Император двух миров

Глава 2 Захар

Держал Гвоздь заточку в правой руке, и держал её профессионально — не перед собой, как в фильмах, чтобы можно было её выбить или схватиться руками за рукоять, а внизу и чуть дальше спины, как бы пряча от меня. Левой рукой будет отвлекать и сразу бить правой с заточкой в живот или под рёбра.

Ноги слушались плохо, голова всё еще кружилась, но боевые рефлексы взяли свое. Я отступил на шаг назад, сконцентрировался на пространстве перед его ногами и создал там эфирную плотность. Гвоздь сделал шаг вперёд, его нога наткнулась на уплотнённое эфирное препятствие, он потерял равновесие и, расправив руки как пингвин крылья, полетел вперёд прямо на меня. На встречных курсах я ударил его коленом прямо в его широкую харю.

Хруст. Брызнула кровь, заточка звякнула и отлетела под нары. Гвоздь грузно упал на дощатый пол и завыл, зажимая кровящий сломанный нос. Узкий, наблюдавший за всей этой картиной с безопасного расстояния, замер, явно решая, бежать или остаться.

— Э-э, мужики, — удивился упитанный мужик на соседних нарах. — Вы это видели? Он же до него даже не дотронулся.

— Не дотронулся, — подтвердил мужик со шрамом, мотая головой. — Гвоздь сам упал.

— Да какой сам⁈ — возмутился еще один, стоящий в проходе. — Он ему коленом двинул!

— Это в самом конце коленом, а до этого даже не прикасался, — авторитетно заявил тощий зэк, сидевший, свесив ноги, на втором ярусе соседней кровати — точь в точь как арбитр на волейбольном матче. — Я всё самолично видел. Он маг, точно говорю.

Наступила тишина. Даже отделанный мной молодой заключённый, которые еще лежал в проходе, держа руки между ногами, перестал скулить и уставился на меня снизу вверх.

— Атас, мужики! — крикнул мужик со шрамом и метнулся в сторону.

Тут же громко хлопнула дверь в конце коридора и собравшаяся рядом со мной толпа неожиданно проворно рассосалась по своим деревянным койкам. Остался только я стоять с Узким, да двое любителей острых ощущений приходили в себя на полу.

В барак вошли трое охранников в полувоенной тёмно-зелёной форме, в высоких шнурованных ботинках и в кепках с какой-то странной эмблемой. За спиной у них были закинуты то ли ружья, то ли автоматы без магазинов, зато с какими-то вытянутыми цилиндрами внизу стволов. Что это за оружие такое? Частная тюрьма, что ли, какая-то?

— Что здесь происходит? — спросил здоровый, усатый охранник, обводя взглядом лежащего на боку молодого с руками, зажатыми между ног и сидящего на полу Гвоздя, пытающегося оценить пальцами сможет ли он придать сломанному носу былую форму. Двое других охранников встали чуть поодаль усатого, водя глазами по бараку на предмет возможного нападения.

— Бытовая травма, — быстро сказал Узкий. — Случайность.

Усатый охранник посмотрел на него, потом на меня и снова перевёл взгляд на травмированных на полу. Я стоял, сложив руки на груди, и получал удовольствие от того, как выкручивается Узкий. Находчивый ведь какой — бытовая травма. Мой взгляд упал на мои скрещенные руки — уж больно они странные какие-то, не похожие на мои: худые, длинные и ладони слишком широкие. Что за…?

— У одного нос сломан, — спокойно констатировал охранник. — У второго яйца, судя по позе, тоже не в лучшем состоянии. И это ты называешь «бытовая травма»?

— Они сами упали, — затараторил Узкий. — Споткнулись.

— Споткнулись, — повторил охранник, оборачиваясь к своим коллегам. — Вы слышали? Один своими яйцами другому нос сломал!

Охранники в голос заржали.

— Бывает, — пожал плечами Узкий, как ни в чём не бывало.

Усатый охранник внимательно посмотрел на меня.

— Об тебя они споткнулись, что-ли, такого жердя тощего? — спросил он.

— Ты у них сам спроси, — ответил я и не узнал свой голос.

У меня всегда бас был, а тут, похоже, баритон и ещё сильно моложе моего. И тощим жердём меня назвал. А я ж метр семьдесят три, никакой не жердь, но всегда хотел быть повыше, особенно в школе и институте. Хотя вроде и правда повыше сейчас буду. Не вяжется здесь что-то.

