Небесный воин. Книга 2. Железный аргумент

Часть 1 Глава 4

Следующее утро в столице выдалось ясным и прохладным. Солнце, еще не набравшее полную силу, золотило крыши дворцов, а легкий ветерок шевелил вывески лавок и кабаков. Ярослав, оставив свой привычный красный кожаный плащ и длинный палаш в особняке Дагара, облачился в простую стеганую куртку и накинул капюшон плаща, скрывший гриву иссиня-черных волос. Это в Приграничье, где пересекались многие народы варварского юга и степного запада, его броская внешность не вызывала особого интереса, а в Аннаполисе на высоченного черноволосого Сихара почти все окружающие косились с неприкрытой враждебностью. А Краснов решил сегодня, не привлекая внимания, побродить по городу, посмотреть достопримечательности, изучить его проспекты и улочки, заглянуть в таверны и кабаки, познакомиться с людьми: торговцами, солдатами и наемниками.

Сразу после выхода из аристократического квартала Ярослав попал на широкий бульвар, вымощенный гладким серым камнем. По обеим сторонам тянулись высокие дома с узорчатыми балконами, на первых этажах размещались лавки ювелиров, книжные магазины с витринами, заставленными фолиантами в кожаных переплетах, кондитерские и чайные. В воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба, смешанный с пряными нотами южных специй. Жизнь на бульваре просто кипела, сотни мужчин и женщин перемещались от магазина к магазину, пили чай со сладостями под полотняными навесами, степенно беседовали, бесцельно прогуливались вдоль куртин розовых кустов. Бульвар предназначался для досуга чистой публики среднего уровня — небогатых дворян и богатых купцов. Краснов в своем простеньком наряде казался здесь чуждым элементом.

Ярослав замедлил шаг, пропуская мимо себя группу студентов в синих мантиях — они громко спорили о чем-то, размахивая руками. Вдруг его взгляд зацепился за знакомую фигуру в толпе.

— Твою мать, Однорукий Боров! — буркнул себе под нос Ярослав. — А ты, урод, что здесь делаешь?

Мужчина шел быстро, не оглядываясь, явно торопясь по важному делу, его массивная фигура выделялась среди изящных горожан. Лицо Борова было напряжено, а единственная оставшаяся рука прижимала к боку большую холщовую сумку.

Ярослав нахмурился. Последний раз он видел Борова в Рипусе, казалось, что в прошлой жизни. Ему удалось сбежать вместе с хозяином. Но куда он так целенаправленно топает? Не раздумывая, Ярослав двинулся следом, держась на почтительном расстоянии.

Боров свернул в переулок, где тень от высоких домов полностью скрывала мостовую от солнца. Воздух здесь был спертым, пахнул сыростью и дешевым вином. Ярослав прижался к стене, следя, как его цель пересекает небольшую площадь и направляется к мосту через темный и мутный канал, который служил границей между богатыми и бедными кварталами.

Боров перешел мост и свернул к низкому зданию с вывеской «Старая крыса» — кабаку, который явно не пользовался популярностью у благородной публики. Каменные стены, почерневшие от времени, были испещрены выбоинами и царапинами. Над дверью висел покоробленный деревянный щит с изображением крысы, держащей в зубах кубок — краска давно облупилась, оставив лишь блеклые пятна. Сквозь запотевшие стекла пробивался тусклый желтый свет масляных ламп. Идеальное место для тех, кто не хочет быть замеченным.

Дверь длинно и раскатисто скрипнула, пропуская однорукого внутрь. Ярослав подождал несколько мгновений, затем подошел ближе. Через грязное окно он разглядел внутри лишь смутные силуэты. А узнать, что там делает этот гаденыш, было необходимо, значит, придется рискнуть быть узнанным.

Ярослав задержался у входа, надвигая капюшон поглубже на лицо и ссутулив плечи. Затем глубоко вдохнул, почувствовав, как в груди зажигается знакомое предчувствие опасности. Резко дернул дверь на себя и вошел внутрь, стараясь ступать бесшумно, словно подкрадываясь к врагу. Теплый, спертый воздух ударил в лицо — тошнотворная смесь запахов прокисшего вина, подгоревшего сала и немытых тел. Пол под ногами слегка пружинил от слоя грязи и опилок, притрушенных сверху, чтобы впитывать пролитую выпивку.

