Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2

Глава 33.

- Все живы и здоровы, так что не пугайся ты так, — постарался успокоить меня первым делом.

Видимо, мой бледный вид Варфоломея Ивановича напугал не меньше, чем его — меня.

- Весточки я получил из разных мест и письмецо от Ивана Фёдоровича, но всё по порядку, — вздохнул тяжело, но глаза чуть потеплели. - Твои письма Дарья в покои унесла, так что потом сама почитаешь.

- Дядя Варя, не томи, — внутри поднималось неосознанное раздражение, которое сама себе объяснить не могла. - Мне эти прелюдии ни к чему, давай сразу по делу. Зачем звал?

- Ох, и сурова, Мария Богдановна, — усмехнулся в кулак, слишком быстро сменив настроение. - Ты у нас девица благоразумная и глупостей не наделаешь. В этом году поездка твоя домой в Покровское отменяется, — выдал единым махом.

Если бы не сидела в кресле, то после этих слов сразу бы рухнула. В голове пока никак не сочеталось моё благоразумие и отмена поездки на каникулы в Покровское. Срываться необдуманно никуда не собиралась и в мыслях даже эту идею не держала. Правда, я уже гостинцы приготовила и сама настроилась после практики в дорогу. У меня и средства были, чтобы нанять сопровождение или примкнуть к почтовому обозу в качестве пассажира. Только вот явно что-то упустила за всеми хлопотами.

- Это ещё почему? Можно подробнее пояснить, почему я не могу ехать домой? — недовольство даже не старалась скрыть.

- Не кипятись, а лучше послушай. Сама ведь просила без прелюдий, — посмотрел на меня с укором. - А без них ведь никак не выходит. Значит, слушай внимательно и не перебивай, — сделал небольшую паузу, чтобы прониклась и осознавала здраво каждое слово. - Я давно уже понял, мыслишь ты довольно по-взрослому для своих лет, начитана, и выводы можешь делать из крупиц информации на зависть зрелому мужику. Распространяться о том, что я тебе сейчас расскажу — не стоит, — добавил многозначительно. - В нашем деле информация порой дороже денег, и не смотри так на меня.

У меня в это время в голове крутились не самые приличные эпитеты, но, видимо, на лице это отразилось слишком явственно. Однако, осталось только прикусить язык, выдохнуть и слушать Гуреева молча.

Из рассказа выходило, что у каждого уважающегося себя купца имеется самая настоящая сеть осведомителей. Не каждый рискнёт вести караван с товаром без предварительного сбора информации. Вот и в этот раз пришли сообщения, которые заставили торговца пересмотреть свои планы и отказаться от риска.

- Указ об отмене крепостничества уже подписан государыней, и Сенат разрабатывает новые законы, чтобы соблюсти интересы дворянства и при этом не вызвать волнения крестьян, — смотрел на меня пристально, будто отслеживал реакцию на каждое слово. - В Черноземье прошлый год выдался неурожайным на зерновые, и недовольство народа только растёт. На дорогах совсем стало опасно, разбойничают лихо и никого не жалеют, — в голосе послышалась заметная усталость. - Мы нынче приняли решение, чтобы караван в столицу не отправлять - слишком рискованно и людей можем потерять.

Мне вдруг стало приятно, что Варфоломей Иванович думает в первую очередь о людях. Может, за это и ценила его и всё семейство Гуреевых, что к людям они относились по-человечески.

На языке крутились вопросы, но перебивать мужчину, как просил, не спешила.

- Иван Фёдорович скоро сам прибудет, но задерживаться не станет. Его с малым отрядом перебрасывают временно в Оренбургскую крепость с повышением в звании якобы для налаживания крепких связей с народами Востока. Караваны там часто проходят, и своя таможня имеется, — улыбнулся, будто бы вспомнил что-то хорошее. - Когда-нибудь там будет город ни как не меньше Тобольска. Места в тех краях хорошие и народ щедрый. Эх, знавал я там одну башкирку ладную, — вдруг резко умолк, понимая свою оплошность, но я сделала вид, что погружена в собственные мысли и ничего крамольного не услышала.

«Далековато отправляют на службу моего опекуна от родного гарнизона, — прикинула в уме приблизительное расстояние и немного расстроилась. - Значит, знания потребовались и способность договариваться с людьми. Не зря ведь он так быстро наладил взаимосвязь с казахами, которые живут близ Покровской крепости».

Вдруг пришло понимание, что, по сути, мне домой и возвращаться особо не к кому, если там не будет Ивана Фёдоровича. Афанасьевы ещё не вернулись, а остальным я буду в тягость. С родительским домом неясно. В крепости жильё занято новым лекарем, а слоняться по чужим избам мне совсем не хочется.

