Хозяин моста

Глава 30

Собрались вместе. Вот как: я, эльф Эдвард, пререхуман Ульфович, снага Гвоздь и гном Зубила.

Еще был орк Зая Зая — он иногда подавал реплики, и другое начальство, вроде тролльего, но те старались не отсвечивать: знали, что их скрипка нынче не первая.

Все вместе — главный, присные, друг с репликами и владельцы совещательных голосов — назывались красиво: оперативный штаб.

И да, у нас был план!

— Пойдете двумя группами, — изложил я. — Первая — по остаткам железной дороги, точнее, прямо по насыпи. Командир группы — Ульфович.

— А чего? — спросил Зая Зая. — Не, я не против, но почему?

— Еще бы ты был против, — проворчал я, но на вопрос ответил. — Потому, что группа зачистки поселка — тупо больше, а значит, ее поведет Эдвард.

— Толпа большая, опыт нужнее, — отрывисто заявил, как пролаял, Ульфович. — А по мне, так в самый раз.

И вот что он имел в виду во второй своей фразе?

— Так, все ведь поняли, да? По поселку идет вторая группа, она же — команда зачистки, — продолжил я. — Поселок — это, если что, несколько улиц близ старой станции.

Оглядел всех внимательно: никто не возразил.

— Планы сверстаны, приказы розданы. За работу, товарищи!

Рикардо Алонсович Баал явился вовремя: в силах тяжких, в смысле, не один.

— Бойцы посидят на завалинке, — заявил он с порога. — Много их. Потом, снаружи они будут полезнее.

Это он сказал про своих магов — про обе звезды, жизни и стихий, то есть, медиков и боевиков.

— Логично, — одобрил я. — И правда, пусть их. Только сам я на улицу не пойду.

— На случай дождя? — я заметил, что чем больше Баал нервничает, тем громче и смешнее шутит. В этот раз было то же самое.

— В том числе. И вот еще, — я раскрыл устройство, до того прикрытое чехлом. — Техника на грани фантастики!

— Э-Вэ-эМ, — констатировал аристократ. — Работает?

— Обязательно работает, — согласился я. — И это не просто счётник, это… Контрольный пульт, что ли? Присаживайся, Рикардо Алонсович. Будем посмотреть.

Я включил экран. Тот замигал, нагреваясь, и скоро показал картинку — черно-белую, это я заленился выстраивать цвет.

— Листья какие-то, — удивился аристократ. — Это всё?

— Минуту, — я включил микрофон. — Красные! На кры-ло!

Листья на экране как бы раздвинулись: точка обзора стала небыстро, короткими рывками, подниматься куда-то вверх.

— Это, пояснил я, — Красная Эскадрилья, вид из глаз лидера.

— То есть, ты скрестил некромантию и…

— Какую еще некромантию? — пришлось глянуть хитро. — Бери выше: эфирную физику!

— Расскажешь, — нервно потребовал Баал. — Потом, когда будет время. Например, сегодня.

— Для того и показал, — ответил я.

Тем временем, Красный-лидер набрал свой низенький, но эшелон. Вот, теперь посмотрим.

— Маршрут: точка два-четыре, — отдал я команду.

Эскадрилья заложила левый крен, картинка поехала вправо.

— Немного обгоним группу, — пояснил я вслух. — Кстати, вот она.

Группа зачистки шла сейчас прямо под нами — через поле, на котором когда-то мертвецы остановили конетваров. Я присмотрелся и обрадовался: все шло по плану!

Первой линией — точнее, двумя или тремя — топали хуманы и гномы. Все правильно, пока открытое пространство, огнестрел должен быть впереди.

Снага клубились следом. Среди них, как белый утес в зеленом море, возвышался мой друг Зая Зая — на плече его покоилась новая кувалда, та самая, которую я не успел еще ни рассмотреть, ни похвалить.

— Дойдут без боя? — уточнил Баал. — Я про границу поселка.

— Откуда там бой? — удивился я. — Болота по дороге больше нет, конетвары тоже прискачут не вдруг — выхлопа-то не было!

Собеседник кивнул.

— Красные, — потребовал я. — Эшелон два, контроль точки два-пять.

Стал виден край поселка — и правда, до самого края никого не было.

— Досюда чисто, — пояснил я. — Проблемы начнутся глубже, и то — не особые. Конетвары туда не суются, их стихия — широкие пространства, где можно взять разгон.

— А если кроме конетваров?

— Лошардь — это обратно конь, да еще и толстый. Шурале не выходят из болот, в смысле, надолго. Сухо им! Покойников — ни заложных, ни мастрячных — там нет, уж это-то я проверил первым делом. Ждем отдельных мародеров и всякую мелкую фауну, но — много.

