Хозяин моста

Глава 11

Вот я, допустим, лирический герой.

Точно, это про меня — рефлексия, думы о вечном, тайные метания… На самом деле кое-чего не хватает.

Сейчас попробую объяснить.

У всякого лирического героя должна быть женщина. Или страдание по женщине. Или женщина, которая ждет его — героя, то есть — в будущем.

Иначе это не лирический герой, а ненужная фигня.

Вот есть девочка Танечка. Ну, девушка, конечно: роста мелкого, но во всем прочем — вполне зрелая особь.

Немного смущает межвидовый барьер: анатомически мы совместимы, но детей у нас двоих быть не может. Или может, но те не получатся здоровыми и не смогут дать свое потомство…

Хорошо, что вопрос понятен и мне есть, кому этот вопрос задать.

— Господин Салимзянов, можно вас на минуту? — вежливо спросил я.

Начальник магов изволил отдыхать — просто поставил в тенечке удобное кресло, да и занял то с книгой в руках.

— Конечно, Глава, — ответил волшебник. — Присаживайтесь!

Салимзянов прищелкнул пальцами. Рядом с ним, в той же тени от дома, появилось второе кресло.

— Удобно, — согласился я, умостив организм. — Суб-ниша? Работа с пространством?

— Ничего-то от вас не скроется, — кивнул маг. — На то вы и Глава.

Интересная штука, кстати — вот это, с креслом. Вано Сережаевич так не умел, Ваня же… Попробует научиться: главное, придумать — как именно связать подобное с мнимым шаманством.

— Итак, — Салимзянов закрыл книгу, положил ту на колени, обратился ко мне. — У вас, Глава, ко мне дело или, как говорят авалонцы, «короткий разговор»?

— Разговор, — кивнул я. — И дело.

— Слушаю, — тот сделался серьезен.

— Доктор, — начал я. — То есть, извините…

— Ничего-ничего, — поднял руку маг. — Я ведь и доктор тоже. Согласитесь, Глава — было бы странно отлично разбираться в лечении разумных и никак это не применять?

— Хорошо, — согласился я. — Вопрос у меня сложный и деликатный, для меня — важный.

— Мне давно не приходилось слышать других вопросов, — тепло улыбнулся волшебник.

То есть доктор. То есть — вы поняли.

— Представим себе пару, мужчину и женщину, представителей разных рас, — начал я. — Скажем, тролль и хуман… ка.

— Это не расы, — поправил меня Салимзянов. — Это виды. Родственные, даже очень, но разные.

— Тем не менее, — я боднул головой воздух. — представим. Так вот, прошу ответить — при каких условиях у этих двоих может быть потомство?

Доктор Салимзянов задумался — минут на десять.

Смотрел прямо перед собой, жевал губами воздух, даже принялся прикидывать что-то на пальцах…

Я же старался поймать взгляд мага, а сам при этом надеялся: на то, что доктор прикидывает реальные шансы, а не изобретает ответ, не обидный, но уклончивый.

— Может, — решился наконец маг жизни. — Такая пара может дать потомство. Однако…

— Сложно, да? — уточнил я. — Дети будут, как это… Не очень здоровы и точно не фертильны?

— Откуда… — удивился было мой собеседник. — Ах да! Мы же с вами, Глава, в некотором роде коллеги.

Он вновь замолчал — кажется, подбирал менее общие термины — раз уж я оказался способен те понять.

— Есть методика, — кивнул сам себе Салимзянов. — И не одна. Только…

— Деньги — не проблема, — поспешил вставить один там юный тролль. — Даже большие деньги. Ингредиенты, драгоценные камни, что там еще?

— Методик две. Первая — сложна и не дает гарантий, вторая — вряд ли понравится вашей женщ… Хуманской половине пары.

Я, так-то, примерно догадывался, о чем он. Наполовину, но догадывался.

Первое — то, что без гарантий и сложное — это…

— Увы, — я развел руками. — Колец королей-близнецов у меня нет, и не предвидится.

— О, а вы куда более осведомлены, чем мне сначала казалось, — будто бы даже обрадовался доктор. — Колец… Да, последние были утрачены очень давно, чуть ли не в Пятую Эпоху. Это…

— Раннее Средневековье, — подхватил я. — Если верить толкователям Легендариума.

— Есть аналоги, — судя по хмурой складке, пролегшей поперек высокого лба, пользоваться таковыми доктор не собирался и мне не советовал. — Но очень уж побочные…

— Потому и без гарантии, да, — не дал договорить я. — Но вы, доктор, сказали о двух методах.