Можно погостить у Елены Дормидонтовны, которая не раз меня приглашала. Но чем я буду заниматься в Омске? Сразу отмела эту идею. Это было бы хорошо на недельку или две погостить, но больше гостеприимства этой доброй женщины я не выдержу.

«Выходит, что Калашников обо всём подумал и всё предусмотрел. Нужно ещё почитать, что он там мне пишет. Вроде обижаться мне на кого-то причин совсем нет», — пришла мысль, позволяющая расслабиться.

- Хорошо, дядя Варя. Я всё поняла, но можно будет гостинцы с нарочным или как-то ещё отправить в Покровскую? Чем заняться на каникулах я и здесь найду, — посмотрела на купца выжидающе.

- Это можно будет организовать, — заметно выдохнул с облегчением. - Недельки через две как раз обоз пойдёт, в Покровскую заедут к Авдую Дугину. Тогда и смогут всё передать.

Мне осталось переложить подарки по отдельным мешкам и каждый подписать, чтобы не перепутали.

«Может, оно и к лучшему?» — вдруг промелькнула мысль.

Варфоломей Иванович не стал меня задерживать, зная мою деятельную натуру. Руки немного подрагивали от нетерпения, когда распечатывала письма.

Иван Фёдорович сообщил практически то же самое, что и дядя Варя. Однако...

«... Не серчай на меня, Мария Богдановна. Сил Капитонович с супругою обещался присматривать за домом твоих родителей, но когда пришёл приказ о новом моём назначении, то счёл нужным продать его им.

Есть большая вероятность, что гарнизон в ближайшие два года расформируют и людей переведут на новые места службы. Оставят на месте лишь семейных для поддержания порядка. Рубеж государства укрепляют нынче гораздо южнее нашей линии обороны. Это было ещё одной причиной, чтобы принять непростое решение.

Твоё добро Аким Шило погрузил на повозки. Не сомневайся, Макар Лукич глаз не спускал и всё проверил по описи. Всё уложили честь по чести и отправили одним обозом в Тобольск.

Так что совсем скоро увидимся...».

- Это что же получается, я теперь бомжиха? Собственного угла нет, и родительский дом продан. Одно радует, что хорошим людям достался, — проговорила вслух, чтобы всё уложить хорошенько в голове. - Вот такие вот дела...

Мне потребовалось какое-то время, чтобы переварить эту информацию и принять. Истерить было бесполезно, пока опекун действовал строго в рамках моих интересов. Дом... А что дом? Я там и дня не жила, и привязанность к своей малой Родине не настолько велика, чтобы сожалеть о сделанном. Это был очень важный этап моей жизни, но я не планировала сидеть на одном месте. Всё, что я могла сделать для дорогих людей — сделано. Своё будущее с Покровской я больше не связывала...

«Вот и корни Машеньки Камышиной оборвались. Но Мария Богдановна Камышина ещё в поисках своего места, — пришло вдруг понимание. - Зато в памяти моей останется только хорошее.».

Следующее письмо было от Катерины Шило, но подруга писала послание обо всех моих знакомых и друзьях. У меня улыбка не сходила с лица, а порой и слёзы радости выступали от всех добрых слов и пожеланий. Я прямо-таки чувствовала ту доброту и благодарность, которой была пропитана бумага.

Все мои подруги вышли замуж. Ольга и Анисья уехали к мужьям и живут теперь ближе к Омску. Елену сосватал какой-то проезжий и увёз аж в Забайкалье, но мужчина из служивых и при хорошей должности.

Алтын растит деток, с помощью тёток осваивает дальше огородные премудрости, активно включается в жизнь деревни. Её родня перебралась поближе, и теперь можно с высокого берега озера видеть белоснежные купола юрт. Обмен и торговля с новыми соседями идёт полным ходом.

Девочки отправили для меня мешок с семенами, которые собрали осенью, и ещё кое-что, но это будет сюрпризом для меня.

- Эх, теперь ломай голову, что там за сюрприз приготовили, — пробурчала беззлобно и прибрала все письма в сундук.

Может, кто-то посчитал бы это глупостью, но я словно чувствовала надвигающиеся перемены. Правда, нельзя было сказать однозначно — на благо это будет или нет. Однако они были неизбежны. Интуиция прямо-таки вопила об этом.

«Неужели так на меня действует весна? Явных поводов для радости нет, а на душе словно птицы поют», — поймала себя на мысли.

Каждый день у нас с девочками был наполнен заботами. С потеплением количество пациентов в больнице значительно уменьшилось.

С полотняной и шёлкоткацкой мануфактуры привезли около десяти рулонов бракованного полотна. Бо́льшая часть из него была льняным, не отбелённым, а два были точно белоснежными хлопковыми. Мы совсем не ожидали такой щедрости и не знали, кого благодарить.