Охранник спрашивать не стал. Он хмыкнул, сплюнул на пол и махнул рукой своим.

— Хрен с вами, сами разбирайтесь. Так, все на выход, на работу пора, — на весь барак зычно крикнул он и перевёл взгляд на двоих травмированных на полу. — Эй вы, бытовые травмы, поднимайтесь и вперёд, а то ещё раз у меня споткнётесь.

Гвоздь и молодой с помощью Узкого кое-как встали на ноги и, оглядываясь и матерясь сквозь зубы, потянулись к выходу. Мужики послезали с нар и с явным нежеланием тоже поковыляли к выходу.

Я двинулся за ними, чувствуя, как прихожу в норму. Я ещё сильнее усилил своё астральное тело чувствами силы, мощи и здоровья и тут же перенаправил эту энергию в физическое тело. По телу прошла тёплая волна, неся с собой невидимую анестезию.

Не успел я сделать хоть какие-то выводы из несоответствия моего роста, голоса и телосложения, как со мной поравнялся жилистый парень лет двадцати пяти, с живыми и умными глазами.

— Я Захар, — представился он, пока мы шагали к выходу из барака. — Я так и не понял как ты отделал Гвоздя. Я ж видел: ты до него даже не дотронулся, а он сам упал, как будто ему ногу подставили. А ты ведь стоял в трех шагах, — он немного помолчал и тихо спросил: — Ты и правда маг?

И этот тоже думает, что я маг. Что за ерунда такая? И как отвечать? Сказать «да» — значит повесить на себя ярлык, которого я пока не понимаю и который здесь, мягко говоря, не любят. Сказать «нет» — значит придётся объяснять, как я сломал нос человеку на расстоянии.

— У меня были учителя, — многозначительно ответил я.

Нет, определённо, это не мой голос. Маги какие-то, охранники чуть ли не с бластерами, я на себя не похож. Что вообще происходит⁈

— И что, этому можно научиться? — оживился Захар, заглядывая мне в глаза.

— Можно, — ответил я, внимательно глядя на него.

А паренёк-то бойкий и цепкий. Такие взгляды были у моих лучших учеников, по которым я сразу определял, что именно этот не бросит, а, сжав зубы, будет тренироваться до седьмого пота.

— А ты что, магом хочешь стать? — спросил я.

— А кто же не хочет! — воскликнул Захар. — Это титул, земли, деньги. Только вот, говорят, научиться этому нельзя. Ну или нам так говорят, что нельзя и что дар с рождения даётся только. Одарённых в Академии учат, а потом они либо на защиту границ княжества уезжают, либо у Зон Искажения служат. Или в тот самый институт, что про Зону, — работают. А простому человеку такого не дано, — вздохнул он. — Только у аристократов этот дар, по крови, говорят, передаётся. Правда, говорят, что за большие деньги вроде как учат в Академии и неодарённых, но это только слухи.

Я внимательно изучал Захара: он говорил искренне, без задних мыслей. И в этот момент я окончательно, бесповоротно понял, что я не в своём мире. Потому что в моём мире любой школьник знает, что магов не существует. Есть эзотерики, есть уникумы с феноменальными способностями, но их не называют магами — во всяком случае, официально. А здесь это нормально, это часть их реальности. И какие-то зоны искажения ещё, монстры, княжества…

Ладно, это ещё надо обдумать, а пока я поиграю в эту игру — только так, чтобы он не догадался, что я ничего не знаю.

— Расскажи про Зону Искажения, из которой монстры лезут. Я про неё мало знаю, — сказал я, выходя из барака на улицу и щурясь от солнечного света.

Огляделся и внутри меня все похолодело. Мда… влип я по полной.

Солнце светило ярко, но не греело — зябко, ветерок пробирал сквозь тонкую робу. Кое-где в тени ещё лежали остатки снега — грязные, серые кучи, с вмерзшей в них каменной крошкой. Весна, середина апреля, скорее всего, — а я-то садился в машину перед взрывом летом, в конце июля! Опять нестыковка.

И я на руднике. Самом настоящем, промышленном. Три длинных деревянных барака у подножия лесистой горы — я вышел из среднего. В склоне зияли чёрные провалы штолен, откуда зэки в робах выкатывали тележки с чёрной породой. Человек сорок — только на виду.

