Небесный воин. Книга 2. Железный аргумент

Часть 3 Глава 3

Кабинет герцога Хессана тонул в полумраке. Затянутые тяжёлым бархатом окна пропускали лишь тонкие полосы закатного света. На дубовых полках вдоль стен, украшенных редкими артефактами и дорогими безделушками, играли багровые отсветы камина. Хессан сидел в кресле с высокой спинкой, обитой тёмно-красной кожей пустынного варана, и задумчиво водил пальцами по резным подлокотникам.

«Дагар…»

Имя врага крутилось в его мыслях, впившись в сознание, как заноза. Герцог сжал кулаки, глядя, как от напряжения мышц побелели старые шрамы на предплечье — память о тех временах, когда он ещё дрался на дуэлях сам, а не отправлял вместо себя наёмников.

За окном, за садами его особняка, раскинулся Аннаполис — город, который должен был стать его собственностью. Белокаменные башни дворцов, крытые синей черепицей, узкие улочки, где уже зажигались первые фонари, дымчатые силуэты храмовых шпилей. И где-то там, в самом сердце этого муравейника, в своём проклятом кабинете с картами и донесениями, сидел он — граф Дагар, человек, который железной рукой всего за месяц вырвал столицу из гниющего болота интриг.

Хессан поднялся, его тень, искажённая пламенем камина, взметнулась по стене, как крыло гигантской летучей мыши. Он подошёл к окну, откинул штору и вдохнул ночной воздух, пропитанный запахом дыма, цветущих магнолий и чего-то ещё — тревожного, как предчувствие грозы.

«Как его убрать? Ядом?»

Он представил трапезный зал в своём дворце — высокие своды, украшенные фресками с битвами предков, столы, ломящиеся от тарелок с экзотическими закусками, кубков с рубиновым Асторским вином с южного склона горы Двугорбая…

«Нет, слишком очевидно. Дагар не дурак — он не выпьет ни капли в моем доме, откажется от любого угощения… Да и просто не явится на приём, сославшись на дела».

«Но что, если не вино? Что, если подбросить его повару на рынке мясо, рыбу или овощи, обрызганные особым 'лекарством»?

Хессан вспомнил крошечный флакон, который ему когда-то подарил посол из варварского южного королевства — эликсир «Конская сила» — для увеличения мужской потенции. Бесцветный, без вкуса и запаха, реально помогающий престарелому любовнику восстановить поникшее естество. У этого «волшебного» средства был всего один побочный эффект — смерть при употреблении любого алкоголя.

«Его же собственный, сто раз проверенный повар, ничего не подозревая, подаст хозяину любимое блюдо, к примеру, каре косули, щедро приправленное специями. Он захочет запить — возьмёт кубок… А через час его сердце остановится, как у старика, надорвавшегося на молодой любовнице».

«Нет, не годится… Слишком много переменных, да и граф наверняка заставит слугу пробовать блюда. Если вдруг такой смертью умрет молодой парень, то лекари заподозрят неладное…»

Хессан отвернулся от окна, его взгляд упал на древний свиток, лежащий на полке среди артефактов. Это была старинная карта Империи, еще без западных земель и северных провинций, испещрённая рунами, которые светились только в полной темноте бледно-синим, как гнилушки в лесной чаще. Вроде бы сущая безделица, но при покупке она обошлась герцогу в сумму, которой хватило бы на содержание роты солдат в течение года.

«Подарить её Дагару. Пусть развернёт на столе… и потихоньку начнет угасать — появится усталость, которую невозможно снять никаким отдыхом, потом головные боли по утрам, затем бессонница и, в конце концов — ноги подломятся прямо во время ходьбы, неспособные удерживать тяжесть тела! Никакого насилия, просто устал человек на ответственной службе на благо Империи, надорвался…»

«А если он проверит подарок у своих магов? Наверняка ведь почует подвох?»

Хессан провёл рукой по бороде, ощущая, как дрожат пальцы. Нет, и магия ненадёжна.

«Тогда устроить бунт! Нанять за копейки чернь. Поджечь город. Устроить резню в торговом квартале. Дагар поедет наводить порядок — и тогда…»

Герцог представил узкую улицу, запруженную обезумевшей толпой. Балкон над ней, заранее подпиленный, обрушится именно в тот момент, когда под ним проедет граф. А если гадина не сдохнет сразу — в толпе будут дворяне из свиты Хессана с арбалетами.

«Смерть в бою, что может быть почетней? Когда болт вылетает из кучи грязной черни — кто заподозрит меня?»

