, увеличится и физическое. Для этого эфирное тело нужно правильно качать, перегоняя в него энергию из астрального тела с помощью чувств силы и мощи. Главное — регулярность и правильно переправление энергии.

Ну и еда, конечно, и обязательно физнагрузка. С едой был туго, а вот для тренировки этого дохлого тела всё необходимое имелось. Я встал, размялся и начал делать волевую гимнастику Анохина. Прошёл всю серию из пятнадцати упражнений, стараясь дышать ровно и концентрироваться на каждом движении. Мышцы сопротивлялись, дрожали и, казалось, кричали от непривычной нагрузки. Вспомнил мои любимые слова Суворова «Дрожишь, презренное туловище? Ты еще не так задрожишь, когда узнаешь, куда поведет тебя мой гордый дух!» и широко улыбнулся: моё новое туловище и правда дрожало.

Я сел обратно на пол, прикрыл глаза и снова потянул энергию из пространства. На этот раз пошло легче. Эфирное тело откликалось, наполняясь, как губка водой. Затем переключился на астральное тело, насыщая его силой, мощью и здоровьем и тут же перенаправляя энергию этих чувству в эфирное тело.

Через полчаса мои упражнения прервали шаги снаружи, потом заскрежетал замок и дверь открылась.

На пороге стоял охранник Игнат. В левой руке он держал металлическую миску, в которой плескалась субстанция, похожая на щи. Вокруг торчащей из миски ложки плавали большие куски чёрного хлеба. Правой рукой он придерживал ремень, на котором висел такой же ромовик, как и у других охранников.

— На, поешь, — сказал Игнат, протягивая миску.

Я взял миску и принюхался: баланда пахла крупой и какой-то травой. Я зачерпнул ложку этого так называемого супа, осторожно попробовал и чуть не выплюнул всё на пол. Высокая кухня, ничего не скажешь. Сразу заставляет задуматься о пользе голодания.

Игнат прикрыл изнутри дверь, прислонился плечом к стене у входа и скрестил руки на груди. Оружие при этом движении качнулось, и я снова на него покосился. Отработать охранника и завладеть оружием мне не составляло труда, но дальше против охраны всего рудника шансы мои были минимальны. Поэтому ждем и собираем информацию. Интересно, зачем он пришёл?

— Виола попросила, — сказал он негромко, как будто прочитав мои мысли. — Я ей должен: три года назад она меня из Зоны вытащила, когда вся моя группа там полегла. Отказать не могу.

Он замолчал на несколько секунд, нахмурившись от воспоминаний, а я сделал попытку проглотить ещё одну ложку баланды.

— Начальник наш, Рогов, — продолжил Игнат, — мужик нормальный. Правда, своего не упустит, но не зарывается. В текучку он не лезет, всеми делами заправляет его заместитель Борисов. А этот… в общем не любят у нас его и есть за что. Короче, Борисов получил «рекомендацию» твоей семьи тебя порешить. И он от своего не отступит.

— Это я понял, — сказал я и поставил миску с супом на пол. Всё-таки мы с этим пойлом не созданы друг для друга. Обижать Игната не хотелось, пусть думает, что я потом этот супец съем. — Спасибо тебе за предупреждение. Пригодилось. Но все-таки мне непонятно, что тебе от меня нужно.

— Сейчас поймёшь, — он прищурил один глаз. — Одной зональщице нужны носильщики в Зону. Рогов ей даёт заключённых — у них договорённость давняя. И она выбрала тебя, уж не знаю почему.

— Эта зональщица — Виола? — вспомнил я девушку, которую, по словам Захара, хотят все зэки рудника. Поэтому она на меня так смотрела — она уже тогда знала, что меня с ней отправят. Только вот зачем ей понадобился именно я?

— Да, Виола Егорова, — подтвердил Игнат. — Борисов сделать тут ничего не сможет: Рогов не любит, когда лезут в его договорённости. Так что, если ты официально сдохнешь в Мути, то Борисова это устроит, — хмыкнул он. — А если выживешь и докажешь свою полезность, то именно Виола сможет за тебя замолвить словечко перед Роговым. Это даст тебе хоть какую-то защиту от Борисова, хотя я бы сильно на это не надеялся.

— Значит, мне выгоднее официально сдохнуть в Мути, — сделал вывод я.

Хороший шанс сделать ноги отсюда, как говорил Захар, — пусть думают, что я сгинул.

— Да, для тебя это наилучший вариант, — кивнул Игнат. — Но у Виолы свои виды на тебя. Какие — не знаю, она не говорит, но ты ей точно нужен живой. В общем, она просила тебе это передать.

