Жена по договору, или Тайна поместья Фортайнов

Глава 29

Невероятно! Каждый их шаг был четко спланирован! Но теперь это уже не имеет значения. Самое важное сейчас — яйцо. Что эти сумасшедшие фанатики хотят с ним сделать? Для чего нужен ритуал?

Я не отводила глаз от каменной скорлупы, которая, казалось, вот-вот расколется, являя маленького дракона. Неужели ему тоже уготована участь жертвы?

Моя душа раскалялась, поджигая нутро. В груди словно полыхал костер, и с каждым вдохом его пламя становилось все сильнее.

Никос завершил начертание рун, достал из-за пояса кинжал и стал приближаться. Я вся сжалась, но мое внимание было сосредоточено на Оскаре и его дочках, которые так и стояли на краю источника.

— Когда крылатые д у ши вернутся в чужих телах, по земле разольется иномирная сила, — начал дед, монотонно растягивая слова. — Она пробудит источник, что крепко спал в колыбели, ставшей когда-то склепом. Каменный страж встретит вождя, и когда тот откроет сердце для истинной, из оков смерти родится дитя, протрубив о начале драконьей эры.

Я метнула на него взгляд. Он повторил слова пророчества, о котором рассказывал мне в сторожке лесничего. А теперь остановился напротив, перекрывая собой вид на мое дитя, и внимательно смотрел на меня, не моргая. Чем невероятно бесил!

— И что? Я должна воспламениться от этого набора букв?

— «Когда крылатые души вернутся в чужих телах» — вот разгадка твоей сущности, хозяйка. На самом деле ты — захватчица ее тела! Пришелица. Настоящая Амелия Фортайн давно мертва.

Какой догадливый, надо же! Меня прямо распирало изнутри. Я дернула головой и максимально сдвинулась вправо, дабы вернуть обзор на яйцо.

Никос продолжил:

— «Она пробудит источник, что крепко спал в колыбели, ставшей кода-то склепом», — он развел руки в стороны. Лезвие кинжала блеснуло в свете волшебных огней, витавших под потолком. — Я изучил это место. Оказывается, здесь когда-то была драконья кладка. Видимо, застрявшая здесь самка огнедышащих тварей сдохла прямо на своих нерожденных выкормышах.

Меня передернуло. Стало так мерзко от его слов, что к горлу подкатила тошнота. Нечто огромное и горячее шевельнулось внутри, а пространство вокруг вдруг обрело красноватый оттенок, словно я смотрела сквозь цветные стекла очков. Теперь мой взгляд был направлен в упор на деда, я больше не пыталась разглядеть происходящее за его спиной.

Он склонил голову на бок и зачем-то сделал небольшой шаг назад, прежде чем сказать:

— Эта пещера — отличный склеп. Вот только вышла осечка, не все яйца оказались мертвы. Это невероятная удача, учитывая, сколько им веков! И подтверждает истинность дальнейших слов пророчества: «Из оков смерти родится дитя»… Я видел трещину в скорлупе, Амелия. Его появление на свет ознаменует начало драконьей эры. Позволить это — положить конец Ордену Спасителей, да и всем миру.

Я сжала кулаки, натянув веревки до предела. Оттенки красного вокруг стали насыщеннее, даже свет от фонарей теперь был кровавым. В мыслях стояла удивительная пустота, а сердце билось пугающе быстро.

Кажется, я перестала быть самой собой, превратившись в кого-то иного.

Никос резко отвернулся и быстро приблизился к яйцу. Стал боком к нему, занес кинжал и зыркнул на меня.

— Заклятье расколет эту глыбу, а клинок пронзит спящую внутри тварь. Кровь активирует ритуал, и для тебя тоже навсегда погаснет свет, пришелица.

Его рука двинулась вверх и… время застыло.

Мое сердце и дыхание — тоже.

Я обратилась в один сияющий алым сгусток энергии! Он рос, рос, рос, вышел за пределы моего тела и вспыхнул мириадами звезд. Веревки опали с моего тела, обратившись в пепел. Я подалась вперед и поняла, что нахожусь внутри… призрачного дракона! Он был соткан из света, алых всполохов, золотых и белых звезд, а я была его сердцем. Его душой.

Время пришло в движение.

Я закричала, вкладывая в этот крик всю себя. Горе своего прошлого, боль потери родного мира, скорбь утраты истинной пары и любви, что оказалась разбита далеким взрывом вселенских порталов.