Хессан схватил кубок с вином, но не стал пить — лишь сжал в пальцах, чувствуя, как холодный металл впивается в ладонь.

«А если он пошлёт вместо себя капитана Тукеро? Если стража быстро подавит бунт и начнёт допросы зачинщиков? А они быстро выведут на меня — достанется хуже, чем дурачку Иррику»

Оставался вариант с наемным убийцей.

«Нужно найти опытного головореза… А лучше — целую команду! Дагар наверняка носит под камзолом кольчугу, но ведь можно стрелять в лицо! Граф окружен охраной, но ведь не всегда…»

Хессан представил сцену: кабинет Дагара, вечер. Курьер приносит пакет из городского совета, подходит ближе… и внезапно стреляет из крохотного арбалета, спрятанного в рукаве — такая штучка есть в коллекции безделушек герцога. Яд, быстрый, как укус змеи.

«Быстро и точно! Идеально! Но где найти таких профессионалов — столицу наводнили агенты Дагара, скорее нарвешься на подставу, чем наймешь хорошего исполнителя»

Хессан откинулся в кресле, его лицо исказила гримаса ярости.

«Ни один из этих планов не дает стопроцентную гарантию успеха. Но… если скомбинировать?»

Через пару дней граф Дагар сидел в своем рабочем кабинете в здании министерства и корпел над бумагами. Вся эта бюрократия надоела ему еще в прошлой жизни, но он понимал, что невозможно отказаться от порядка и учета в делопроизводстве.

Солнечный свет ярко заливал письменный стол, играл бликами на массивном бронзовом канделябре. Граф сидел, перечитывая донесения из провинций, его пальцы, покрытые чернильными пятнами, медленно водили самопиской по строчкам. Тишину нарушил стук в дверь.

— Войдите! — крикнул министр, медленно распрямляя затекшую спину — он даже обрадовался посетителю, давшему ему неожиданную паузу.

В кабинет вошел Валтор, его обычно бесстрастное лицо было напряжено. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — мешки под глазами, криво застегнутый камзол, едва заметно трясущиеся руки. Увидев своего заместителя в таком виде, Дагар удивленно приподнял одну бровь.

— Ваша светлость, в Старом городе бунт. Городская стража не справилась. Чернь разгромила винные лавки у рынка, подожгла дом сборщика налогов. Толпа движется к храмовому кварталу.

— А в чем причина бунта, кто зачинщики? — начал было спрашивать граф, но потом махнул рукой. — Впрочем, это мы узнаем позже, когда утихомирим волнения. Капитан Тукеро в курсе событий?

— Так точно, ваша светлость, капитан час назад отправился на место беспорядков, прихватив сотню Внутренней стражи!

— Ну, тогда я спокоен, Тукеро быстро наведет порядок! — Дагар снова опустил голову к бумагам, показывая, что аудиенция закончена.

Валтор поклонился и вышел, оставив за собой лёгкий шлейф запаха пота. Прошло совсем немного времени, около часа, Дагар уже почти закончил читать донесения, когда дверь его кабинета с грохотом распахнулась. В проёме стоял герцог Хессан — его лицо было багровым от гнева, седые волосы растрёпаны, а в глазах плясало настоящее безумие.

— Ты сидишь здесь, как крыса в норе, а наши дочери в руках у этих тварей! — с порога заорал герцог.

Дагар медленно отложил самописку.

— О чём вы, ваша светлость? — его голос остался предельно вежливым.

Хессан в ярости ударил кулаком по столу, опрокинув канделябр. Синие световые шары раскатились от него по всему полу.

— Бунтовщики захватили храм Дастии! Там были моя дочь Паулетта, племянница Олдрена, ещё несколько девушек из благородных семей! Они совершали ежегодный ритуал поклонения невест светлой богине семьи! И эти животные схватили их! А ты… ты даже не почесался!

Дагар встал. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы непроизвольно схватились за рукоять кинжала.

— Капитан Тукеро уже выдвинулся в Старый город.

— Тукеро⁈ — Хессан задохнулся от ярости. — Этот мясник перережет всех, включая заложниц! Ты что, не понимаешь? Это наши дочери! Если с ними что-то случится… Немедленно ступай туда и лично наведи порядок!

Дагар почувствовал какой-то подвох, но Хессан казался искренним в своей отеческой заботе. Поэтому граф вышел и-за стола, подхватив по пути висящий на спинке кресла меч в ножнах из потертой кожи.

— Хорошо! Я поеду туда сам и во всем разберусь!

