Господин следователь. книга 14

Глава 17 Формула любви

Все мои девчонки в гостиной, и все при деле. Полина, забившись в уголок, читает какой-то французский роман. Надеюсь, не Мопассан и ничего фривольного нет? Вот ведь, появилась в семье еще одна барышня, беспокойся теперь о ней.

Анна и Лена заняты переводом старого рецепта из букинистической редкости — «Pharmacopoea Rossica. Petropoli. 1778 год». Что там они отыскали, непонятно. Надеюсь, не пепел сожженного трупа и не кости покойника, измельченные в пыль? Их и при кашле использовали, и при поносе.

— Что-то полезное встретили? — поинтересовался я.

— Есть кое-что интересное, — кивнула Аня. Подняв глаза, сообщила: — В наших аптеках кремов для рук мало, да и дорогие они. Кремы либо из Франции привозят, либо из Австрии. Но везти далеко, поэтому не каждому по карману. Мы с Леночкой кое-что отыскали. Если дешево — станут брать не только барыньки и купчихи, но и горничные, и девушки, что на заработки приехали. Цыпки на пальцах у нас сметаной да маслом мазали, а в городе не у каждой такая возможность есть. А тут ничего сложного — ромашка, розмарин. Рекомендуют брать еще оливковое масло. А я думаю — нельзя ли его льняным заменить или постным? Если в небольшие баночки расфасовывать, а цену поставить, допустим, копеек в десять, так отбоя не будет.

Вспомнилась реклама и я произнес:

— Крем для рук устраняет раздражение и шелушение, активно смягчает и увлажняет кожу. Название предлагаю «Бархатные ручки».

— О, дай-ка я сразу и запишу, — встрепенулась Леночка. Записав, спросила: — А еще что-нибудь?

Лена в последнее время всерьез увлеклась фармацевтикой. Еще принялась изучать химию. Самое интересное, что у нее получается. Супруга, в отличие от меня, вообще человек серьезный. Коль скоро ее сделали младшим партнером фармацевтической фирмы — должна соответствовать. Недавно они с Аней заключили контракт на доставку из Крыма морской соли, пришлось «колдовать» над упаковкой и рекламным слоганом.

— Нежные и гладкие руки с новым кремом для рук, — хмыкнул я. Посмотрев на Аню, улыбнулся: — Крем по десять копеек, а банки стеклянные?

Стеклянная баночка сама будет стоить копейки три, если не пять. Их же специально заказывать нужно, везти.

— Ах, не подумала… — вздохнула Анька. — Если стеклянные — тогда придется по двадцать копеек брать. Но если ты баночку обратно приносишь, то пятнадцать. Сдаешь две пустые баночки — крем бесплатно. Потери будут, но они отобьются.

Ай да Анька. Всегда придумает какой-то интересный выход.

— Масло хоть подсолнечное, хоть оливковое, прогоркнет быстро. Может, вазелин или глицерин брать? — предложил я.

— Глицерин? — заинтересовалась Аня. — А ты формулу не помнишь?

Я захлопал глазами. Все формулы, которые знаю — это вода и спирт, да серная кислота.

— Все, что я помню, что глицерин — продукт обмыления жиров с чем-то. Он вязкий, а на вкус сладковатый.

— Глицерин… Мы его еще не изучали, но я о нем знаю… — призадумалась Анька, а я схватился за голову. Дурак я дурак!

— Аня, не надо глицерина! Пусть оливковое масло будет.

Поздно.

— Ваня, а с чего ты решил, что я сразу что-то взрывать стану? Я же слово дала.

— Братец и сестрица, может, вы и нам с Полиной скажете? — с некоторой обидой спросила Лена.

Я вздохнул, перевел взгляд на Аню.

— Ваня вспомнил, что из глицерина динамит делают, запереживал, — хмыкнула будущая медичка. — А динамитом у нас взрывы производят.

Я же успел слегка успокоиться. Вначале нужно получить нитроглицерин, а для этого уже промышленная лаборатория нужна, не чета той, что в Медицинском училище или у фармацевтов.

— Если Аня пообещала ничего не взрывать, значит, не взорвет, — уверенно заявила Лена. Подумав, добавила: — А если что-то взорвет случайно, так ведь не весь город?

А, это Леночка у нас шутит. И я верю, что весь город Анечка не взорвет.

У меня к девчонкам есть предложение, но у Ани что-то еще на уме.

— Ваня, а ты не можешь дать консультацию по юриспруденции?

— Попробую, — удивленно отозвался я. — Если сам не смогу — спрошу у коллег.