— Можно сделать так, — без предисловия ответил Салимзянов, — чтобы ваша пассия от вас понесла. И родила — совершенно здорового ребенка, способного дать отличное потомство. Даже не один раз — столько, сколько потребуется. Два, пять, если позволит здоровье женщины — десять. Один только минус.

Вот, чего-то подобного и ждешь, когда тебе говорят, что в теории все хорошо.

— Все эти дети будут только вашего вида, глава. Лесные тролли. Без малейшей примеси хуманской крови.

— Я догадывался, что с приемными детьми некоторых родов не все так просто, — согласился я. — Не в обиду будь сказано…

— Не имею привычки обижаться, — снова улыбнулся маг. — Знали бы вы, Глава, что мне приходилось слышать от ранбольных… Когда не оставалось маны на полноценную анестезию!

— Спасибо, — сурово согласился я, — за консультацию. Теперь мне надо подумать…

— Посоветоваться, — посоветовал доктор, — с женщиной. Обязательно!

— Уж понял, — разговор на этом завершился сам собой.

Понял, но не все и не всех.

Например — самого себя

Зачем было спрашивать постороннего волшебника о столь деликатных материях? Я ведь не собираюсь жениться на Тане, и тем более — заводить с ней детей-полукровок, еще и почти невозможных!

Теперь еще и Баал будут в курсе моего небольшого намерения. Чтобы младший побочный член рода, да не ввел приемного отца в курс дела…

Дальнейшее показало, что в Салимзянове я сомневался зря: врачебной тайны тот не нарушил, но об этом я узнал очень сильно потом.

Пока же было воскресенье, выходной день: я собирался на свидание.

С кем?

На самом деле, с Таней получалась какая-то фигня.

С одной стороны, у нас с ней вполне себе роман… Да, вполне. Без подробностей, да?

С другой — она странная. Да, это говорю я, пржесидленец из другого мира. Мира, в котором мне было четыре века от роду, я превзошел науки, имел связи… Был совсем иной расы, пусть и именуемой точно так же, как здешня и нынешняя!

Так вот, странная у нас Таня. Даже для такого удивительного типа, как я сам.

Одни ее намеки — на какую-то общую тайну.

Понимание, что прояснять нельзя… Не напрямую.

Еще — будто бы девушка представляет из себя куда больше, чем кажется.

Я ведь собирался всем этим заняться всерьез! Планировал, отводил время… А, сами видите, что у нас тут творится и последнее время, и постоянно.

Свидание вышло… Просто блеск.

То есть — наоборот. Наша прогулка, беседа за столиком то ли кабака, то ли столовой, еще одна беседа, но уже за закрытой дверью моей квартиры… Что угодно кроме романтики! Или — как посмотреть.

Вот встретились, даже поцеловались: Таня смешно клюнула меня в щеку, а другого и не требовалось — не на публике.

Взялись за руки, пошли.

Смешно, наверное, смотрелись со стороны: не потому, что тролль и человеческая девушка, а так… Разница в росте, помните?

Нам, правда, было все равно: говорили, и о важном.

— Знаешь, ты очень сильно изменился, — в который раз завела Таня все ту же шарманку. — Я не то, чтобы перестала тебя узнавать, но будто…

— Будто мне разом стало четыреста лет? — я решил бить на опережение.

Под фонарем, как известно, темнее всего.

— Да! — как-то даже радостно согласилась девушка. — Не только возраст… Опыт. Будто из твоих глаз на меня смотришь ты же, но проживший долгую жизнь. И не одну!

— Это ответственность, — вздохнул я. — Клан, и не только. Детство кончилось, игрушки заброшены.

— Кстати, об игрушках, — сурово глянула на меня приемная дочь пещер и гор. — Тебе ни о чем не напомнить?

— На улице? — в тон ей спросил я. — При всех? Уверена?

— Ты прав, — признала девушка. — Давай о чем-нибудь другом.

— Но полезном? Давай, — согласился я. — Вот, например, был у нас один случай…

Вот взял, и рассказал девушке о вампирах. Точнее, вампире — том самом, птенце, залетевшем не в свое гнездо.

Зачем?

Тут несколько причин… Или поводов.

Таню нужно было отвлечь. Да, от того самого разговора, который девушка все собиралась начать всерьез, и от какового я — покамест, удачно — уклонялся.