На выходе из министерства графа остановили бойцы личной охраны и буквально заставили его облачиться в доспехи и надеть шлем. Только после мер предосторожности отряд из двадцати всадников поскакал по узким улочкам, высекая копытами коней искры из каменной мостовой. Со стороны Старого города отчетливо тянуло гарью, в нескольких местах над крышами поднимались столбы черного дыма.

Дагар прищурился, всматриваясь вперёд. Храм Дастии стоял на самом краю храмового квартала — высокое и изящное здание, похожее на застывшую волну из молочно-белого мрамора. Двенадцать колонн, украшенных гирляндами живых цветов, роз и лилий, поддерживали портик, где в нишах стояли статуи дев-служительниц — по три с каждой стороны от бронзовых дверей. Каждая фигура держала в руках символы богини: прялку судьбы и чашу плодородия.

— Внимание, слева! — внезапно заорал один из охранников.

Бойцы не успели сплотиться вокруг командира — резкий свист прорезал воздух. Сбоку, с крыши дома прилетел арбалетный болт. Удар пришелся Дагару в грудь, но старые доспехи, проверенные в десятках боёв, не подвели и на этот раз — наконечник бессильно отскочил от кирасы, оставив на полированной стали очередную вмятину. Граф даже не вздрогнул в седле, и продолжил движение, увлекая за собой бойцов.

— Переулок справа! — рявкнул скачущий в голове отряда, и несколько стражников тут же рванули в указанном направлении.

Там Дагара поджидали сразу трое стрелков, но, увидев мчащихся прямо на них кавалеристов с обнаженными мечами в руках, убийцы выстрелили не целясь и попытались улизнуть через калитку в заднем дворе, но рухнули уже через десяток шагов с разрубленными головами.

— Серьезно за вас сегодня взялись, ваша милость! — крикнул командиру старший охранник. — Может, повернем?

— Нельзя, Диг! Нужно пробиться к храму! — оскалил зубы граф. — Просто держите строй!

До площади перед храмом на них больше никто не напал. За белоснежным зданием словно перекатывались грязно-серые волны — толпа бунтовщиков, вооружённая чем попало — топорами, молотками, дубинами, — заполнила всё свободное пространство. Они что-то беспрерывно орали, бессмысленно махали своим импровизированным «оружием» и швыряли камни в бойцов Внутренней стражи, выстроившихся в боевой порядок поперек улицы.

Дагар поднял руку, сигнализируя остановиться.

— Где Тукеро? — спросил он у подбежавшего сотника.

— Заходит с фланга, ваша милость! — ухмыльнулся офицер. — Сейчас должен начать… Вот, смотрите!

Из боковой улицы за храмом вдруг густо поперли бунтовщики. Спасаясь от фланговой атаки отряда Тукеро-Поторошителя. Толпа, получив боковое ускорение, закрутилась водоворотами, некоторые люди побежали в переулки. Стражники двинулись вперёд, их алебарды сверкали на солнце. Толпа дрогнула, и начала расползаться на отдельные кучки. Дагар понял, что еще пара минут и, зажатые с двух сторон бунтовщики будут смяты и отброшены назад.

В этот момент по графу выстрелили из-за колонны храма. Болт прилетел прямо в незакрытое забралом шлема лицо. И почти попал в цель, если бы старший охранник не бросился вперед, закрывая собой командира. Стрела со звоном рикошетировала от наплечника.

— Спасибо, Диг, — коротко кивнул Дагар и закричал, привстав на стременах: — Дави их, парни! Пленных не брать!

Стражники, услышав привычную команду, ударили в толпу слитным строем. А бунтовщики, сообразив, что их сейчас просто перережут без суда и следствия, завопив от ужаса, не выдержали и бросились бежать. Не прошло и пяти минут, как площадь перед храмом Дастии была очищена. На разбитой (в поисках метательных снарядов) мостовой остались два десятка тел, раздавленных при бегстве своими же и больше сотни луж крови.

К Дагару быстрым шагом подошел Тукеро.

— Прошу прощения, ваша милость! — стряхивая кровь с лезвия глефы, сказал капитан. — Я не сразу понял степень опасности, взял с собой всего полсотни бойцов. Думал, что эти бунтовщики разбегутся, только увидев нас, как это часто бывало до сегодняшнего утра. Но толпу кто-то накачивал, я видел множество крикунов, подзадоривающих этих уродов. Пришлось стянуть сюда почти всю Внутреннюю стражу.

— А что с заложницами? — спросил Дагар. — Где они?

