Господин следователь. книга 14

Глава 22 Орден принцессы Ксении

После концерта, как водится, все ринулись поздравлять нас с успехом. Мужчины пожимали мне руку (аж заболела), женщины норовили прикоснуться к Лене, что-то прошептать на ушко.

Как я и думал — парочка каких-то сановников, а еще — непонятных дам, вытаращив глаза заприглашали нас в гости. Мол — Иван Александрович, Елена Георгиевна, а хорошо бы, чтобы вы посетили наш дворец, и попели нам замечательных песен.

Я даже из вежливости не стал ничего обещать. Песни исполняю только для тех, кого уважаю, пусть это даже девчонки из Анькиного класса. Или — если позовут в Женское медицинское училище, так спою. А петь каким-то неизвестным мне людям, пусть они и князья или графы — зачем?

Даже в царском дворце случаются заминки перед трапезой. Возможно, самовары решили подогреть, булочки перекладывают, фрукты моют. Или — конфеты у них не того сорта, который положен.

Словом — пришлось немножко подождать перед тем, как нас пригласят к столу. Придворные, должные принять участие в чаепитии, сбились в свои кучки, а Чернавские, включая юных фрейлин Ее Величества, образовали свою.

Конечно же, было любопытно, а что там в коробочках? А там очень красивые вензеля императрицы Марии, выполненные из золота и украшенные бриллиантиками. Если не ошибаюсь, сие называется шифром.

— И что, это мне теперь все время носить? — недоуменно поинтересовалась Анька.

У названной сестренки, в отличие от некоторых иных, выбившихся в высшие слои из низов, не было тяги к золотым украшениям. К всяким-разным побрякушкам Анна относилась довольно-таки равнодушно, хотя я еще помню, как девчонка хотела сберечь свои новые башмачки, в которых собиралась пройтись по Череповцу. Перегорела барышня, так это и хорошо.

Полина, судя по всему, более «подкована» в вопросах службы при дворе, поэтому ответила:

— Нет, шифр полагается носить лишь при исполнении своих обязанностей.

Меня же интересовало совсем другое.

— Ну-с, барышни, а как вы учиться дальше собираетесь?

Похоже, девчонки, в эйфории от случившегося, об этом пока не задумывались.

— Иван, я думаю, эти вопросы мы решим позже, — нахмурилась маменька. Видимо, госпожа Чернавская вспомнила, что Анечка — это не только ее воспитанница, но еще и студентка училища, в котором она начальствует.

— А мы прямо сейчас и спросим, — бодро заявила Аня. — Вон, государыня к нам шествует.

Я украдкой показал Аньке кулак — с вопросами не лезть, первой не заговаривать, соблюдать субординацию.

К нам подошла Ее Императорское Величество императрица Мария Федоровна. Следом за ней, словно торговые корабли в фарватере ледокола, двигались две старшие фрейлины, одной из которых графиня Левашова.

Все мои дамы моментально присели, сотворив книксен, мы с отцом обозначили поклон. Надеюсь, государыня не пришла, чтобы попросить обратно свое колечко? А вдруг оно ей слишком памятно? И так бывает. Но нет.

— Уважаемые Иван Александрович и Елена Георгиевна, — обратилась императрица к нам с женой. — Еще раз хочу сказать вам большое спасибо за песни. А еще хотела сказать, что вы самая замечательная пара из всех, что я видела когда-либо.

Разумеется, мы с Леной и сами знаем, что мы с ней замечательная пара, но услышать такое от постороннего человека, тем более, от жены государя, приятно.

— Ваше Императорское Величество, осмелюсь спросить — а как быть вашим новым фрейлинам с учебой? — спросила матушка и пояснила: — Анна обучается в Женском медицинском училище, а Полина — в гимназии мадам Бернс.

Подозреваю, Мария Федоровна уже решила для себя этот вопрос.

— Думаю, с учебой никаких препятствий не будет. Я попрошу госпожу статс-даму — графиню Левашову составить для мадмуазель Анны и мадмуазель Полины свободный график пребывания при дворе, — улыбнулась императрица. — Надеюсь, одно дежурство в два или три месяца не отнимет много времени от учебы?