Всем подряд чуял: там все слишком непросто.

То ли понимал, то ли обратно чуял — надо знать, о чем пойдет речь. Хотя бы догадываться. Пусть на касаниях, на, как говорит местная молодежь, минималках, но знать.

Казалось бы, поддакивай себе, и все — ан нет. Высокое искусство своевременного угука требует или великолепной, прямо женской, интуиции, или все того же понимания ситуации.

Сложно, да? Сам знаю, что непросто, но пока — так.

Вторая причина, она же — повод: я подумал о том, что подруга моя — какова угодно, но не глупа. Вдруг да посмотрит на случай с вампирами с другой стороны?

Рассказал.

Таня сначала засмеялась: это я постарался. Говорил в лицах, о себе — в третьем лице, сыпал остротами и метафорами… Зачем?

Короче, идут двое, он и она. Он ей что-то рассказывает, она звонко хохочет… Классика!

Вот пусть все и думают именно в этом ключе.

Мы снова шли по улицам Казани. Да, я помню, что тут она называется иначе. Похоже, но не так.

Только знаете что? Имел в виду я это вот различие.

Очень уж тут все знакомо, через одно к другому — похоже. Те же эмоции, часто воспоминания… Казань, пусть и не совсем.

Все одно, местные — те, кто попроще — так и говорят, с глубокой второй «а», будто фрондируя против старинного и глупого решения антинародной власти.

Скажете, я — не попроще? Вот фигу вам, и сверху гвоздик, чтобы кепка не слетала.

Простой я. Даже простонародный. Плоть от плоти, соль земли. Имею право так считать, вполне таким способен быть.

Прошли мимо Стражного Замка.

Эх, где-то тут, в бытность мою…

Стоп, а вот же оно! То же самое место, в том же самом доме, изнутри пахнет… Да ладно! Сосисками? Если еще и за стойкой — такой же эльф…

— Пойдем, — я положился на память иного мира и чутье мира этого. — Нам сюда.

— Что там? — удивилась девушка. — Ты, вроде, не ходок по злачным местам… Не теперь!

Вошли.

— Да будет вам известно, драгоценная, — эльф-за-стойкой бросил протирать бокал, и оборотился к нам обоим, — что злачным местом мой кабак не может быть никак!

Стало быть, слышал наш разговор: эльфы — они такие, и уши у них длинные да острые тоже не просто так.

— Это отчего же? — подбоченилась кхазадская падчерица.

— Странное дело, — лаэгрим говорил будто в сторону. — Вижу человечку, обоняю человечку, в тонких струнах волшебства… Обратно хуман. Слышу — гному!

— Бывает, — ответил я. — Однако, вопрос открыт. Отчего твое заведение, уважаемый, не назвать злачным?

Вот если он еще и ответит так же, как тот, другой… Поневоле уверуешь в переселение душ! А, ну да, конечно…

Вспомнился товарищ Менжинский. Стало немного совестно.

— Злак — это зерно. Хлеб, каша, — сказал эльф. — У нас хлеба нет. Во всем заведении — ни единой крошки… Разве что тот, что гости приносят с собой.

— Чем же здесь кормят? — будто решила подыграть Таня.

— Как — чем? — удивился эльф. — Сосиски, сыр, острый соус. Всегда одно и то же, иного не подаем!

То-же-самое. Один-в-один. Эльф только другой, но очень похож… Генеральная последовательность событий! Роль личности в истории! Эх…

Сытые шли вниз по улице: девушка призадумалась.

— Знаешь, Ваня, — вдруг заявила она серьезно. — Эта история с кровососами… Не все так весело, как мне смешно. Словно дергает что-то такое!

— Так, — мне стало невесело. — Ты о чем?

— Не было ли чего-то такого, что произошло в тот же момент? Того, чему ты должен был уделить внимание, но оказался занят?

— Отвлекали внимание? — догадался я. — Не.

Вам поясню: если это и был чей-то план — что вряд ли — слишком многое должно было совпасть. Если совпадения и вправду случились, каждое в свой срок, как планировал некий некто… Удача сего некты столь велика, что проще выбросить такое из головы — все равно ничего с этим не поделать.

Тане я сказал иначе. Прямо соврал, да.

— Не. Это была наша операция. Клана.

— А зачем? — и глазками так хлоп, хлоп!

— Знаешь про упырей? — спросил я вместо ответа.