В этот ранний утренний час кабак был почти пуст. В дальнем углу дремал пьяница, уткнувшись лицом в липкий от грязи стол. У стойки двое оборванцев тихо переругивались из-за последней монеты. Боров уже сидел за угловым столом, спиной к стене, положив сумку перед собой. Напротив него устроился довольно упитанный мужчина в потертом дорожном плаще. Даже со спины было видно, что незнакомец загорелый почти до черноты.

Ярослав выбрал столик в тени, в десяти шагах от них, и опустился на скрипучую лавку, повернувшись к Борову спиной.

— Эй, красавчик! — хриплый голос хозяйки, женщины с лицом, напоминающим сморщенное яблоко, донесся со стороны стойки. — Чего будешь?

— Вина, хозяйка! — слегка заплетающимся языком, сказал Краснов. — Сушняк замучил, выручай!

Хозяйка насмешливо фыркнула, но уже через мгновение перед ним появилась глиняная кружка с какой-то мутной жидкостью. Ярослав сделал вид, что пьет, но лишь смочил губы. Он напряженно прислушивался к разговору мужчин.

— Ты опоздал! — голос загорелого мужчины был тихим.

— Ну, ты же не успел соскучиться? — хихикнул Боров. — Принес свитки?

— Они здесь, — ответил загорелый.

— Погоди, не доставай! — сказал Боров. — Я все равно в них не разбираюсь. Хозяин сам проверит их дома. Предупреждаю тебя: мой хозяин будет очень недоволен, если ты подсунешь ему какую-то туфту! А когда он недоволен, у виновных слетают головы!

Они замолчали. Ярослав наклонился, делая вид, что поправляет сапог, но уши его ловили каждый звук.

— Твой хозяин останется доволен: это действительно архив Храма Карса! — прошептал загорелый мужчина. — Он платит за стоящий товар.

— Ладно, Хефрер, — Боров усмехнулся. — Вот твои деньги.

Ярослав почувствовал, как по спине пробежали мурашки — он вспомнил загорелого: Это был высший жрец Храма Карса-отступника Хефрер, второе лицо в иерархии после Патриарха. Хефрер самым первым сбежал из Храма на волне паники, запущенной Ярославом накануне устроенной бойни. И, вероятно, при бегстве прихватил какие-то свитки из архива. Но весьма сомнительно, что относящиеся к «Жезлу жизни». Похоже, что Хефрер, нуждающийся в деньгах, пытается сейчас подсунуть денщику Рона Турвиля какую-то подделку.

Послышался звон монет, когда Хефрер проверял содержимое кошелька.

— И что теперь? — спросил бывший жрец. — Турвиль думает, что сможет собрать «Жезл жизни» заново?

— Он верит! — значительно произнес Боров.

— Но установка разрушена! Она полностью выполнила свое предназначение — воскресила бога и просто рассыпалась на мелкие куски. Насколько я знаю, от нее только проволочный каркас остался, а кристаллы, которые выполняли основную работу, превратились в пыль. На их изготовление уйдет не одна сотня лет!

— Мой хозяин считает, что установка заработает! — резко ответил Боров. — А он никогда не ошибается! На вашего бога ему насрать! Хозяину нужна армия опытных и верных воинов для смены власти в Империи.

Ярослав сжал кулаки. Чтобы успокоится, он медленно поднял кружку и машинально сделал большой глоток. Мерзкая жижа, не имеющая отношения ни к вину, ни к пиву, обожгла рот и попала в дыхательное горло. Краснов закашлялся.

Хефрер резко обернулся на звук.

— Он нас подслушивает! — заорал бывший жрец. — Убейте его!

По этой команде оборванцы у стойки одновременно выхватили ножи, а пьянчуга в углу резко поднялся и извлек из-под стола боевой топор. Похоже, что Хефрер пришел на встречу с Боровом, предусмотрительно прихватив группу поддержки.