— Какую фауну? — ага, кое-кому стало интересно!

— Боровьи, например. Крысораканы. Прочая мелочь — короче, парни справятся, только времени это займет — успеть бы дотемна!

— Потому, — догадался Рикардо Алонсович, — и толпа? Затем и снага с дрекольем, что на мелочь?

— Да, и избы же кругом. Препятствия, укрытия: скажем, бздаяц — вроде и зверек на пять кило весу, а ведь когти, зубы — как прыгнет! Самое главное, что все эти твари — живые, а значит — я даже предположить не могу, сколько их там гнездится на самом деле.

— Ну да, а разведку провести…

— Так это она и есть, разведка, — пояснил я. — Только боем.

И мы стали смотреть дальше.

[В это время у моста, группа-2]

— По рельсам выйдет быстрее, так-то, — уверенно заявил Мантикорин. — Потому нас и меньше.

— Это если они есть, рельсы, — возразил Куян. — А ну, как нет?

— Есть, есть, — успокоил гоблина тролль. — Зиганшина знаешь? Летал с утра туда-сюда, говорит — ни единого разрыва.

— Ну, раз Зиганшин — тогда ладно.

Вторая группа, она же команда, поставила на пути дрезину — не то, чтобы настоящую. Так, кустарщина — много железа, еще больше сварки и старая колесная тележка от настоящего вагона.

— Придется толкать, — догадался гоблин.

— Или тащить, — согласился тролль. — Но толкать — лучше. Мне нравится идея: чтобы между мной и супостатом была железная телега.

— Хорошо придумано, — гоблин кивнул. — Ну что, впряглись?

— Погоди еще, «впряглись», — осадил его тролль. — А груз?

Груз стоял немного в отдалении, переминаясь с ноги на ногу. Получалось хорошо, даже синхронно — береговая зарядка даром не прошла.

— Мы это, — решился главный представитель груза. — А чего так?

— Того, — Ульфович возник внезапно. — Первое отделение!

— Здесь! — поднял руку лысый хуман, похожий на мотоциклиста: кожаная куртка, бицепсы, татухи.

— Занять передний край дрезины, — скомандовал начальник охраны. — Глядите в оба, палите по делу, чтобы не в белый свет, как в копеечку.

— Понятно, — согласился байкер. — Патроны дороги. Отделение, за мной!

«Реально служил, что ли? Хотя так даже лучше.» — подумал про себя Ульфович.

— Второе отделение! — не стал тянуть почти волкоголовый.

— Ща, — крикнули от подножья насыпи. — Помог бы кто, ять!

Второе отделение — тоже состоявшее из одних хуманов — перло в гору автопушку страшного калибра. Ящики со снарядами лежали там же, внизу.

— Пять секунд, так-то, — посулил Мантикорин.

Тролли, сидевшие на шпалах, посыпались вниз.

Вскоре пушка оказалась на дрезине — не просто так, а толково приварена. Снаряды сложили рядом — прикрыв, для порядка, гнутым железным листом.

— Все остальные, — решил Ульфович. — Впряглись. Представьте, мужики, что хором делаем становую. Нам тут только тронуться, дальше все время под горочку. По моей команде, взяли!

Дрезина тронулась с места и покатилась, громыхая и набирая скорость. Третье и четвертое отделения, а также командиры успели попрыгать внутрь.

Тролли, оставшиеся у моста, махали команде вслед.

— Э, а как тормозить? — вдруг понял гоблин Куян, но его уже никто не услышал.

[Станционный поселок Дербышки, группа-1.]

В глубине поселка встретили креведко.

Оказалось, тварь окопалась в подвале — объемном и сыром, даже мокром: то ли подтекали грунтовые воды, то ли зарождалось свежее болото. Сейчас монстр обрушил часть пола и хищно щелкал клешнями — имея в виду калорийный обед.

Огнестрел панциря не брал — в этом адресе ждали тяжелых.

— Херачь! — крикнул кто-то.

— Ща! — ответил Зая Зая. — Цы!

Какое такое «цы», никто не понял — орк и сам знал это не наверняка.

Умный Ваня сказал недавно, мол, у белого урука для колдовства не мана, это «цы» какое-то. Получалось, что его надо было тратить с умом — копилось небыстро, но тут Зая Зая попросту дорвался — первая драка за… Короче, с придорожной разборки.

— Бойся! — крикнули из-за спины. Орк пригнулся, укрывшись за кирпичной печкой.

Впереди бахнула граната — или что-то навроде. Тварь завизжала: ей посекло то ли ноги, то ли клешни.

— Твой ход, — сказал гренадер. — Гранаты тут не алё. Осколок мелковат!