— Благодарю, — склонила маменька голову, а барышни, как и положено — откоклечили попки и шаркнули ножками.

— Елена Георгиевна, кажется, вы успели поработать учительницей в Мариинской женской гимназии? И какие у вас впечатления?

Вопрос был из разряда дежурных, поэтому и Лена ответила соответствующе:

— Я рада, Ваше Величество, что приобрела этот опыт. Ученицы были самыми замечательными, коллеги тоже.

Я предполагал, что императрица сейчас еще разочек улыбнется, и уйдет, но тут завязался разговор, в котором приняли участие почти все женщины, за исключением Полины. Эта барышня, в отличие от своей единокровной сестрицы, ставшей сегодня дворянкой, не решалась говорить в присутствии августейших персон, а безбашенная Анька немедленно поделилась соображениями с главой Ведомства учреждений императрицы Марии о том, что в классических гимназиях барышням обязательно следует учиться не только математике и гуманитарным дисциплинам, но и естественным наукам. Ну да, естественная история изучается, но уж слишком она общая и поверхностная. Тут немного от биологии, там — от геологии, чуть-чуть химии. Нужно сделать химию отдельным предметом, да и биологию тоже. Как же гимназистки, желающие связать свою жизнь с медициной, поступают в Медицинское училище, не зная азов химии и биологии?

Мы с батюшкой поняли, что мы тут совершенно лишние, потому что, присутствующие дамы заговорили о таких высоких материях, что не было ни малейшей возможности вставить хотя бы реплику, показав, что мужчины тоже в чем-то разбираются. К счастью, спасение пришло от нашего властителя.

Государь император подошел к нам совершенно неожиданно, почти бесшумно, словно медведь, умеющий двигаться по буреломам так, что не хрустнет ни одна веточка.

Его Величество, смущенный наступившим молчанием, виновато улыбнулся супруге:

— Уважаемые дамы и господа, приношу свои извинения, но молодое поколение жаждет заполучить для разговора Ивана Александровича хотя бы на десять минут. Я обещал, что сумею его привести. Иван Александрович, вы же меня не подведете?

Ну да, когда это подданные своих императоров подводили? Что там полагается по этикету, если одного из собеседников уводит сам государь? Извиниться? Но я просто улыбнулся всем, а Леночке, персонально и пошел за императором, который повел меня в соседнюю комнату.

Молодое поколение было представлено самим цесаревичем, долговязым юношей в мундире без погон, а еще мальчишкой лет семи в матроске. Кроме того, присутствовала юная барышня лет девяти или десяти, с огромными глазами, а еще — молодой человек, лет двадцати, в форме мичмана.

Пока был концерт, младшее поколение дома Романовых я не рассматривал. Сидят какие-то дети, пусть и сидят.

Юноша в неопределенном мундире, как я понимаю — Георгий Александрович, тот, что в матроске — Михаил. Милая барышня, вероятно, великая княгиня Ксения. А мичман? Вероятно, тоже кто-то из великих, но где же их всех упомнить?

— Ксения Александровна, ваше приказание выполнено, — шутливо доложил государь. — Но я прошу не забывать, что у вас есть только десять минут.

Император Всея Руси ушел развлекать гостей, а я остался.

— Господа… — слегка поклонился я великим князья… — Ваше высочество, — обозначил я поклон маленькой, но уже великой княгине. — Готов отвечать на ваши вопросы, за исключением вопроса об авторстве песен и рассказов.

Великие князья слегка помешкали, а разговор начал молодой мичман.

— Иван Александрович, просим вас заранее простить, но у нас зашел разговор о рыцарях… Ее высочество Ксения считает, что рыцари существуют до сих пор, а мы думаем, что они перевелись еще давным-давно. Драконов нет, а сражаться с мельницами — это нелепо.

Видимо, старшенькие решили посмеяться над младшей сестрой. А я главный специалист по рыцарям? Но я займу позицию маленькой великой княгини.