Ярослав не стал ждать, когда враги приблизятся. Он неторопливо встал и достал из-за пазухи «Дезерт Игл». Позолоченный ствол бросил на грязные стены кабака сверкающие блики. Но, как это всегда случалось, никто из местных не воспринял пистолет, как угрозу.

— Трындец вам, ублюдки! — весело сказал Краснов, и, приподняв «Орел» двумя руками, мягко нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела оглушительно разорвал затхлую тишину кабака. Вспышка ослепила в полумраке. Первая пуля вошла в лоб ближайшему оборванцу, разбрызгав мозги по стене. Он дернулся, как марионетка с оборванными нитями, и рухнул на загаженный пол. Его напарник с визгом бросился за стойку, в тщетной надежде там спрятаться. «Дезерт Игл» несколько раз плюнулся огнем, пули пятидесятого калибра свободно прошивали тонкие доски — спасения за стойкой быть не могло.

Фальшивый «пьяница» с топором рванул вперед, дико крича. Ярослав развернулся на каблуках, выстрел снес нападающего, он улетел в угол, опрокинув скамейки.

— Сволочь! — взревел Боров, опрокидывая стол. Его единственная рука метнула в Ярослава тяжелую глиняную кружку.

Краснов инстинктивно пригнулся. Кружка звонко разбилась за спиной. «Орел» рявкнул в ответ, пуля пробила столешницу и тело за ней, раздробив позвоночник. Боров завыл неожиданно тоненьким голоском, судорожно хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

— Гори в аду, мразь! — прошептал Ярослав и выстрелил денщику Турвиля точно в раззявленную пасть.

Вой оборвался.

Хефрер, бледный как мел, пятился к выходу, судорожно сжимая кошель с монетами.

— Нет-нет-нет… — бормотал он, не отрывая округлившихся глаз от Краснова. — Яр… Призванный герой… Пощади!

Ярослав медленно перешагнул через корчащегося в агонии Борова.

— Ты ошибся, жрец! Не стоило тебе приезжать в Аннаполис и связываться с Турвилем! Сам же сказал — «Жезл жизни» не восстановить.

— Я не виноват! — заорал Хефрер. — Мне всего лишь были нужны деньги! Я продал ему финансовые ведомости Храма за последние десять лет — бесполезные бумаги! Ничего связанного с «Жезлом жизни» у меня никогда не было!

Хефрер рванул к выходу. Ярослав хладнокровно выстрелил, почти не целясь. Пуля вошла Хефреру между лопаток. Бывший жрец сделал еще два шага, и даже схватился за ручку двери, но тут его лицо исказилось от боли, ноги подломились, и он мягко завалился на бок, загородив своей тушей проход.

Краснов подошел к телу, перевернул его сапогом. Глаза Хефрера были широко раскрыты, в них застыла обида.

— Вот и свиделись, — пробормотал Краснов, подбирая выпавший из мертвых пальцев кошель.

Затем Ярослав неторопливо и осторожно, не опуская пистолет, осмотрел помещение. За простреленной стойкой лежал второй оборванец — три пулевых отверстия в груди, лицо залито кровью. Хозяйка валялась рядом, держась за разорванный живот. Ее сморщенное лицо волшебным образом разгладилось после смерти.

— Прости, старушка. Тебе надо было лучше подбирать клиентов.

Перед уходом Ярослав поднял холщовую сумку со свитками. Финансовые ли там отчеты, или приемы нового призыва бога — разберутся позднее. В довершение разгрома, Краснов опрокинул несколько ламп. Масло разлилось по деревянному полу, смешиваясь с кровью. Первые языки пламени лизнули стены, когда он выходил на улицу.

Переходя по мосту через канал, Ярослав обернулся. Кабак пылал, как факел, черный дым столбом поднимался в небо. В окнах мелькали оранжевые языки пламени. Где-то невдалеке уже слышались крики «Пожар!», но Ярослав знал — к приходу первых огнеборцев от «Старой крысы» останется лишь груда пепла.