— Значит, если такая ситуация… Жена умерла, вдовец женился на другой женщине, потом он умер. Кому достанется наследство?

С чего это Аня такие вопросы задает? Замуж, что ли собралась за вдовца? Гражданское право знаю не слишком хорошо, но там столько всяких заковылин, что сами цивилисты путаются. С наследственным правом, с тем вообще беда. Крути, как хочешь. Как там определяется наследство? Если не ошибаюсь, это совокупность имуществ, прав и обязательств, оставшихся после умершего. Тяжбы за наследство годами длятся.

Но кое-что я все-таки помнил.

— Если есть дети мужского пола, то они получают бо́льшую долю, вдове, если мне память не изменяет, достанется одна седьмая из недвижимого, и четверть от движимого имущества. Но здесь имеется тонкость — если у покойного есть родовое имение, оно вдове никак не достанется, а отойдет детям.

— А если у покойного сыновей нет, и нет внуков от сыновей, а есть дочь, а у той внук? В смысле — сын дочери, — не унималась Анька. — Сын взрослый.

— Если на внука нет завещания, наследует дочь.

— А вдова?

— Если завещания нет, то она все равно получает вдовью долю.

— Но вдова ведь может отказаться от наследства в пользу дочери своего бывшего мужа?

Что-то мне вопросы не очень нравятся. Определенно, Анна что-то задумала. Явно, какая-то авантюра. Обдумывая, что здесь не так, почти на автомате сказал:

— Вдове не обязательно что-то указывать, в любом случае, доля того, кто отказался от наследства, переходит иным наследникам, вместе с имуществом, долгами и обязательствами.

Так, сопоставим данные, заданные сестричкой. Имеется вдовец. Судя по тому, что у него есть дочь, а еще взрослый внук — мужчина достаточно пожилой. И богатый. Ну, Анька, мартышка маленькая!

— Анна Игнатьевна, я тебя давно не лупил? Сейчас ты получишь, — пообещал я.

Полина, смирненько сидевшая за столом, испуганно округлила глаза:

— Аню нельзя лупить, она взрослая барышня. И братьям сестер лупить никак нельзя. И не за что ее лупить.

— Аню всегда полезно лупить, — парировал я. — Сейчас подушку возьму, и отлуплю. Ишь, что удумала…

Анна Игнатьевна, вместо того, чтобы испугаться (а когда она меня боялась?), обвела взглядом сестренок-подружек и гордо заявила:

— А я сразу сказала — Ваня обо всем догадается. Он у нас умный.

Я поискал глазами ближайшую подушку — на диване, но на ней разлегся Кузьма. Кота тревожить нельзя, придется вставать. Но тут в разговор вмешалась Леночка:

— Ваня, это не Аню надо лупить, а меня. Это я придумала.

Дальше состоялось то, что именуется «Немой сценой», пусть и актер представлен в единственном числе.

— Значит, прямо сейчас начну лупить подушкой любимую жену, — выдавил я из себя. — Кузьму перенеси на другое место, а мне подушку дай.

— Начнешь лупить Лену, я за нее заступлюсь, — хмыкнула Анька. — И Полина поможет. Верно, сестричка?

Бедная барышня совсем ошалела, но кивнула.

— Тогда я Кузьму отлуплю, и барышням будет стыдно, — укоризненно произнес я. — А Кузеньке скажу — мол, барышни от рук отбились, а тебе за них отвечать.

— Иван, то есть Ваня, ты это серьезно? — только и спросила Полина.

Анька прыснула, обняла сестричку и трагическим шепотом сообщила:

— Ваня, когда злой бывает, сразу подушку берет, и всех бьет. И меня, и Лену, и даже начальника. Но Кузьку еще ни разу не бил.

Я тяжко вздохнул, переведя взгляд на Леночку, спросил:

— Лена, тебя что, бешеная Анька укусила?

Супруга подошла ко мне, положила руки на плечи, поцеловала в макушку, и сказала:

— Ваня, мы с девочками просто рассматриваем разные возможности — как нам оставить Поленьку у нас? Ей шестнадцать, замуж выйти имеет полное право. А если станет замужней, то за нее будет отвечать муж, и в гимназию она больше ходить не должна, и в дом родительский не обязана возвращаться.

— А почему вы решили выдать Полину замуж за нашего деда?

— А потому, что Николай Федорович добрый и порядочный человек, — ответила жена. — Он все поймет, ему станет жалко сестричку Анечки. Обвенчается, и обижать нашу младшенькую не станет.