— Я думаю, что права Ее Императорское Высочество, — сказал я. Обведя глазами молодежь, уточнил: — Рыцари никуда не делись. Но кто сказал, что они должны быть в доспехах? Например, лично для меня рыцарь — это защитник. Значит, это и мой дед, полковник Чернавский, погибший на Крымской войне. И мой другой дед — генерал Веригин, о котором вы наверняка слышали. Это и два моих дяди по матушке, которые не дожили даже до двадцати пяти лет. И мой отец, который записался в ополченцы и пошел воевать. А еще мой друг — череповецкий исправник Василий Яковлевич Абрютин, получивший орден святой Анны за Шипку.

Я сделал паузу, а Ксения спросила:

— Исправник Абрютин — это тот, кого вы закрыли собой?

И тут-то все знают. А, ну да, мне говорили, что слухи о смерти следователя дошли и до царских дворцов, и Ксения успела меня оплакать. Потом, разумеется, дошла и правильная информация.

— Ваше высочество, — вздохнул я. — Все так быстро случилось, что лучше не вспоминать. Пошли бы события по-иному, он бы меня закрыл.

Спеша перевести разговор на другое, сказал:

— А драконы, с которыми рыцари сражались — это только условность. Тугарин-змей, с которым дрался наш Алеша Попович, никакой не змей, а предводитель половцев. Три головы — это три отряда.

Великие князья с княгиней задумались, а я решил сказать то, о чем давно думал:

— Но для меня, Ваше Высочество, главные рыцари — это простые солдаты.

— Солдаты — скорее кнехты, — снисходительно заметил наследник престола. — Кнехты должны исполнять приказы.

— Соглашусь, но не совсем, — покачал я головой. — Рыцари тоже обязаны выполнять приказы. А кнехты — они за деньги служили, а наши солдаты за Россию жизнь отдают.

Ух, надо было сказать — а еще за государя императора, но опять об этом забыл. Поэтому, поспешно процитировал:

— Может, в Мурманске, может, в Крыму

Служат рыцари в серых шинелях,

Чтоб спокойней спалось тому,

Кто остался в гражданских постелях[1].

Опять лажанулся. Сейчас станут спрашивать — где такой Мурманск? Но нет, не спросили. Видимо, решили, что есть такой город в России.

Неожиданно, цесаревич вздохнул:

— А все-таки жаль, что больше нет рыцарских орденов. Есть своя прелесть быть рыцарем.

— Рыцарские ордена практиковали безбрачие, — заметил великий князь Георгий. Искоса посмотрев на брата, хмыкнул: — А вам, Николай, предстоит жениться, продолжить наш род, и произвести на свет будущего наследника.

— И нам с тобой предстоит произвести наследников! — важно изрек самый младший из Романовых, вызвав усмешку у старших. Нужно отдать должное — дети владели собой, поэтому, в присутствии постороннего, смеяться не стали.

И тут мне в голову пришла абсолютно дурацкая мысль.

— А почему бы Ее Императорскому Высочеству Великой княгине Ксении Александровне не основать свой собственный орден?

Молодежь с непониманием уставилась на меня, а я, коли уж начал эту мысль, продолжил:

— Это может быть орден святой Ксении, а Великая княгиня Ксения станет его хранительницей. Орден не станет накладывать на своих рыцарей никаких обязательств, за исключением одного — член ордена станет добросовестно исполнять свои обязанности, возложенные на него Господом и государем. Проще говоря — России служить. Ваше Императорское Высочество, — улыбнулся я маленькой Великой княжне. — По своему положение вы выше, нежели любая европейская принцесса, которая посвящала оруженосцев в рыцари. Если пожелаете, то я готов стать рыцарем вашего ордена.

Я прикоснулся к эфесу своей шпаги.

Шпагу, пусть она и чиновничья, при входе в дом, куда вас пригласили на обед или ужин, положено отдавать прислуге, за единственным исключением — трапеза у государя, за которой все присутствующие сидят с личным оружием.

— В таком случае — дайте мне вашу шпагу.