— Конечно, — кивнула девушка. — Все знают. Только в черте сервитута одна большая колония и три малые. Вроде легалы, подати платят, кровь донорская…

— И ресурс еще. Хороший ресурс, полезный. Клану нужен, вот и втирались в доверие, мы к ним, — соврал я на голубом глазу.

Реакции я ожидал всякой. Недоуменной — в смысле непонимания «зачем». Негативной — тоже непонимания, но уже «как ты мог». Получил иное.

Девушка Татьяна смотрела на меня…

Нет, не смотрела. Взирала: с радостным восхищением в этом самом взоре.

Вцепилась мне в руку, приподнялась на носочках, ярко вспыхнула всеми своими веснушками, голос подала низкий, грудной: прямо волнующий.

Таким голосом лучшие из женщин признаются в окончательной любви до гроба — не уточняя, впрочем, чьего.

— Ты не забыл! Это все План, да? — вот что сорвалось с карминно-красных губ.

Зуб даю: первая буква в слове «план» звучала заглавной.

Надо было что-то ответить. Что-то такое, что не собьет девушку с настроя, и одновременно — даст ей понять: я ничего не забыл и полностью в курсе.

— Сама-то как думаешь? — иронически усмехнулся я.

И снова реакция оказалась страшно далека от ожидаемой.

Девушка Танечка расплакалась. Навзрыд.

Да вот, вам смешно, девушка рыдает, а успокаивать кому?

Решил доехать до дома — там, без лишних глаз и ушей, как-то сподручнее.

Такси нашлось сразу же: стоило махнуть рукой, как к тротуару спикировал приличного вида седан — с наглухо затемненными стеклами.

— Губкина десять, шеф, — сообщил я в приоткрытую дверь. — Напротив пельменной.

Сели в мобиль — оба на заднее сиденье. Ничего так себе, удобно. Много места, сиденья какой-то шершавой кожи, удивительно чистый кремовый салон…

Водитель тоже оказался удивительный — меньше всего я ожидал увидеть за баранкой черного урука.

Потом я удивился и в третий раз: вместо того, чтобы тронуть с места, шофер обернулся к нам — вернее, к Тане.

— По согласию? — вот что он спросил у девушки, как бы игнорируя меня.

— Д… да, — всхлипнула та.

— А чего ревешь? — не унимался землистого цвета клыкастый рыцарь.

— От… От радости, — уже более внятно ответила девушка.

— Силен мужик! — это орк сказал уже мне. — От радости… Силен!

Потом водила отвернулся к своему рулю, да и порулил вниз по улице с холма.

Добрались быстро — тут идти-то всего ничего, а уж на борту мобиля, да по неплохим дорогам городской части сервитута… Вот, мы дома. В смысле, я — дома, Таня…

Вот тут я крепко задумался. Очень крепко, но ненадолго — были сейчас дела более важные и срочные.

Час спустя Таня, здоровая и радостная, сидела напротив меня на кухне — через стол.

Да, кухня тут маленькая, почти крохотная, но стол — помещается. Сидеть за ним можно вдвоем! Или втроем, если немного потесниться.

— Я в курсе, — огорошила меня Татьяна. — Позиция властей — чушь. Сейчас катят бочку на кхазадов.

— Откуда? — удивился я. — Мне мои полковники такого не говорят!

— Твоих полковников не будят по три раза за ночь! Не гонят во двор в одной рубашке! — немного озлилась девушка. — Не обыскивают дом тоже по три раза, только на дню! Снага еще эти…

— Ну да, ну да, — понимающе покивал я.

Снага, так-то, народ страшно семейный: оттуда и численность. Десять спиногрызов на семью, пятнадцать — и это не предел!

Другое дело, что неженатый снажий мужик — это хана всему живому женского пола. Те же полицейские: рук распускать не будут, тем более при исполнении и под приглядом, но смотреть станут… Нехорошо смотреть. Сально. Масляно. Пусть даже и молча.

— Прибью, — посулил я, наливаясь дурной кровью. — Кто?

Дело такое: до моей женщины почти что домогались. Я буду не я, если…

Ладно. Сами все понимаете: это снова театр, ведь девушка Таня очень сильно ждет от меня реакции — именно такой.

Хотела — получи. Только чтобы потом без обид и прочих бабьих глупостей.

— Ой, Ваня, да не надо, — скромно потупилась человечка.

Взор же ее сказал иное: «Еще как надо», вот что.

К разговору мы вернулись битый час спустя.