Темнота уже опустилась на Аннаполис, когда Краснов вошел в кабинет Дагара. Комната была освещена лишь несколькими магическими шарами, отбрасывающими мягкий голубоватый свет на дубовый стол, заваленный картами и донесениями. За окнами, в черноте ночи, мерцали редкие огни фонарей — город засыпал, но здесь, в сердце особняка, работа не прекращалась.

Граф сидел, откинувшись в кресле, пальцы сложены в замок перед собой. Его лицо было усталым, но взгляд оставался внимательным, как всегда.

— Ну что, Ярослав, как твоя «прогулка»? — улыбнулся Дагар. — Мне доложили, что в городе произошли убийства и пожары! Твоя работа?

Ярослав тяжело опустился в кресло напротив, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль с ресниц.

— Интересная вышла прогулка, Игорь Петрович. Встретил старого знакомого.

— Кого именно?

— Однорукого Борова.

Дагар слегка приподнял бровь, но не удивился.

— И куда же он тебя привел?

— В кабак «Старая крыса» в бедняцком квартале. Там сидел Хефрер — высший жрец Храма Карса. Он самым первым сбежал их Храма, накануне устроенной мной бойни. Потому и уцелел.

Тень пробежала по лицу Дагара. Он медленно выпрямился, отодвинув от себя стопку бумаг.

— И что он делал в Аннаполисе?

— Продавал Борову архив Храма. Сам я эти бумажки прочитать не смог, ибо безграмотный и вообще малокультурный! Хефрер сказал, что это всего лишь какие-то финансовые отчеты, не имеющие к «Жезлу жизни» никакого отношения. Видимо, пытался обдурить Турвиля. А может соврал мне…

Ярослав достал холщовую сумку, вывалил на стол свитки. Дагар медленно развернул один, второй, третий… Отбросил свитки, и машинально вытер пальцы о платок.

— Я тоже ни хрена не понимаю, вижу только, что записи велись на древнем доимперском языке. У меня есть знакомый специалист по нему, прочитаем, разберемся, кто кого надурить пытался. А тебе, Ярослав, уже пора бы выучить местную письменность — ты же теперь не простой наемник, а офицер Внутренней стражи!

Ярослав скривился, словно хлебнул давешнего мерзкого пойла из «Старой крысы», но послушно кивнул — граф был абсолютно прав, ему было необходимо научиться писать и читать.

— Что стало с Боровом и Хефрером? Тебе ведь не удалось провернуть всё тихо, не привлекая внимания?

— Вам же уже доложили о пожаре. «Старая крыса» сгорела. Вместе с фигурантами. — Ярослав усмехнулся. — Вы правы, Игорь Петрович, незаметно подслушать их разговор не вышло. На меня напала охрана Хефрера. Пришлось пристрелить всех.

Дагар медленно встал, подошел к окну.

— Значит, один из высших жрецов Карса больше не проблема… Но ты говорил, что пять лет назад из Храма сбежал не один Хефрер.

— Трое или четверо тамошних генералов «встали на лыжи». Разбежались, как тараканы, прихватив какие-то бумаги, серебро и по десятку верных людей. Не думаю, что они могут быть опасными — к работе установки «Жезл жизни» эти жрецы никакого отношения не имели. Главными знатоками были Верховный и Тарх, но оба сдохли.

Дагар обернулся, изучая Ярослава.

— Ты уверен?

— Насколько можно быть уверенным в мертвецах. У моего «Пустынного орла», Игорь Петрович, все-таки пятидесятый калибр — люди не выживают после попаданий в них пуль весом в двадцать грамм! — даже немного обиделся Ярослав.

— Ладно, ладно… Орел… — граф поднял руки в примирительном жесте. — Я в твоем таланте убивать и мощи пистолета больше сомневаться не буду! Но все равно дам команду тайной полиции поискать в Аннаполисе бывших высших жрецов. Раз уж в столицу принесло Хефрера, то, вполне вероятно рядом могут быть и остальные. К нашей удаче, у этих генералов, как ты выразился, бросающаяся в глаза внешность.