- Барин спалить хотел, а Елизавета Андреевна наказала добро прямиком везти в больницу. А какое же это добро? На торг не снесёшь и рубаху добрую не сладишь, — чуть суетливо говорил возничий. - Ежели ещё такое будет, то сразу привезу. Нынче помогать людям надобно, — с таким тоном это было сказано, словно сам себя уговаривал.

Получить такую помощь от лица Калюжной было неожиданно, однако попросила передать главе попечительского совета благодарность и низкий поклон.

- С мануфактуры нам часто привозят бракованную ткань, — пояснил Алексей Степанович. - Пускаем её на бинты и тряпки, но в этот раз что-то много разом привезли.

- Много — не мало, а в хозяйстве всё сгодится, — многозначительно заявила Аннушка. - Бинтов нарежем, а остальное в дело пустим.

Молчанов с Тереховым в это время куда-то уехали. Я предполагала, что на сбор лекарского сырья по рецептам знахарки Агафьи. Самое время было для заготовки кореньев и молодых побегов. Однако нам давно была предоставлена свобода действий, поэтому мы не терялись и принялись преображать больницу.

- Маш, а откуда ты знаешь, что нужно делать? Мне не доводилось бывать в других больницах, но ты так уверенно обо всём говоришь и делаешь, — не могла скрыть сомнения Елизавета.

- Девочки, я ведь вам рассказывала, что жила при крепости в избе лекаря, — дождалась утвердительно кивка и продолжила. - Михаил Парамонович многое мне рассказывал о лекарском деле, да и сама я видела, как он заботился о больных.

Врать подругам было неловко, но и правду открыть я им не могла. Хотя я не лгала внаглую, а лишь недоговаривала или приукрашивала действительность. От этого на душе было муторно, но другого выхода не видела. Не расскажешь ведь о системе здравоохранения и больницах собственного мира...

Первым делом освободили две палаты от больных и взялись за уборку. С потеплением истопник был относительно свободен и мог к нам присоединиться для выполнения тяжёлой работы. Нам не хватало рук. Лекарь был занят, да и забот с больными ему хватало.

Все лежанки вынесли, а стены и потолок выбелили, благо известь была в наличии. Ей заливали все биологические отходы. Даже некоторые трупы хорошо просыпались окисью кальция, как рассказывал Усатов, для профилактики вспышек заразных болезней.

Больше всего проблем было с полом. Доски приходилось отмачивать и скрести будто бы от многолетней грязи. Влажная уборка проводилась лишь в том случае, когда грязь уже таскалась за обувью. Однако это было недопустимо для больницы, если мы хотим изменить положение дел.

Руки отваливались от усердия, но девочки не жаловались, что приходится выполнять грязную работу не по статусу.

- Алексей Степанович, проход между лежанками нужно увеличить, — настаивала на своём. - Пусть их в палате теперь меньше, зато не будет скученности. Это особенно важно там, где будут лежать заразные больные.

- Мария Богдановна, Георгий Васильевич дал вам добро на работу, но ведь вы не дали знать о том, что собираетесь делать. Верно я понимаю? — не скрывал подозрительности. - Я не могу брать на себя всю ответственность без начальства.

Мне не нравилась неуверенность этого мужчины, хотя его тоже можно было понять. Реакцию Молчанова нельзя было предугадать, а лекарю ещё сдавать экзамен на соответствие следующей ступени в Табеле о рангах. Поэтому нам следовало поспешить и закончить всю работу до возвращения начальства.

«Георгию Васильевичу обосновать наши действия я наверняка смогу, но нужно, чтобы он увидел конечный результат, а не грязь, что мы развели», — размышляла с уверенностью.

- От генерал-губернатора человек приехал с бумагами, — прервал наш разговор истопник. - Требуют кого-нибудь из начальства.

Алексей Степанович пошёл встречать чиновника, а мы продолжили работу, подавляя все сомнения. Оставалось собрать спальные места и нарезать из полотна простынок. Можно было сделать самые простые стёганые одеяла, но для этого требовалась шерсть и побольше женских рук.

«Может обратиться к городскому женскому обществу? Ведь Чичерина заверила, что окажет содействие. Супруге губернатора хочется верить», — промелькнула мысль.

Мы планировали сделать пребывание больных более комфортным, но...

Матрасы были нецелесообразны, так как защитить их было нечем. Не раз жалела об отсутствии прорезиненной ткани, поэтому предложила тонкие тюфяки оставить, заменить их было нечем.