Внизу склона стояли кирпичные административные здания, а в дальней части рудника — промышленные коробки, куда эту руду тащили. Я проводил взглядом зэка, который мучился с тележкой: колёса вязли в грязи, ручки ходили ходуном. Ни вагонеток, ни узкоколейки — всё вручную, как в девятнадцатом веке.

Всё это обнесено высоким забором — метра три, поверху — колючка, а по углам — вышки с охранниками. Вольных не видно: только зэки и охрана в зелёной форме. Охраны много — человек тридцать с автоматами с толстыми цилиндрами, плюс вышки. Да, бежать отсюда проблематично.

И я тут из-за какой-то измены какому-то Костромскому княжеству. Это точно не мой мир. Ну не мой он. И тело чужое, вот сто процентов чужое. По какой-то абсолютно непонятной причине и неведомым способом я попал из своей Костромы в какой-то параллельный мир и в тело молодого, длинного и тощего парня.

Я замер, пытаясь осмыслить и принять этот факт. Из ступора меня вывел Захар, отвечая на мой вопрос про Зону Искажения, о котором я совсем уже забыл.

— Да вон она, Зона Искажения, — вдыхая воздух полной грудью, произнёс он и показал рукой в сторону немного левее самой дальней штольни. — Ты что, не видел её никогда?

Километрах в пятнадцати от нас, над горизонтом висело это. Я даже не сразу понял, что именно вижу — подумал, смерч или грозовой фронт. Только смерчи не стоят на месте, не пульсируют и не переливаются грязно-фиолетовым. А это и пульсировало, и переливалось и было похоже на огромный мыльный пузырь, только из дыма и тумана. Полусфера уходила основанием в землю и терялась где-то в небе.

— Похоже, что не видел, — глядя на мою реакцию, сделал вывод Захар. — Это облако называется Зона Искажения или просто Зона. Ещё её Муть называют. Оттуда монстры лезут, и чем дальше, тем больше. А ещё Зона расширяется — то плавно, то скачками. Пока я здесь, говорят, что на полкилометра ближе к руднику стала.

И этот тоже сказал «монстры». Или это другой мир, или меня нужно срочно разбудить. Обалдеть можно, день только начался, а тут столько новостей.

— И что там, внутри? — спросил я.

— Ничего хорошего внутри нет, — мрачно ответил Захар. — Муть эта, тьма. Ходят слухи, что там проход есть. В другой мир, понимаешь? Только кто туда сунётся — либо не выходит, либо выходит сумасшедшим. Маги оттуда артефакты таскают, зональщики — те вообще молчат, что видели.

Я смотрел на эту штуку и чувствовал, как внутри шевелится что-то нехорошее. Страх? Нет, не страх. Скорее, звериное чутьё — опасность. Туда нельзя, там смерть.

Но где-то на задворках сознания шевельнулось любопытство. А что, если там правда другой мир? Может, мой? Но это вряд ли, в моем мире монстров нет, разве только в телевизорах.

— Ладно, пошли, — Захар тронул меня за рукав. — Нам в забой, пока охрана не прицепилась.

Я кивнул и, смотря на висящую впереди пульсирующую фиолетовую полусферу, зашагал за ним. Ноги увязали в каменистой жиже, смеси талого снега и рудной пыли, а холод пробирался сквозь подошву неудобных чёрных сапог.

Из группы зэков, что шла параллельным курсом, донеслись обрывки разговора:

— А этому новенькому повезло, если он маг, — сказал кто-то. — Хоть какая-то защита.

— Какая защита? — огрызнулся другой. — Магов тут же ненавидят. А они нас ненавидят еще больше — как к скоту относятся.

— Это да, — согласился первый. — Я при бароне-маге служил, так он простой люд как за скот держал, почитай каждую неделю плетями мужиков самолично бил, а многих и магией своей того, на тот свет…

— Вот-вот. Научиться бы нам магии этой и отпор дать. Только вот учителей нормальных днём с огнём не сыщешь, а в Академии учиться денег столько вовек не заработаешь.

— Слыхал я, что есть подпольные учителя магии, — шепнул кто-то так тихо, что я едва услышал. — Но это риск: поймают — обоим конец.

Ого, а магии, оказывается, можно научиться! Интересно, что за магия у них и как она стыкуется с моими эфирными техниками?

— Тише ты! — зашикали мужики. — Охранники услышат!

Чуть сбоку действительно лениво в развалку шёл охранник. Автомат на его груди болтался на широком ремне, и я зацепился за него взглядом.