— Ки-йя! — урук выпрыгнул из-за печки. К белому размытому пятну тут же метнулась розовая клешня.

— Лапы прочь! — Зая Зая уже заметил: если орать всякую дичь, удары получаются крепче, цы — копится быстрее. — Вот я тебя!

Нефритовая кувалда свистнула в воздухе — так, как обычно умеют только легкие клинки. Клешню — левую, ту, что побольше — оторвало с мясом и унесло куда-то вдаль, креведко завизжал еще громче.

— Опять пригнись! — снова кричали из-за спины, и орк как-то понял: это не «пригнись», это — «лежать»!

— Дыдыдыщь! — долбануло сзади.

Головогрудь креведко разлетелась на мелкие тряпочки.

— Уважаемо, — сам себе сообщил белый урук. — Калибр!

Чуть позади трое гномов снимали с треноги карамультук — дикую помесь пулемета, револьвера и дульнозарядного ружья.

— Мы туда, — махнул рукой старший расчета. — Там еще.

Кто именно «еще», Зая Зая не понял, да на это и не было времени: прямо на него выскочил выводок боровьев.

Как положено: боровей-альфа, угольного цвета харя сразу с бивнями и клювом, о коротких нелетных крылышках и мощных копыто-когтях. Боровей-бета, она же — альфова баба, почти как он сам, только мельче и светлее мастью. Боровушки, пять штук — совсем без клыков, но с крепкими рылами, полосатенькие, плотные. Свалят с ног — затопчут, заклюют!

— Сам! — орк остановил стайку снага, рванувшую на подмогу. — Гномов прикройте!

Цы накопилось: первый удар, сверху вниз, сломал боровья-альфу пополам — не всего, голову, но твари хватило. Второй удар, на отмахе, пришелся в бочину бете — прямо в печень, то есть — насмерть. Третий удар смахнул самого наглого из полосатеньких, скажем, гамму. Того отнесло к стенке и оставило висеть тушкой в разбитой оконной раме.

Прочие буквы греческого алфавита разбежались — с визгом. Все, кроме последнего.

Этого Зая Зая поймал пинком: могучая нога в крепком сапоге прилетела зверю в висок.

Орк склонился над добычей.

[Станция Дербышки, группа-2]

Хорошо затормозили — прямо мордой о вагон.

Тот был только один, и очень удачно стоял именно на том пути, по которому катилась самодельная дрезина.

Вторая удача была в том, что на станции группу-два никто не ждал: все твари, кто бы ни был, отвлеклись на зачистку поселка.

Поэтому куча-мала, получившаяся из пассажиров, разобралась как-то сама собой. Никто не пострадал — подумаешь, синяки, даже не переломы.

— Смотрим в оба! — потребовал Ульфович. — А ну как мародеры!

Огнестрельщики приняли вид бравый и подозрительный, зашевелив во все стороны стволами. О том, что последних мародеров в этих краях доели двадцать лет назад, никто не вспомнил.

— Пш, — ожила радиостанция.

— Тихо, — потребовал командир группы.

— Здесь тэ-эс-сто двадцать, — сообщил голос из динамика. — Вижу вас хорошо, по карте… Где там эта… А, вот. По карте — точка пять-одиннадцать!

— Расчетно вышли, — сам себе кивнул Ульфович.

— В поселке бой, столкновения от два-десять до семь-пять, как поняли меня?

— Поняли хорошо, — ответил гоблин Куян: его научили работать на радиостанции и он страшно тем гордился. — Помощь требуется?

— Справляются, вроде, — ответил голос с небес. — Сами.

— Тэ-эс-сто двадцать, правила обмена! — ожила диспетчерская.

Зануде с микрофоном никто не ответил.

— Чо-как по раёну, — Куян сорвался с выского стиля.

— Табун, — построжел голос летнаба. — Особей сорок, на ваши три. Расчетное время…

— Видим, — спокойно ответил гоблин.

— Иду на дальний, — напомнил знакомый голос Зиганшина. — Связь пропадет. Нули.

— Второе отделение, — будто очнулся Ульфович. — Противник на три часа, цель наземная, групповая, скоростная. Отсечками по три — огонь!

Застучала автопушка, посыпались поддоны.

Группы встретились у Эльбы.

Нет, не на Эльбе — ни реки, ни ручья, ни даже канавы с таким названием в округе не нашлось.

Нашелся магазин — точнее, то, что когда-то им было.

— ELBA, — прочитал вслух Зая Зая. — А дальше?

— А зачем? — пожал плечами Эдвард. — Эльба. Красивое название.

С самого входа в поселок орк эльфа увидел впервые.