- Можно попробовать парусину, которую на судах уже не используют. Она часто выходит из строя, и не каждый парус можно залатать, — вдруг предложила Елизавета со знанием дела. - Я спрошу у деда. Может, он сможет помочь?

- Было бы здорово! Я тогда спрошу по поводу шерсти и всего остального, — воодушевилась новой идеей, которая пришла в голову подруге. - Нам бы ещё помощники не помешали, — добавила чуть задумчиво.

Отхожее место в больнице было на улице, как и банька, совмещённая с холодной или моргом. Больные не утруждали себя переобуванием, поэтому и грязи было много. Ещё одной проблемой были курильщики, благо в помещении им чадить не дозволялось. Назревал остро вопрос сменной обуви для помещения.

- Генерал-губернатор прислал уведомление, что через неделю начнут строительство новой больницы, — Алексей Степанович будто бы ввалился к нам в палату, не скрывая радости. - Из столицы прибыл инженер с планом больницы. К заготовке камня, оказывается, уже давно приступили, — не мог скрыть улыбки, помолодев разом на несколько лет.

- Это очень хорошая новость, — поддержала мужчину. - Однако пока новая больница не построена, а нам следует закончить наводить порядок.

Надежда Филиповна передала мою просьбу. Спустя неделю в больницу привезли готовые одеяла и матрасы. Чехлы из парусины мы сшили с девочками сами вручную, в компании работается очень быстро.

К возвращению Молчанова две палаты были готовы к приёму пациентов, но решили без доктора их не заселять. Свободных лежаков и так было достаточно...

В первых числах июня прибыл обоз в сопровождении отряда из десяти казаков и командира — Ивана Фёдоровича Калашникова.

- Ох, и похорошела, Мария Богдановна. Совсем невестой стала, — встретил меня во дворе Чернов. - Видел бы тебя батька, так с нагайкой кавалеров бы гонял.

- Некого гонять, дядька Степан, — бросилась в объятья казаку, как к родному. - Рано мне ещё замуж.

- Как рано?! Подружки твои все нынче замуж повыскакивали. Гостинцев полную телегу собрали, но Варфоломей Иванович наказал без тебя её не разгружать. Сундуки с добром ребятки уже в покои снесли.

- Спасибо, дядька! Я им отдарочки уже отправила с купеческим обозом, раз сама не поеду, так что и им радость будет, — улыбнулась широко, не справляясь с нахлынувшими эмоциями. - Вы где нынче остановились?

- В казарме, так что не беспокойся, хозяюшка наша, — залихватски подкрутил усы. - Денька два побудем и дальше двинемся в путь. Дорога предстоит нынче длинная. Была надежда задержаться и жинку присмотреть, как Сил Капитонович, но, видимо, не судьба ещё.

- Не печалься, дядька Степан, — заметила приближение купца и повысила чуть голос. - Там, говорят, башкирки ладные живут. Может, и присмотришь ещё себе жену?

«Пусть радуется, что я Надежде Филиповне ничего не сказала, нечего женщину расстраивать. Ещё как-нибудь лекцию ему прочту о венерических заболеваниях», — подумала злорадно.

Эта выходка смотрелась по-детски. Сама себе не могла объяснить такого недостойного поведения. Меня будто бы изнутри что-то подтолкнуло, и слова сами собой сорвались с языка. Это было уже не в первый раз со мной, когда не смогла удержаться. Но мне никогда не нравились кобелиные замашки у мужчин, не зависимо от возраста и сословия. Варфоломей Иванович меня никогда не обижал, но за супругу его было обидно.

С Иваном Фёдоровичем мы проговорили душевно до полуночи. Он вручил мне мешочек с деньгами за родительский дом и добавил на расходы, хотя я и отказывалась. Сумма у меня скопилась уже вполне приличная, так что я совсем не нуждалась. Гуреевы плату за моё содержание не требовали, да и получили они гораздо больше с моих идей и начинаний.

В больницу решила не ехать, а осталась на эти дни дома, чтобы провести время с опекуном и знакомыми казачками. Служку с запиской в больницу Надежда Филиповна организовала.

Погода стояла замечательная, как раз для прогулок. Солнышко уже хорошо припекало, но ветерок дарил свежесть. Лето пришло немного раньше, чем в прошлом году, но это только радовало.

Арсений Калюжнов также был в отряде и поделился всеми новостями гарнизона с момента моего отъезда. Мы на пару с ним прогуливались по городу, балуя себя сладостями, пока Калашников был занят в кремле служебными делами.

Вдруг рядышком остановилась повозка, и я признала в возничем Гурьяна. Мужчина был явно чем-то взволнован.

- Мария Богдановна, вас возвертаться просят. Сваты к вам пожаловали.

- Обалдеть, — только и смогла из себя выдавить.