Странная штуковина. Короткий толстый ствол, под ним — не магазин, а какой-то цилиндр, похожий на баллончик с краской, только металлический и с тускло светящимися полосками. От цилиндра к прикладу тянулся толстый кабель в чёрной оплётке. Никаких тебе магазинов с патронами, никаких гильз. Всё выглядело чужеродно, будто с другой планеты.

Я пригляделся внимательнее. На казённой части, прямо над рукояткой, торчало колёсико с делениями и горел крошечный зелёный огонёк, а рядом рычажок, похожий на предохранитель. Приклад был массивнее обычного — явно там внутри что-то тяжёлое. Аккумулятор, что ли?

Да, это тебе не Калашников и не винторез. Что это за штуковина, как работает — непонятно, но выглядит серьёзно. Я вспомнил разговор в бараке — зэки говорили про ромий и ромовики. Скорее всего, это и есть ромовик — оружие, которое бьёт не пулями, а чем-то другим. Энергией или током, наверное.

Я покосился на другого охранника, который стоял поодаль, провожая нас взглядом — у того на поясе в чехле висели запасные цилиндры, точно такие же, как тот, что торчал под стволом. Значит, цилиндры сменные, типа магазинов.

— В общем, кто туда входит — либо не выходит вообще, либо выходит полуумными, — продолжил Захар рассказывать про Зону, понизив голос. — Ну кроме магов, институтчиков и зональщиков, конечно.

Я на секунду задумался как бы так аккуратно спросить, кто такие эти зональщики и институтчики и чем они отличаются от магов, но Захар вдруг остановился, глядя куда-то поверх моего плеча.

— Ох ты ж, — выдохнул он. — Снова пришла.

Я тоже остановился и обернулся. С высоты нашего места просматривалась вся центральная площадка рудника где внизу, у тяжёлых металлических ворот, высилось двухэтажное кирпичное здание. Сбоку, на утрамбованной площадке, стояли две машины с огромными, выше пояса, колёсами с глубоким протектором. Болотного цвета, приземистые, с мощными бамперами. Вездеходы. Такие в моем мире делали для нефтяников и полярников.

Но Захар смотрел не на машины. Возле ворот стояла девушка лет двадцати пяти и я сразу понял, почему Захар на неё так отреагировал. Темная куртка сидела на ней так, что сразу становилось ясно: фигура у девушки есть, и прятать её хозяйка не собирается. Полувоенные брюки выдавали длинные ноги и были заправлены в высокие ботинки со шнуровкой, на поясе — кобура, и не пистолетная, а для чего-то побольше. Правильные черты лица, чёрные густые волосы собраны в низкий хвост.

Она говорила с охранником у ворот, который стоял навытяжку и пытаясь одновременно казаться суровым и не пялиться. Получалось плохо. Держалась она по-особенному — как будто ей вообще плевать, кто тут начальник, кто охранник, кто зэк. Интересная девушка, колоритная.

— Это Виола, — почему-то шёпотом сказал Захар с восхищением и какой-то опаской. — Красивая, да?

Я промолчал. Слово «красивая» тут было и к месту, и не совсем. Красивых женщин я видел много, но эта была другая, совсем на них непохожая.

— Весь рудник на нее облизывается, — продолжил Захар, понизив голос до шепота. — Даже начальник наш, Рогов. А она никому ничего.

— А чего она тут делает? — спросил я, переключившись с разглядывания Виолы на серый высокий забор, которым был огорожен весь рудник.

Ограда была кирпичная, высотой метра три, а сверху проволока, которая, скорее всего, под напряжением. Да и с часто стоящих вышек всё просматривалось и простреливалось — бежать будет проблематично, мягко говоря.

— Зональщица она, — Захар понизил голос еще больше. — Ходит в Зону. Ядра собирает, артефакты, шкуры монстров. Или выполняет какие-то заказы для администрации. Говорят, она заходит туда, куда другие боятся сунуться, — Захар кинул взгляд на поток заключённых, медленно поднимающихся к штольням и снова уставился на зональщицу. — Я слышал, ей не всегда платят деньгами, а часто информацией или доступом к чему-то. Не знаю точно, но бабки для нее не главное, — ищет она там что-то.

Я снова перевёл звгляд на Виолу. Она уже закончила разговор с охранником и теперь осматривалась — будто сканировала местность или кого-то искала. На секунду мне показалось, что её взгляд задержался на мне.