— И не будет настаивать на исполнении супружеских обязательств, — добавила Анька.

При этих словах прочие барышни, одна из которых вполне себе замужняя дама, смутились.

— Нет, девчонки, я уже понял — дед женится, сколько он проживет на свете — бог ведает, зато Полина станет свободной от семьи. А чтобы Полина Андреевна не выглядела меркантильной особой, она заранее напишет отказ от своей доли наследства.

— Так пусть дедушка Николай дольше живет! — встрепенулась Аня. — Хоть десять лет, а хоть двадцать. А имение тебе полагается, и особняк.

Вряд ли дед, доживший до восьмидесяти годков, проживет еще двадцать, но сколько-то лет он точно протянет. Про то, сможет ли исполнять супружеские обязанности — тут я не знаю, но существует еще множество факторов.

— А вы про маменьку подумали? — поинтересовался я. — Представляю, что она нам устроит. Нам же всем удирать придется. Мы-то с Леной с квартиры съедем, а вы куда денетесь?

— А мы сами себе квартиру снимем. Или у вас станем жить. Вскладчину — оно и дешевле. Зачем нам хоромы в два этажа? Снимем что-нибудь поскромнее — комнаток семь-восемь, нам больше не надо, — деловито сказала Анька и принялась подсчитывать. — Вам с Леной и одной комнаты хватит, куда вам больше? Ладно, пусть еще одна, под кабинет —он нам всем нужен, поставим там четыре стола. Еще одну надо под детскую планировать. Нам с Полинкой, точно, что и одной достаточно, только две кровати поставим. Братцу Леночкину комнату надо отвести — вы же говорили, что он у нас останавливаться будет. Прислуге и одной комнаты хватит. Еще одна для гостей. Да, еще гостиная, она же столовая. Печка будет — я вместо кухарки готовить стану. Еще немного — я стряпать разучусь!

Что мне всегда нравилось в Анне — ее умение приноравливаться к любой жизненной ситуации. Жила в деревне — там и всех-то комнат две штуки, потом у меня обитала. Выбилась в барышни — своя комната появилась, и прислуга. Но вряд ли ее смутит, если снова придется жить в деревенском доме, и управляться со своим хозяйством одной.

— А что скажут сослуживцы деда — дескать, старик женился на барышне, которая ему во внучки годится? Да, — спохватился я. — А деда-то вы как собираетесь уговаривать?

— Как-нибудь, — легкомысленно махнула рукой Анька. — Николая Федоровича я возьму на себя — он меня любит, а маменьку ты уговаривать станешь. Вот, доведись до тебя, разве бы отказал?

— Отказал бы, — уверенно сказал я. — Дед до сих пор свою жену — мою покойную бабушку любит, верит, что они встретятся. А если он по новой обвенчается — так уже и встречи не будет. А если будет, что он любимой скажет?

Девчонки призадумались, и с уважением закивали. Похоже, над этим аспектом они не задумались.

— Нет, замужество, это не вариант, — покачал я головой. Вздохнув, признался: — Если уж совсем честно, я сам о таком думал. Нет, своего деда как жениха для Полины я не рассматривал. Думал, отыскать какого-нибудь старичка, желательно из босяков, заплатить ему сколько-нибудь — рублей двадцать, а то и пятьдесят. Венчание провести тайно, но свидетельство о браке — то есть, метрическую выписку получить.

— А как нам такого старичка отыскать? — заинтересовалась Аня.

— Попрошу кое-кого — помогут, — многозначительно сообщил я.

Наверняка у Сыскной полиции есть на примете подобный кадр. Или Людвига Людвиговича попрошу подыскать. А есть еще более надежный человек в таких делах — моя череповецкая знакомая, «мостик» между добропорядочным следователем и здешним преступным миром. Но лучше этого не делать.

— Милые мои барышни, выдать Полину замуж, пусть и самый простой способ, но далеко не лучший. Можем мы и проблемы заполучить. Во-первых, Полине все-таки следует закончить гимназии.

— Иван, — начала Полина, потом поправилась, — Ваня, я хотела сказать… А зачем мне заканчивать гимназию? Я же работала ретушером, думаю, что службу я себе и так подыщу. Аня уже объявление нашла — в «Осколки» секретарь требуется, причем, согласны на барышню. И жалованье в двадцать рублей обещают.

— Полина, гимназию обязательно следует закончить, — твердо сказал я. — Быть сестрой, это не только права, но и обязанности. Твоя обязанность гимназию закончить. Если ты на бестужевские курсы соберешься поступать? Туда без аттестата не возьмут.

