FATALITY. Наследники

Глава № 2-3. Meeting

Между тем события в «Пивнице» развивались стремительно. Уже через пару мгновений, из зала раздались громкие крики, отборная брань, шум. Чуть погодя настоящий взрыв — пахнуло гарью. Сергей открыл глаза — дым стелется по полу, подбирается к ветке ландыша. Громко заверещала женщина, но её крик оборвался. Ещё несколько взрывов. Слышно, как горит мебель. Что-то тяжело рухнуло — Сергей не понял, что, но зато наконец догадался — их захватили в заложники! Такое теперь сплошь и рядом. Парализующий газ — вот почему он не может двигаться. Хотя теория не объясняла, почему могла двигаться Марина, кричать неизвестная женщина и бешено метаться туда-сюда мерзкая крыса. Щупальца дыма добрались до ноздрей, Сергей задержал дыхание, правда ненадолго. Дым проник в лёгкие, лёгкие взорвались кашлем — снова и снова. Из-за слёз ничего не видно, да и без слёз не увидел бы ничего — везде едкий, ядовитый дым. Белая крыса видимо забыла про инстинкт самосохранения, не убегала, а наоборот приближалась к нему ближе. Когда сил кашлять уже не осталось, когда в воздухе совсем не осталось кислорода, белая крыса посмотрела ему прямо в глаза, отчаянно пискнула и, расцарапав кожу, прижалась к лицу — Сергей потерял сознание.

— Что значит: ты не мог ему помочь? — судя по голосу, Марина была вне себя от ярости.

— …

— Ты же знаешь кто он такой и как он важен! Паша, в следующий раз анализируй ДНК быстрее, он чуть не задохнулся из-за тебя!..

— …

— Да-да, конечно! — Все это отговорки. В конце концов, ты позволил Черным его забрать, из-за чего мы все чуть не погибли в той подворотне. Шестой — тварь, такая. Рука до сих пор ноет.

— …

— … О, кажется, приходит в себя…

Сергей попытался встать, в глазах двоилось. Перед ним на корточках сидела Марина, гладила его по щеке, улыбнулась и очень по-доброму сказала:

— Серёжа, как же ты меня напугал. Ты был таким бледным и почти совсем не дышал, я волновалась…

— Где я?

— Не переживай, ты в безопасности, а теперь съешь эту таблетку и почувствуешь себя намного лучше — Марина протянула зелёную пилюлю.

— Что это?

— Врач оставил… антиоксидант. Съешь быстрее.

Он подчинился.

— С кем ты разговаривала? Что за Паша?

— Нет, не волнуйся, я болтала по телефону, а Паша мой врач.

— Ох, больно… — Сергей сел. Чувствовал себя так, словно одна за другой выкурил штук десять гавайских сигар, а потом выдержал боксёрский поединок — его мутило.

Присмотрелся… О нет, они у него дома! Висящие на спинке стула трусы, пустые бутылки на полу, расправленная постель и ещё пятьдесят признаков холостяцкого стыда.

— Эм. Ты извини, у меня не прибрано…

Марина фыркнула и звонко рассмеялась.

— Дурачок! Поверь, я видела мужские берлоги и похлеще, а у тебя очень даже мило, — В её взгляде читалось беспокойство. — Как ты вообще можешь сейчас об этом думать, ты сегодня чуть не умер!

— Мне уже лучше, спасибо. Слушай, скажи, а всех заложников успели освободить или были жертвы?

— Заложников?

— Ну, парализующий газ, все эти крики и пожар — нас ведь пытались захватить?

— Ах да, да, конечно, я просто задумалась о своём… Не волнуйся, всех освободили, люди живы и, наверное, уже забыли об всем. А гады, которые это устроили, получили по заслугам… уж поверь! — что-то нехорошее промелькнуло в контексте, но ему было трудно думать, поэтому просто поверил на слово.

— Марин, ты прости, я сегодня вёл себя по-дурацки, — поднялся, пошатываясь, заслонил спиной, трусы. — Я на самом деле… короче, ты была такой классной, прикольной, что я даже не знал… Ну, переживал, вдруг не понравлюсь… Я же только в сети Меркурий, а так просто грузчик… — подавился, закашлявшись.

«Проболтался! Ляпнул не подумав, да ещё и девушке, которая нравится, самый позорный факт биографии! Дальше без вариантов: сейчас её красивые ножки встанут и уйдут из его жизни навсегда».

— Ты очень смелый грузчик! — серьёзно шепнула она, подалась к нему и второй раз за вечер поцеловала клубничными губами. — Когда паралич, начал проходить, ты бредил и постоянно повторял: «Там девушка!.. спасите девушку!.. Девушка…», наверное, я не ошибусь, если предположу, что ты хотел спасти меня?

— Конечно, конечно, тебя! Кого же еще? Испугался за тебя: одна в дыму, взрывы и ещё эта крыса….

— Какая крыса?