Слышать — слышал, пальбу из рельсотрона фиг с чем перепутаешь — аж грудь зачесалась, в самой середине, — но не видел. Однако теперь вот он, рядом.

— Тебе виднее, ты начальство, — ответил белый урук. — Кстати, вон наши пацаны. Айда?

И они пошли — почти все сразу, оставив только арьегард: мало ли, хтонь, все-таки.

[В сельсовете.]

— Так, и что там? — господин Баал почти что терял лицо: так ему было интересно.

— Глиссада, — ответил я. — Сейчас долетят. Сам понимаешь, красные — не винтокрылы, им или садиться на одно место, или летать кругами.

— Не надо садиться, — догадался Рикардо Алонсович.

— Вот-вот. Мало ли, что мертвые: все одно какая-нибудь тварь сожрет.

Долетели, кстати: стала видна крыша депо.

Железная, немного ржавая, сохранилась она удивительно хорошо — ни одного провала или разлома. С одной стороны, это было отлично: означало, что содержимое депо уцелело, в большей или меньшей степени. С другой — не видно ж нихрена! Все там, внутри, а мы тут… Кстати, тоже не снаружи.

Я достал рацию.

— Группа-один, на связь! Здесь Глава!

— Однёрка в канале, — это форсил, судя по голосу, гоблин Куян. — Глава, слышим тебя хорошо!

Не, ну это не совсем рация — связь-то дуплексная, говорить можно как по телефону. Поэтому я и услышал звук крепкого подзатыльника и недовольный уручий голос: — Вас! Слышим вас, бестолочь! С Главой говоришь!

— Этсамое, вас, — согласился Куян. — У нас все хорошо, потерь нет!

— Почти нет, — вклинился Зая Зая. — В поселке только, снага, пять штук. Геройски.

— Разговорчики, — пресек я. — Как обстановка?

— Паровоз стоит, — это снова был гоблин. — Вроде целый. И вагоны. И я пошел, Босс! Хабар же!

Ну да, все верно. Гоблин Куян — наш главный хабарист. Хабаролог. Короче, по трофеям он, вот что.

— Интересно, догадается ли кто-нибудь развести пары? — уточнил Баал вполголоса. — Да полноте, осилят ли?

Слушайте, осилили!

Гоблин, конечно, со связи уйти забыл — но это было даже к лучшему. Волшебная батарейка, на которой работала рация, села не сразу, и о происходившем в депо мы с Рикардо Алонсовичем имели самое прямое представление — правда, только на звук. Там, внутри и по ту сторону радиоканала, таскали, катали, ругались. Несколько раз стреляли, ревела какая-то тварь — но все обошлось.

Красную эскадрилью я посадил на крышу: все равно сверху ничего не было видно, а некротика — она тоже энергия, сама не возникает, даже внутри хтони.

Наконец, зашумело особенно громко, послышалось пыхтение, свистнул клапан: гномы развели пары.

— Красная, на взлет, — я поднял эскадрилью.

С высоты полета птичек зрелище было триумфальное: старинный черный паровоз, целый и почти не ржавый, медленно выкатился из-под крыши депо, и дым поднимался строго вверх — совсем не закрывая обзора.

Вот показался угольный тендер, забитый антрацитом до самого верху. Следом потянулись вагоны — один, второй… Шесть, и дрезина — седьмым, на жесткой сцепке.

Я, кстати, не уловил момента — когда бойцы успели вкатить железную телегу внутрь депо и как это сделали?

С вагонов и дрезины в небо махали руками — на такой-то высоте птичек было хорошо видно, к тому же, почти все бойцы знали, куда смотреть.

— Поздравляю, Глава! — аристократ протянул мне руку, я с удовольствием ту пожал. — Спланировано, проведено, результаты — блестящая операция!

— Погоди еще, Рикардо Алонсович, — ответил я. — Сначала им надо вернуться.

— Вернутся, — не усомнился Баал. — Куда они денутся.

Зая Зая ехал на паровозе — вернее, на тендере.

— Я — черный, уголь — тоже, — сообщил он Мантикорину, торчащему из кабины машиниста.

— Ты белый, так-то, — ответил тот. — Ну и пусть. Не свалишься?

— Не, — лениво ответил урук. — Тут ехать-то всего ничего, и рельсы, говорят, целые. Вот ты же сам и говоришь.

— Это да, — согласился мохнатый машинист. — Кстати, как сходили-то? Удачно? Хабар?

— Есть немного, — не стал спорить Зая Зая. — Потом еще сходим, собрали не всё, времени не было.

— Себя не обидели? — тролль будто немного завидовал, но орк, подумав, решил: показалось.

В орочьем рюкзаке, прямо поверх трофеев, отдыхал ушибленный боровушек.