Они выбросили меня сюда, прямо на эти скалы.

Они обрекли на смерть моих детей.

Они разрушили все, что мне было дорого и превратили в каменную статую, накрывшую собой кладку яиц. Я отдала всю свою магию, силу, жизнь в надежде на то, что хоть один из моих малышей выживет. Хоть одному будет этого достаточно, дабы протянуть до лучших времен…

Вот, эти времена наступили, а его собирается убить мерзкий, гадкий человечишка!

Призрачный дракон распахнул пасть, но вместо крика из нее вырвалось пламя.

Голубое, пронизанное молниями белого света.

Волна этой магии снесла всех, кто оказался на линии огня и отбросила прочь, далеко за пределы источника. Судя по крикам, они были еще живы. Кто-то возвращался, собираясь довести дело до конца. Неужели на такой исход событий у Никоса тоже был план?

Я упала на колени и устремила взгляд на яйцо.

Раздался треск. Скорлупа содрогнулась и разломилась на неровные части.

За вспышкой яркого золотого света я не смогла ничего разглядеть, а потом ощутила сильное давление на грудь. Охнула, схватившись за сердце. Это Никос швырнул в меня заклинание! Черные сети магии опутывали, словно липкая паутина, и каждое касание этой субстанции незащищенной кожей, было подобно ожогу от раскаленной проволоки.

Я принялась скидывать ее, но лишь обжигала руки. Призвала магию — та осталась во мне, словно в клетке.

Не знаю, что это за проклятье, но оно подавляло драконью силу!

Очень скоро мой призрачный дракон истончился и исчез, а я завыла от невыносимой боли, пронизывающей каждую клеточку моего тела.

Неужели зло восторжествует? Никос доведет дело до конца и завершит страшный ритуал?

Дед, не теряя времени искал кинжал, который выронил, видимо, когда голубое пламя отшвырнуло его прочь. Стены пещеры отражали женский плач и мужские ругательства. Одна из дочерей Оскара явно пострадала, но он не отвлекался на помощь ей, а уже шел в мою сторону.

Я пыталась разглядеть за светом, что куполом накрыл расколотое яйцо, хоть какое-то движение. Напрягала слух, дабы сквозь какофонию чужих голосов различить звуки новорожденного дракона.

Но ничего не слышала.

А может, от боли просто не могла сосредоточиться.

Краем глаза я с ужасом увидела, как Никос выпрямился, отыскав-таки свой кинжал. Лезвие отражало мерцание, а его рукоять светилась кроваво-красным. С другой стороны, огибая озеро, приближался Оскар.

Я дернулась, попыталась сбросить с себя проклятую сеть, но та лишь стала тяжелее, придавливая меня к холодному крошеву камней под ногами.

— Все, отбарахталась, пташка, — прохрипел Никос, тяжело шагая к скорлупе.

Отбросил носком ботинка каменные чешуйки, махнул ладонью, развеивая золотое свечение. Я с ужасом увидела на камнях… ребенка. Обычного человеческого младенца, сучившего ножками и доверчиво тянувшего ручки вверх, к возвышающемуся над ним колдуну. Тот скривился и сплюнул в сторону, словно увидел склизкого монстра. Я заметалась в паутине и снова закричала.

— Не тронь его! Оставь! Только посмей причинить вред!

Голос сорвался и последние слова я просипела, едва узнавая свой голос. Слез не было, но глаза болели так, словно под веки насыпали песка.

И тут пещера содрогнулась.

Стены завибрировали, как стенки колокола после удара. Все замерло. На секунду колом встала тишина. А потом грохнул взрыв! Пыль и дробленый щебень смешались с полыхнувшим сверху пламенем.

Гул огня наполнил пространство, являя еще одного дракона. Такой же призрачный, как у меня, сотканный из звезд и скоплений света — словно явившийся прямиком из безграничного космоса! Зверь пронесся над нами, прямо на глазах становясь настоящим, из плоти и крови.

Взмахнули черные крылья, сверкнули длинные когти.

Дракон схватил Никоса огромными лапами и швырнул в зеркальную гладь источника. Его воды вдруг поменяли цвет, превращаясь в огонь. Воздух пронзили вопли сгорающего заживо человека.

Тяжесть проклятой паутины исчезла.

Я с трудом пошевелилась, ощущая жгучую боль каждым участком кожи. Мазнула угасающим взглядом по младенцу и провалилась в пугающее небытие.