— На нас смотрит! — обрадовался Захар и тут же дёрнул меня. — Ладно, идём, а то начальство увидит и в карцер загремим. Там, говорят, крысы с величиной с голову Гвоздя.

Только мы двинулись дальше, как сбоку раздался громкий голос:

— Ярослав Макаров!

Мы с Захаром и идущие рядом мужики повернули направо. Чуть выше по склону стоял надзиратель лет пятидесяти, с сединой на висках и этим странным оружием на ремне. И смотрел он прямо на меня.

Но я-то никакой не Ярослав как его там Макаров, а Алексей Лебедев, тренер по бесконтактному бою, открыл свою секцию в двадцать шесть, воспитал трех мастеров спорта и одного урода, который меня, похоже, взорвал.

Я заозирался в надежде, что здесь всё-таки найдётся хоть один настоящий Ярослав Макаров. Не нашёлся.

— Ты-ты, чего головой вертишь, — снова зычным голосом проговорил надзиратель, смотря на меня. — Давай сюда.

Похоже, что это теперь моё новое имя. Я-ро-слав Ма-ка-ров. Хорошо хоть что не Акакушкин Мефодий какой-нибудь. Интересно, чего ему надо?

— Это Игнат, — шепнул Захар. — Он строгий, но справедливый, наших не обижает.

Хорошо, поговорим с этим Игнатом. Я вышел из строя бредущих к штольне заключённых и поднялся по грязной земле к охраннику.

— В общем так, — начал он, оглядывая меня с головы до ног. — Борисов какого-то лешего сам взялся за распределение работ и тебя в седьмую штольню посылает — самую дальнюю, заброшенную. С тремя другими новенькими мордоворотами. Да вон, они там уже стоят, — он взглядом указал на ближайшую штольню, у которой собралось человек тридцать заключённых. — Слышал я кое-что тут про тебя, что не должен был слышать.

Он сделал паузу и прищурил глаза, внимательно глядя на меня.

— Я тут уже больше пятнадцати лет работаю и не люблю, когда на моей территории беспредел творят. Я тебе ничего не должен, но предупредить — предупрежу: завалить тебя хотят эти трое в седьмой штольне.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил я. Похоже, тут уже очередь собирается из моих поклонников. — Интересно, кто меня так любит?

— А ты что, не знаешь, почему ты здесь? — Игнат недоумённо посмотрел на меня, будто я сморозил какую-то глупость.

— Говорят, что за измену какую-то, — ответил я.

— А кто заявление написал, знаешь? — поднял густые брови Игнат и тут же сам ответил. — Брат твой, Анатолий Макаров!

Ого, у меня тут есть брат? Надо же.

— А ему какой резон? — спросил я в надежде побольше узнать о своем коварном новоиспечённом родственнике.

— Да ладно, я знаю кто ты на самом деле, — прищурил глаза Игнат. — Ты внебрачный сын графа Виктора Макарова, который Мантуровским уездом управляет. А сюда тебя твой старший сводный брат Анатолий упёк с согласия отца, чтобы от конкурента…

— Игнат! — раздался звонкий женский голос со стороны ворот и я сразу понял, кому он принадлежал.

Мы с надзирателем обернулись одновременно. Виола стояла у входа в административное здание и махала Игнату рукой.

— Иду! — тепло улыбнулся ей Игнат, а потом перевёл взгляд на меня, и его улыбка сразу погасла. — Ладно, ступай, — мотнул он головой в сторону штольни. — Постарайся не сдохнуть.

Игнат развернулся и зашагал к Виоле, а я поймал на себе её оценивающий взгляд. Странно, но мне показалось, что она смотрела на меня так, как будто уже меня знала. Откуда? Может старого владельца этого тела она знала? На всякий случай я ей слегка кивнул и направился к переминавшемуся с ноги на ногу Захару.

Так, появились новые вводные: я — бастард графа, а мой старший сводный брат Толя вместе с папенькой отправили на рудник, где меня должны убить три мордоворота в штольне номер семь. Хорошая семья. Дружная.

Я потряс головой, словно пытаясь утрясти эту ситуацию в голове. Ладно, работаем с тем что есть. Моя внезапно образовавшаяся новая семья далеко, а троица для моего устранения совсем рядом. Сперва нужно понять, что там в этой штольне вообще.

Когда я подошёл к Захару, то он тут же потянул меня к штольне, чтобы не нервировать охранников. По пути он подался ко мне, заглядывая в лицо:

— Ну, что он сказал?