Он полез за пазуху, вытащил небольшой камень и протянул его мне. Я взял у него камень и внимательно его осмотрел: он был чёрным, размером с голубиное яйцо, с острыми краями, холодный и неожиданной тяжёлый для своего веса. У меня тут же возникло странное ощущение — будто он пульсирует в такт моему дыханию. Интересная штука.

— Она сказала, — произнес Игнат, открывая дверь карцера, — чтобы ты привыкал к нему, в Мути пригодится.

Не знаю как он мне пригодится, но камень и впрямь необычный — я как будто чувствовал в нём что-то живое. Ладно, с ним ещё разберусь, сейчас нужно воздействовать на состав нашей экспедиции.

— Ты сказал, что идут трое заключённых, — сказал я и засунул камень в карман робы. — Я и ещё двое, так?

— Да, так, — ответил Игнат, стоя в дверях.

— Нужно, чтобы Захар пошел с нами, — с нажимом сказал я, заполняя всё пространство камеры своим энергетическим полем. — Иначе пусть другого носильщика вместо меня ищет.

— Слушай, ты не в тех условиях, чтобы… — начал было Игнат и замолк, увидев мой взгляд.

Он невольно отстранился, немного помолчал, а потом вздохнул и почесал небритый подбородок.

— Ладно, я передам ей твои слова, — Игнат вышел из карцера и закрыл за собой массивную дверь на ключ.

Я остался один. Так, эта зональщица хочет, чтобы я пошел с ней в Зону. Зачем? И камень дала странный. Я достал его из кармана, положил на ладонь. Тяжёлый, холодный, с острыми гранями. И пульсирует — я реально чувствовал это, как второй пульс в руке. Не сильно, едва заметно, но ритм совпадал с моим сердцебиением.

Закрыл глаза, попробовал нащупать его эфирным телом.

И тут же понял, что это не просто камень. Он работал сразу на всех уровнях.

Эфирное тело отозвалось первым — через камень энергия потекла легче, быстрее заполняя пустоты, которые оставил сегодняшний бой. Я будто подключился к дополнительному источнику. Астральное тело следом — ушла тревога, которая всё это время сидела где-то под ложечкой и усилились чувство спокойствия и уверенности, настроение постепенно становилось более ровным, холодном — как раз таким, какое нужно перед боем.

И на ментал он тоже стал действовать — мысли стали более собранными, собрались в чёткую структуру. Я вдруг чётко увидел ситуацию: кто я, где я, что мне грозит и какие у меня варианты.

Похоже, что камень работал как фильтр и усилитель одновременно. Он не давал мозгу развалиться на части от перегрузки и в Мути, где у людей едет крыша, такая штука поможет удержать сознание в узде, не давая ему провалиться в галлюцинации и страх. А если там правда есть другой мир, о котором истерил тот зэк, — без такого камня туда вообще соваться бесполезно.

А может она проверяет, есть ли у меня эти магические способности? Если камень откликнулся — значит, во мне что-то есть. Может, у меня и правда есть предрасположенность к магии? Мужики говорили, что этому можно научиться в Академии какой-то или у нелегальных учителей. Может, у Виолы есть связи? Или она сама умеет магией швыряться.

Я сжал камень в кулаке и спрятал в карман, поближе к телу. Похоже, Виола знала, что делала. И я ей зачем-то очень нужен живой и вменяемый, раз дала такую, судя по всему, очень ценную вещь. Что ж, это пока играет мне на руку. Осталось только понять, что будет, когда моя полезность для нее закончится.

Ладно, камень пусть полежит в кармане. Мой взгляд наткнулся на миску супа на полу и я чуть погрустнел — гадость та еще, но телу всё-таки нужна энергия. Придётся потерпеть.

Сумев кое-как запихать в себя этот кулинарный шедевр, следующие два часа я занимался. Качал физическое тело — приседал, отжимался от пола, напрягал мышцы в статике, пока они не начинали гореть. Эфирное тело подтягивал следом, прогоняя энергию по каналам и заполняя пустоты. Работал с астральным телом, гоняя чувства по кругу — вызывал злость, ярость, бесстрашие, уверенность, невосприимчивость к боли, чувство бодрости и тут же гасил их, чтобы в бою включались сразу по команде.

Когда я переключился на бой с тенью, за мной пришли двое охранников и вывели меня на улицу.

Всё-таки эта зональщица получила мое послание. У административного корпуса под наблюдением охранников стоял Захар и тот самый Узкий из барака с своим перлом «бытовая травма». Захар сразу мне заулыбался и заметно расслабился, а Узкий, наоборот, съёжился и забегал глазами.

Какого он здесь? Тоже эта зональщица выбрала? Или Борисов подсуетился? Такой запросто пырнёт исподтишка и привет семье. Надо за ним приглядывать и Захару поручить.