О чем я думал? Будь барышня повзрослей, она бы мило поулыбалась, а все сочли бы происходящее шуткой. Но барышне-то всего десять лет, и она всерьез ко всему отнеслась.

А тут уж и я дурак, потому что, не раздумывая, вытащил свою шпагу и, осторожно, эфесом вперед, передал ее Ксении, а потом и на самом деле встал перед девочкой на одно колено. А куда теперь деваться?

Под недоуменные взгляды присутствующих братьев, Ксения Александровна прикоснулась к моему левому, а потом и правому плечу, сказав:

— Иван Александрович! Нарекаю вас рыцарем ордена святой Ксении Миласской! Будьте храбры и великодушны!

Почему Ксении Миласской, а не Ксении Блаженной? А, наша еще не канонизирована.

— Иван Александрович, мне бы хотелось, чтобы наедине… — начала наша принцесса. Подумав, добавила: — А еще, чтобы в нашем узком кругу, вы меня именовали не Ваше Императорское Высочество, а просто Ксения. В крайнем случае — Ксения Александровна.

— Для меня это большая честь стать вашим рыцарем, — поклонился я.

Еще раз поклонившись милой барышне за оказанную честь и уже собрался принять свою шпагу обратно, как младший из Романовых — семилетний Михаил, завопил:

— Ксюша, а я?

С этими словами будущий командир Дикой дивизии плюхнулся перед старшей сестрой на оба колена.

Ксения Александровна посмотрела на меня, задумчиво спросила:

— А мой брат еще не слишком мал?

— Вы хранительница ордена, вам и решать, но рыцарство, на мой взгляд, не зависит от возраста, — дипломатично ответил я, а Ее Императорское Высочество, царственно кивнула и прикоснулась шпагой к одному плечу своего младшего братца, потом ко второму, произнеся формулу посвящения в рыцари.

Младший из дома Романовых на полном серьезе протянул мне руку и сказал:

— Иван Александрович, я прошу, чтобы вы и меня называли просто Михаилом… Позже, когда я вырасту, можно называть Михаилом Александровичем.

А дальше — я бы не поверил, но на колено перед сестрой опустился и сам цесаревич.

— Ксения, пусть вы присягали мне, как наследнику, но вы хранительница. Я почту за честь стать кавалером ордена.

А следом — Великий князь Георгий.

Мичман Александр тянул до последнего, но и ему ничего не оставалось делать, как встать на одно колено.

И каждый из Великих князей протягивал мне руку и просил называть попросту, без титулов.

И, только посвящение закончилось, раздалось озадаченное покашливание. Судя по звукам — самого нашего властелина. Похоже, он уже несколько минут наблюдает.

— Кхе-кхе… Прошу прощения, а разве не следует согласовать создание рыцарского ордена со своим государем?

И впрямь, неудобно получилось. Надо было спросить императора. Не рассердился бы. Великие князь застеснялись, пришлось брать удар на себя.

— Простите, Ваше величество, но иной раз интересные идеи приходят в голову спонтанно, — пожал я плечами. Посмотрев на смутившуюся Ксению, спросил: — А разве хранительница нашего ордена не хочет пригласить своего отца, а еще и нашего государя, стать командором ордена святой Ксении?

Государь император аж опешил от такой наглости, зато Ксения Александровна, посмотрев своими глазищами в глаза отца, спросила:

— Ваше Императорское Величество! Как хранительница ордена святой Ксении Миласской, прошу вас оказать нам великую честь и стать командором нашего ордена! Вы, как государь Всея Руси, не обязаны проходить посвящения и становиться на колено. Я вас просто прошу от имени всех рыцарей.

Его Величество вначале ошалел, потом затряс бородой. А потом вдруг сам опустился на одно колено перед своей дочерью и пробурчал:

— А что это, думаете, что я на колено встать не смогу?

Ксения Александровна, осторожно прикоснувшись к плечу отца клинком моей шпаги, сказала:

— Государь император! Мой любимый батюшка! Не прошу вас стать храбрым и великодушным, потому что вы и так храбры и великодушны! Нарекаю вас командором ордена святой Ксении!