— Сказал, чтобы я у тебя спросил, — ответил я, — что там за добыча в штольнях и как она ведётся.

Захар на секунду опешил, чуть прищурил глаза и с шумом выдохнул воздух.

— Ладно, скажу, ты на стукача не похож, — Захар наклонил голову и странно посмотрел на меня. — Я не знаю, какие там у вас дела с Игнатом, но если вдруг рвать отсюда задумаешь, то имей меня в виду, хорошо? Не хочу сдохнуть здесь как все.

— Я тебя услышал, — ответил я, не показывая виду, что собираюсь отсюда рвать. Парень хоть выглядит довольно искренне и эмоциональное тело спокойно, без всплесков, которые обычно бывают при обмане или волнении, но рисковать не стоит. Да и непонятно пока, как отсюда сбежать с высокой вероятностью благоприятного исхода. — Так что там с добычей?

— Ну так руду добываем, — Захар кивнул в сторону ближнего чёрного провала штольни, к которой мы уже почти подошли вплотную. — А из неё потом ромий выплавляют для магов и оружия, — он махнул рукой в сторону построек в дальнем конце рудника. — Всё по старинке: кайло, лопата, телега. Специально, наверное, чтобы мы побыстрее сдохли.

Я кивнул и тут же со стороны охранников раздалось:

— Макаров, Безруков, Хромов, Косыгин! — здоровый надсмотрщик держал в руке листок и сверялся со списком. — В седьмую штольню, первый горизонт.

— Тебя зовут, — обеспокоенно проговорил Захар. — Странно, седьмая штольня уже давно выработана.

— Ага, — подтвердил я, вспоминая слова Игната и следя глазами за моими новыми компаньонами.

Трое здоровяков лениво двинулись к сараю, где сухой кладовщик с закрученными усами выдавал инвентарь. Всё сходится, три мордоворота, заброшенная седьмая штольня. Ладно, посмотрим кто кого. Я подошел к сараю следом.

Кладовщик спросил наши фамилии и, сверившись с какой-то мятой бумагой, выдал бугаям по лопате и кайлу, а мне выкатил одноколёсную ржавую тележку с перекошенной ручкой и колесом, которое издавало при движении противный скрежещущий звук.

Да, у них всё схвачено, решили меня порубать кайлами и лопатами, а мне оставили тележку. Ладно, будем использовать то, что есть.

Штольня встретила холодом, сыростью и запахом гниющих деревянных опор. Чем глубже мы уходили, тем сильнее давил воздух — плотный и влажный он с трудом проталкивался в лёгкие. Вопрос освещения решился очень просто — белые широкие полосы на груди, рукавах и штанах робы в темноте давали достаточно тусклого света, чтобы не споткнуться и худо-бедно видеть, что происходит метрах в трёх-пяти.

Тележка передо мной скрежетала на каждом камне. Ржавое колесо завывало, ручка ходила ходуном, но я её не выпускал. Хорошая штука. Неудобная, дурацкая, но если что — первой удар примет на себя. Я глубоко вздохнул, продолжая накачивать эфирное тело энергией.

Один из бугаёв ушёл вперёд, а двое специально задержались, пропуская меня вперёд. Ситуация классическая — численное превосходство, ограниченное пространство, заведомо проигрышные условия.

А я всегда любил стратегии. Книги по военному искусству, мемуары полководцев — всё это проглатывал запоем. Сунь-цзы, Клаузевиц, Суворов были моими настольными книгами; играл в го и шахматы. Запоминал принципы, применял их в жизни, на тренировках, в отношениях с людьми.

Тут больше первый принцип Сунь-цзы: всегда сравнивай свои ресурсы с вражескими. Что у меня? У меня — эфирный запас удара на три-четыре, это если экономить. С той стороны — трое здоровых мужиков с инструментом. Место узкое, тёмное. Моё преимущество в том, что они не знают, что я вижу их намерения: эмоциональные всплески астрального тела я чувствую очень хорошо, им этого не скрыть.

Второй принцип: биться там, где удобно мне. Удобно будет прямо здесь — тесно, двое не разойдутся. Я резко замедлился, полностью сконцентрировавшись на их астральных телах.

— Чего встал? — прохрипел один из бугаев сзади.

Передний вдруг резко остановился и развернулся, а я тут же почувствовал эмоциональные всплески сзади.

Сейчас!