Пятеро охранников в темно-зеленой форме со своим странным оружием конвоировали нас троих к центральным воротам. Створки при нашем приближении дрогнули и поползли в стороны.

Захар поравнялся со мной, глядя на открывающиеся ворота.

— Когда бежим? — тихо спросил он.

Вот ведь провокатор! Я посмотрел на него — нахохлился, весь собран и правда готов хоть прямо сейчас спринтануть в сторону горизонта. Нет, не провокатор точно. Я похожих парней видел, такие без двойного дна.

— Ждём пока, — также тихо ответил я и Захар кивнул, немного расслабившись.

За воротами, на утрамбованной площадке, стоял грузовик-фургон. Огромные колеса — выше пояса, с глубоким протектором — такие проедут по любой грязи и камням. Кузов — закрытый, серо-зеленый, с парой узких окошек. Машина работала, но звук был странный — не рычала, а гудела на низких частотах. Я специально оглядел заднюю часть — никакой выхлопной трубы.

Сбоку открылась дверь, и из фургона легко выпрыгнула Виола. На ней была та же тёмная куртка, облегающая фигуру и перехваченная широким ремнём, брюки заправлены в высокие ботинки. За спиной — небольшой, плотно прилегающий рюкзак. На ремне слева висела странная коробочка размером с пачку сигарет, на которой тускло мигал красный огонёк, а справа из увеличенной кобуры виднелась рукоятка какого-то длинноствольного пистолета.

Она скользнула по Узкому и Захару цепким взглядом, будто пересчитывая товар, а вот на мне её взгляд задержался дольше. Пристальный, немигающий. Внутри у меня всё похолодело — своим астральным телом я явно ощутил исходящую от неё волну ненависти вперемежку с желанием отомстить.

Это длилось буквально секунду, и я даже увидел, как напряглись её челюсти, как на мгновение застыло тело в зажатой позе. А потом энергия эмоционального тела пропала так же внезапно, как и появилась — будто она захлопнула чувствам дверь. Виола перевела взгляд на охранников и взялась за дверцу задней дверцы.

— Грузитесь, — скомандовала она звонким и мелодичным голосом. — Едем.

Странно. В её голосе не было ни намёка на то, что я только что почувствовал. Но ошибки нет — эта девчонка относится ко мне как к врагу. Почему?

Я первым подошёл к задней двери фургона и забрался внутрь. Захар полез следом, а за ним — Узкий, который старательно избегал моего взгляда. Внутри оказались две деревянные скамьи вдоль бортов, три объемных рюкзака и несколько ящиков, прикрученных к полу. Я сел сзади, рядом с дверью. Вплотную справа от меня устроился Захар, а в дальнем конце нашей скамьи обосновался Узкий.

Следом за нами в фургон загрузились пятеро охранников с ромовиками. Расселись они слева напротив нас, держа оружие на коленях.

Виола захлопнула нашу дверь и я увидел в небольшое окно, как она обошла фургон и залезла в кабину к водителю. Грузовик тут же тронулся.

Я наклонился к Захару и тихо сказал:

— Следи за ним, — я показал ему глазами на Узкого. — Если что — сразу мне сигналь.

Захар кивнул, мельком глянув на зэка.

Фургон трясло на ухабах, металлические листы обшивки дребезжали и скрипели. Я на секунду прикрыл глаза и сосредоточился на камне в кармане — он по-прежнему пульсировал, и мне показалось, что эта пульсация стала сильнее.

Виола, в какую игру ты играешь? Ты же меня ненавидишь, это твоё чувство я считал чётко. Вопрос: зачем меня тогда вытаскивать из карцера и давать этот камень? Игнат сказал, что я тебе нужен живой. Хочешь за что-то со мной поквитаться или даже убить собственноручно? Вероятность последнего мала, но точно не нулевая. Мне нужно оружие и как можно быстрее.

Я перевел взгляд на длинную скамью напротив, на которой сидели пятеро наших конвоиров. Между нами было метра полтора — расстояние, которое я легко преодолею прыжком. Я скользнул по ним взглядом, запоминая каждого.

Крайний слева прямо напротив меня у них за старшего, лет сорока с небольшим. Лицо помятое, с глубокими морщинами у губ и глаз, но взгляд цепкий, осмысленный. Ромовик держал на коленях, стволом в нашу сторону, рука лежала на рукоятке. Этот не расслаблялся ни на секунду. Опасный.

Рядом с ним — молодой, лет двадцати пяти, с глуповатым лицом и вечно полуоткрытым ртом. Слишком расслаблен, откинулся на обшивку, глаза в потолок. Оружие болтается где-то сбоку — достать не успеет. Самый слабый в пятёрке.