Великая княгиня, отведя шпагу, еще и поцеловала отца в лоб.

Кажется, когда государь император вставал с колена, в его глазах заблестели слезинки. Может, мне просто показалось?

— А теперь, господа рыцари и госпожа хранительница, напомню — гости уже заждались, я увожу вашего первого рыцаря пить чай, — сказал император. Когда я попытался взять свою шпагу, то Его Величество отвел мою руку:

— Ваша шпага теперь останется у хранительницы нашего ордена. Хотя… — передумал он. — Отдадите ее потом, перед отъездом.

Я спрятал свой клинок и мы с государем пошли вперед. Следом за нами и все остальные, за исключением Михаила, которому пока не положено сидеть за общим столом, пусть даже там один чай.

— М-да, Иван Александрович, — вполголоса сказал император. — Умеете вы создать интересные ситуации. Не знаю, что мне теперь и делать? Хоть и на самом деле новый орден учреждай. Но теперь и меня попросту именуйте, если наедине — Александр Александрович.

Ага, новый орден, в котором все кавалеры — члены августейшей фамилии и примкнувший к ним судебный следователь без титула. Орден не орден, но какой-нибудь значок следует выпустить. Все-таки, не часто в Российской империи происходят такие случаи, когда дочки своих отцов в рыцари посвящали. Ну, пусть о том государь думает. Я уже давно понял, что он умный и умеет находить выходы из сложных ситуаций. А право называть государя по имени и отчеству, это тоже, своего рода, знак отличия.

Мы прошли в обеденную залу, где все уже уселись за длинный стол, а Анька делала мне страшные глаза, показывая, что мое место между ней и Леной.

Ага, козочка, решила, что император не увидит? Как же, он человек наблюдательный. Кажется, государя это позабавило.

— Бегите быстрее, иначе новая фрейлина императрицы вас ругать примется, — заметил император. — Видите, она уже к своим обязанностям приступила.

Александр 3 занял место во главе стола, рядом с августейшей супругой, мы дружно встали, чтобы поприветствовать Их Величеств и прочитать молитву.

После молитвы, государь Всея Руси не сел, подавая пример подданным, поэтому мы все молча стояли, посматривая на своего императора. А Вседержитель, обведя взглядом присутствующих, сказал:

— Уважаемые дамы и господа. Я собирался сделать это в другое время, но решил, что можно и сейчас.

Император сделал паузу, посмотрел на моего отца и заявил:

— Волею Господа нашего, и меня, самодержца Всероссийского, объявляю о том, что Его Высокопревосходительство, тайный советник Александр Иванович Чернавский, за его заслуги перед короной и Отечеством, произведен в графы Российской империи. Поздравляю вас, Александр Иванович.

Отец слегка опешил, а император улыбнулся и дополнил:

— Диплом и указ вы получите незамедлительно. А сейчас, по такому поводу следует подать нам шампанское.

Ух ты! Ежели отец теперь граф, так и мы с Леной теперь граф и графиня? Титул дают по нисходящей или как? Эх, по такому случаю можно и шампанского выпить.

Придворные и прочие лица дружно зааплодировали, а я, воспользовавшись моментом, чмокнул жену в щечку.

— Ленусь, я тебя поздравляю!

Лена у меня барышня скромная, но здесь и она, не удержавшись, ответила на поцелуй мужа.

— Ванечка, и я тебя…

— И я вас тоже поздравляю, — хмыкнула Анька. — Ишь, брат с сестрой нынче графьями стали. Целовать вас потом буду, сейчас не дотянуться.

Эх, Анька-Анька… Соглашалась бы на удочерение, теперь бы тоже в графинях ходила. А теперь придется прозябать в каких-то придворных дамах.

У нас с отцом еще одна бутыль от подарка князя Геловани осталась. Если устроить выходной и отпраздновать титул?

КОНЕЦ 14 КНИГИ.

[1] Слова почему-то приписывают Виктору Дорину (Петлюре). Но автор впервые услышал песню еще в 1986 году.