— В храме светлой Дастии! — показал рукой сотник. — Мы хотели сломать дверь, и ворваться внутрь, но тут из окна высунулась какая-то замотанная черной тряпкой морда. Эта сволочь пообещала, что зарежет всех захваченных девиц и начнет выбрасывать на площадь их головы.

— Тукеро, осмотри здание храма по периметру, найди все двери и окна, пригодные для штурма! — скомандовал граф. — Расставь бойцов, но без команды не начинай!

Капитан кивнул и быстро ушел.

— Диг, сходи к храму и спроси у тех, кто в нем засел: чего они хотят?

Старший охранник бесстрашно двинулся прямо к дверям, игнорируя маячившие в окнах арбалеты.

— Они требуют переговорщика, — доложил он, вернувшись через пару минут. — Говорят, что только с вами, ваша милость, будут условия обсуждать.

Дагар сжал зубы.

— Это ловушка!

— Тогда не ходите, ваша милость! — сказал подошедший Тукеро. — Дайте мне команду — мы покрошим этих негодяев на кусочки.

— Нет! — Дагар снял шлем, передал его одному из бойцов. — Обманем их! Я пойду и отвлеку их. Попытаюсь зайти в здание и там прикрыть заложниц. А ты… — он наклонился к уху Тукеро, — начинай общий штурм, как только я окажусь внутри!

Тукеро кивнул, и злобно усмехнулся.

— Понял. Всё сделаем в лучшем виде, ваша милость!

Дагар неторопливо, давая своим бойцам выйти на исходные рубежи для атаки, пошел к храму. Уговаривать бунтовщиков впустить его, не понадобилось — двери распахнулись, как только граф подошел. Глубоко вздохнув, Дагар поправил оружие на поясе и переступил порог.

Воздух здесь был густым от смеси целого букета запахов — прокисшего мужского пота, женского парфюма, крови, оружейной смазки. В полумраке у входа стояли люди в чёрных масках. Их глаза, видимые сквозь прорези, блестели, как у голодных псов.

— Где заложницы? — спросил Дагар, не повышая голоса.

— Ах, граф такой нетерпеливый, — раздался насмешливый голос.

Один из бунтовщиков шагнул вперёд. Его маска была изысканнее других — чёрный бархат с серебряной вышивкой. Но Дагар сразу узнал его — по жеманному голосу и накрашенным, как у гулящей девки, ресницам. Главарем оказался дворянин из свиты Хессана. А это означало, что вся эта история с бунтом и похищением благородных девиц — операция герцога.

Подручный Хессана звонко засмеялся, и бросился вперёд, занося топор. Дагар едва успел увернуться, машинально отметив, что топор не боевой, а мясницкий. Лезвие, мерзко проскрежетав, скользнуло по наручу. Граф, понимая, что махать мечом в такой тесноте не получится, выхватил кинжал. Тут же на него бросились, всем скопом, остальные бунтовщики. Вспыхнула яростная рукопашная. Дагар, хоть и был немолод, являлся опытным бойцом, и ловко парировал удары. А враги только мешали друг другу.

С начала схватки не прошло и десятка секунд, как в храм со всех сторон, через окна и двери, ворвались воины Внутренней стражи в черных доспехах. Бунтовщики были убиты почти мгновенно.

Дагар убрал кинжал в ножны и пошел в главный зал. В его центре, у подножия статуи светлой богини Дастии, прямо на холодном каменном полу сидели девушки. Их тонкие ритуальные туники, почти прозрачные, были мокрыми от пота, обтягивая стройные тела. Глаза у всех — широкие, полные ужаса.

— Вы свободны! — сказал Дагар, подходя ближе.

— Спасибо, ваша светлость… Вы такой милашка! — радостно закричала Паулетта, первой бросившись на шею графа. Остальные девушки последовали за ней, обнимая своего спасителя, целуя руки, наперебой благодаря. Одна из них — маленькая, хрупкая, с каштановыми волосами — вдруг как-то неестественно взмахнула рукой.

Острая боль пронзила его бок. Дагар отшатнулся и, увидев в её руке маленький кинжал, уже красный от крови, понял — она ударила его в незащищенное доспехами место — в подмышечную впадину.

Девушка грустно улыбнулась и сказала:

— Простите…

А потом одним движением перерезала себе горло.

— Это моя новенькая служанка! Она… она обезумела! — завизжала Паулетта.

Дагар схватился за рану. Кровь сочилась сквозь пальцы, тёплая, липкая. Перед глазами всё поплыло, последнее, что он увидел — лицо подхватившего его Тукеро.