Дальше — пропитой, с красными прожилками на щеках и носу. Лет тридцать пять, но выглядит старше. Руки лежат на коленях, но пальцы нервно постукивают. Ромовик на коротком ремне висит на шее — выстрелить сможет быстро. Взгляд бегает, то на нас, то в окно. Такой опасен своей непредсказуемостью — может пальнуть от страха.

Четвёртый — молчаливый, с квадратной челюстью, смотрит в одну точку перед собой. Ромовик висит на груди, палец на предохранителе. Про таких ничего не понятно, а это самое плохое. Пятый сидел дальше всех от меня, прямо напротив Узкого. Этот охранник самый старый из пятёрки, лет пятидесяти, с сединой на висках сидел с полуприкрытыми глазами, делая вид, что дремлет. Опытный, таких просто так не проведёшь.

Охранники сначала напряжённо следили за нами, а потом, видя, что мы не буйные, немного расслабились и разговорились.

— Что думаешь, до ужина успеем? — спросил пропитой, зевая.

— Должны, — ответил старший. — Третий час уже. Хотя обычно эти походы с утра начинают, а тут вон как закрутилось.

— Зональщица сама время назначила, — подал голос молодой. — Ей виднее, с ночёвкой поди решила пойти.

— А этих чего потащили? — спросил пропитой, кивнув в нашу сторону. — Обычно ж она сама грузчиков выбирает.

— Значит, она и выбрала, — лениво ответил старший. — Вон тот, тощий, в карцере сидел. Видно, чем-то ей приглянулся, что прямо оттуда его забрали.

— А Борисов своего сунул, — хмыкнул пропитой, кивая на Узкого. — Вон тот, с бегающими глазами, стукачок его.

Узкий дёрнулся, но промолчал. Я покосился на него — он сидел белый как мел, руки тряслись. Стукачок Узкий точно, я правильно его идентифицировал.

— Этот точно не жилец, — подтвердил старший, заметив состояние Узкого. — Такие в Мути долго не протягивают, у них башня сразу едет.

Я перевёл взгляд на оружие охранников. Теперь, когда я знал, что это примерно такое, можно было рассмотреть детали. У всех ромовики были, похоже, армейского образца — цилиндрические накопители с ромием под стволом, кабель от цилиндра к прикладу скрыт внутри ложи. На казённой части у каждого торчал флажок предохранителя и колёсико регулятора мощности. Спусковой крючок обычный, металлический, но от него внутрь цевья уходил тонкий проводок — значит, крючок замыкает электрический контакт.

Я прикинул, как буду действовать. Первым выведу из строя старшего напротив себя — он самый опасный. Потом сразу пропитого, чтобы не успел дёрнуться. Квадратную челюсть и старого — по ситуации, а молодой не в счёт — этот испугается и сопротивления не окажет. Надо только подальше отъехать от рудника.

— А слыхали, на прошлой неделе двое в Зону зашли и не вернулись? — молодой подался вперёд. — Говорят, рвачи их там встретили.

— Рвачи — это ещё цветочки, — пропитой сплюнул на пол. — Вот если лом попадётся — всё, хана. От такого не убежишь, он как танк прёт.

— Жигари страшнее, — старший понизил голос. — Светятся, гады, и жаром плюются. Видел одного прошлым годом. Мужик в него из ромовика три раза всадил, а он всё прёт. Потом как плюнул — от мужика только головешка осталась.

— Ладно заливать-то, — молодой нервно хохотнул. — Вам лишь бы страху нагнать.

— А ты не бойся, — осклабился пропитой. — Ты за нашими спинами сидеть будешь. А может и Егорова прикроет.

— Кто прикроет? — не понял молодой.

— Виола, кто ж ещё. Зональщица наша, — пропитой мечтательно закатил глаза. — Вот девка, я вам скажу… Ноги от ушей, грудь и задница — огонь. И мордашка очень даже ничего, если не злится.

— Ты бы ей это в лицо сказал, — хмыкнул старший.

— А что, и скажу, — стал храбриться пропитой. — Она баба видная, должна понимать, что мужикам нравится. А я тоже, между прочим, популярность у женщин имею.

— Она тебе сразу и врежет из ромовика промеж глаз, популярный ты наш, — заржал молодой. — Или огненным шаром зарядит. Она же магичка, слышал небось?

— Не, не магичка она, — уверенно заявил старший. — Она с ромовиком ходит, да и такие у княжества на особом счету, а эта сама по себе.

— Магичка не магичка, а под юбкой всё одно баба, — уверенно заявил пропитой. — А бабы, они…

Договорить он не успел — фургон резко затормозил и остановился. Нас всех качнуло вперёд, а Захар чуть не слетел со скамьи. Снаружи раздался громкий странный звук — что-то среднее между воем и скрежетом металла по стеклу.

— Твари! — заорал водитель со стороны кабины и тут же прозвучало несколько шипящих выстрелов.