— Хефрер сказал перед смертью, что восстановить «Жезл жизни» невозможно — он, якобы, отработал свою программу, воскресил Карса и самоуничтожился. — Сказал Ярослав. — Этот ублюдок Рон не способен собрать даже детский пазл, не то, что магический артефакт. Но Боров был уверен, что его хозяин сможет вернуть «Жезл» в рабочее состояние. Я, Игорь Петрович, может и дую на воду, обжегшись на молоке, но все равно сходил бы в особняк Турвилей и проверил, как там поживают уцелевшие жрецы и в каком состоянии находятся обломки установки. Если мы не можем провести обыск, действуя официально, то надо это сделать тайком!

Тишина повисла в кабинете, нарушаемая лишь потрескиванием углей в камине.

— Тайком? — усмехнулся Дагар. — Можно, попробовать… Только после тайного обыска особняк герцога не поджигай, как этот сраный кабак сегодня! Впрочем, поручу это ответственное дело другим людям. Твоя стихия, Ярослав, не секретные операции, а тотальное разрушение!

Ярослав хмыкнул, откинувшись в кресле.

— Что будем делать дальше, Игорь Петрович?

Дагар задумался, его взгляд скользнул по карте, разложенной на столе.

— Надо подтянуть в столицу верные мне войска! Под видом создания Внутренней стражи. Я уже отправил приказы о передислокации твоим приятелям Тукеро, Бергу и еще парочке проверенных командиров наемных отрядов. Их место в Рипусе и Дарне займут гражданские чиновники и пограничники. Всего я планирую собрать под своей рукой около тысячи ветеранов. С такими силами мы подавим в Аннаполисе любой бунт. Но они прибудут сюда не ранее, чем через пару недель. И это время нам нужно действовать максимально осторожно, чтобы не спровоцировать Турвилей и тех, кто за ними стоит, на открытое выступление.

— Вы считаете, Игорь Петрович, что Турвилями кто-то командует?

— Старый герцог никогда не был самостоятельной фигурой, а уж его сынок-бастард и подавно! Сам же говорил, со слов Сторми, что Рона послали к Хьюэру для установления связей с верхушкой заговорщиков. Был бы он сам ферзем, а не пешкой, не отправился бы в опасное путешествие за тысячу лиг от дома. Так что… есть люди, которые готовят замену императору, действуя из тени.

— А кто это может быть, Игорь Петрович? — спросил Ярослав, чувствуя, как в груди разгорается знакомое напряжение. — Я ведь в этих ваших придворных раскладах не силен…

Дагар пару минут молчал, расхаживая по кабинету. Потом кивнул Ярославу.

— От тебя, товарищ капитан, мне глупо скрывать информацию, ты мой самый верный сторонник. Итак… — граф сделал паузу, словно еще раз раздумывая, стоит ли посвящать Краснова в секрет секретов. — Основная опасность для нашего общего дела отнюдь не Турвили, а герцог Хессан. Именно его род имеет больше всего прав на императорский трон. Как мне удалось достоверно выяснить, именно Хессан являлся основным спонсором барона Хьюэра в предыдущем мятеже полгода назад. Сам понимаешь, Ярослав, что как-либо официально призвать к ответу эту мразь я, даже занимая пост министра внутренних дел, не могу — герцог богатейший человек Империи, член Совета регентов.

— Так дайте мне приказ, Игорь Петрович — я этого гада укокошу! — запальчиво воскликнул Ярослав.

— Нельзя, капитан, он же не один, с ним его клан и клевреты, начнется гражданская война, к которой мы пока не готовы!

— Значит, будет ждать и терпеть? — скривился Краснов, доставая из-за пазухи камзола фляжку с коньяком и делая большой глоток.

— Нет, Ярослав, мы будем собирать информацию и копить силы! — протянув Краснову пустой бокал, сказал граф. — И ударим в нужный момент! Как говорил товарищ Ленин: вчера было рано, завтра будет поздно…

— Тогда, может, выпьем за удачу? — наливая Дагару ароматный золотистый напиток, предложил Краснов.

Дагар ухмыльнулся.

— За удачу. За нашу удачу!