Полина, потупив глазки, сказала:

— Так вы и так из-за меня расходы несете, я думала — нужно самой на жизнь зарабатывать.

Три пары глаз недоуменно уставились на барышню.

— Полинка, мы же уже с тобой говорили? — удивилась Аня, потом обиделась: — Мы с тобой сестры, а Ваня брат. А ты сейчас о какой-то ерунде говоришь…

Кажется, Анечка обиделась всерьез. Вон, слезы выступили. Полинка сразу же кинулась обнимать сестричку.

Мы с женой не вмешивались. Сейчас девчонки пообнимаются, потом успокоятся.

— Ваня, а что во-вторых? — поинтересовалась Лена.

Я погладил руку любимой, лежащую на моем плече, и сказал:

— А во-вторых… Я сейчас не стану говорить, что с такими вещами, как венчание, шутить не стоит. А во-вторых, где гарантия, что Полина через какое-то время не встретит своего молодого человека, в которого влюбится? Может такое быть?

— Может, — сказала Лена, а Аня пожала плечами. Полина же оживленно затрясла головой — дескать, ни за что на свете. Ага, знаем мы вас, барышень. Если бы формула любви существовала…

— Встретит Полинка своего суженого, а кем она будет на момент знакомства? Замужней дамой. И что потом? Изменять мужу — пусть даже фиктивному, не очень и хорошо. Развестись, сами понимаете, у нас трудно. Так что, самый простой выход, девчонки, не обязательно самый лучший. Согласны?

Вся троица уныло закивала, а я опять подумал с досадой — вот, понабирал девчонок, а теперь думай — как выкручиваться?

— Будем думать, перебирать разные варианты. Придумаем, — уверенно сказал я. — А пока давайте-ка новую сказку придумаем. Вернее — не совсем сказку, а романтическую повесть.

Наверное, не случайно сегодня заговорили о формулах.

— Про любовь? — оживились девчонки. Вот, все бы им про любовь.

— Любовь там будет… А еще, я уже давно думал — как бы нам нашего Михаила Терентьевича использовать? — начал я. — Шикарный же персонаж получится, если его обыграть. Как вспомню его изречения: «К счастью, пациент умер, не дождавшись помощи медиков». Или — «Пуля, такая вещь, которая для организма вредна, да и удары тоже здоровью не способствуют».

— Это когда ты раненый лежал? — поинтересовалась Аня и кивнула Леночке: — Помнишь, как ты господина Федышинского хотела убить, когда он про Ваню ляпнул? Мол, если вашего Ваню убили, куда спешить? Не помню, чтобы покойники от лекарей убегали. Живые — было дело.

— Еще бы… — фыркнула супруга. — Убила бы, если бы Ванечку не надо было спасать.

— А это вы о чем? — не поняла Полина. — Вы Ваню спасали? Как?

— Как-нибудь потом расскажем, — пообещал я.

— Да, расскажем, но ты пока Ваню не сбивай.

— Вкратце, сюжет таков — в Санкт-Петербурге, во времена матушки Екатерины, пребывает граф Калиостро. Разумеется, проводит спиритические сеансы, беседует с покойниками, возможно золото получает из свинца. Потом он делает какую-нибудь глупость… Или кражонку совершает. Пришлось срочно ноги уносить в сторону Европы.

Я призадумался — что бы такое мог сотворить Калиостро, а Аня уже деловито предложила:

— Украл корону Российской империи.

У Леночки сразу возникла другая идея:

— А лучше — сделал копию с коронационной короны императрицы, и теперь всем показывает.

— Подумаем еще, — кивнул я и принялся пересказывать сюжет фильма Марка Захарова: — Калиостро вынужден убегать, потом заедет в поместье, где умирающий старик, у него дочка Машенька. Пусть эта дочка даст согласие стать женой Калиостро, если тот вылечит ее тятеньку. А Калиостро считает, что любовь — это математический расчет, а если составить правильную формулу работы сердца, то любая женщина сможет полюбить любого мужчину. Ну, и наоборот.

— Потом появится молодой человек, вроде Медведя, и спасет Машеньку, — догадалась Лена.

— Почти так. Будет молодой человек — племянник помещицы. Парнишка начитался книг о любви, и у него крышу снесло. Решил, что любовь — состояние неземное, потом взял и влюбился в статую. Вот тут тетушка и позовет врача — копию нашего Федышинского. Тот и начнет изрекать — дескать: «Голова предмет тёмный и исследованию не подлежит».