— Отвратительная, белая с красными глазами… Хорошо, что ты её не видела! — Сергей ожидал маску отвращения на её лице, ужас, на худой конец растерянность, но никак не усмешку. — Эй, что смешного? Что я сказал? — но она не могла остановится, захохотала, да так заразительно, что и Сергей улыбнулся.

— Белая крыса, говоришь — покачала головой Марина — ну-ну!

Принесла свою сумочку.

— Открой.

— Зачем?

— Открывай не бойся! Надо же: «белая крыса» — передразнила его.

Сергей осторожно открыл сумку. На дне, свернувшись калачиком, спал пушистый горностай, или хорек — не разберешь. Зверёк поднял мордочку и взглянул на Сергея умными голубыми глазами, что-то пискнул, зарылся носом в шерсть, снова уснул.

— М-м-м, хорек?..

— Горностай! Умный, добрый, ручной и… очень дорогой, — подумав, добавила Марина. Закрывая сумку, она случайно коснулась правого предплечья, вздрогнула, — ой!

— Дай посмотрю, что там у тебя? — он взял её руку, заметил прореху на пиджаке, задрал рукав. — Ого, какой синячина! Очень больно? Это тебя тек террористы?

— Ничего страшного, — мягко отстранилась она, отдернув рукав. — Спасибо Паше, ну, моему врачу. Посоветовал прикладывать бадягу, скоро пройдет. Не беспокойся за меня — я сильная!

Сергей вдруг понял, что увидел Марину настоящую. Не образ для первого свидания, а человека за ним. Безусловно, эффектная девушка, дорожит имиджем, но при этом без страха спешит на помощь первому встречному, легко входит в чужой дом, смеётся искренне от души, заводит не тамагочи, а живого горностая, не пугается террористов и семейных трусов на стуле.

Теперь уже Сергей обнял и поцеловал. Её запах, мягкость, нежность вскружили голову. Целуясь, они вернулись на кровать. Потревоженные бутылки катились под стол. Не было романтической музыки. Не было шампанского и конфет. Вскоре не стало и одежды. Он пылал, касаясь её шелковой кожи, а она, по-кошачьи выгибалась под его руками. Шепоты. Шелест простыней.

— Я найду каждую твою родинку и поцелую! — пообещал и вскоре сдержал обещание.

— Одну пропустил! — она игриво закопалась пальцами в его волосы, направляя вниз.

— Исправлюсь.

Сладкий стон. Стройные ноги на его плечах. Жар и её интимный запах. Она ахнула, затрепетала. Судорога зарождающейся страсти пробежала снизу вверх. Кожа будто мерцает в предрассветном сумраке. Кровь шумит. И так хорошо, пусть сначала ей будет хорошо, а потом ему. «Да. Да!» — словно услышала его мысли, прижимаясь. Сергей, забывая обо всем, целовал её везде. Сладкой были не только губы Марины, она вся — карамельная. Нос щекотала интимная стрижка. Сладко. Непередаваемо нежно. Она вся напряглась, изогнулась, выдохнула долго и прерывисто, обмякла. А потом, поманила в складках простыней. «Иди ко мне» — провела пальчиком по плоскому животику снизу вверх. И он пошел, не оставляя ни сантиметра кожи без легкого касания губ. Он вошел в нее, пробуждая новую волну желания. Марина лестно ахнула, словно не ожидая такого. Закусила губу. В глазах туман, в его тоже. Нереальность. Обняла руками, прижала ножками. Какая нежная красивая грудь. И соски в больших ареолах зовут. Какая она вся! Особенная. И реснички подрагивают. Ничего нет важнее её и её изысканного тела, полного ласки, томления. Марина тихо постанывала в истоме, а он двигался быстрее, уже не в силах замедлится или остановиться. А потом вознесся на вершину блаженства, вместе с ней. Славься ночь! Славься, её королева! Никого в целом мире, только они. Ничего и не требовалось, кроме их тел, чтобы хотя бы на краткий миг превратить жизнь в сказку.

А сказки, как известно, кончаются.

Больше он не видел Марину никогда.

Утром после их ночи она улетела в Париж, а оттуда в Пекин и Гватемалу. Она не пользовалась видеосвязью, но каждый вечер слала фотографии. Писала длинные смски и целовала в трубку клубничными губами…

6.

Мара шла по следу. Опыт её первой личности подсказывал направление. Когда-то она знала Питер как свои пять пальцев. Куда увёл морок Сергея? Кварталы старого центра похожие друг на друга, отличались лишь степенью изношенности. Очередной глухой двор — не сюда, бежать дальше. И не здесь, дальше, может за следующим поворотом? Нет, дальше, дальше — вперёд. Мара не чувствовала усталости — Паша мастерски поддерживал её запас сил, лёгкое покалывание в ногах — единственный эффект, который выдавал его присутствие.

— Спасибо тебе, дорогой!

— Всегда, пожалуйста, моя королева, — когда несколько лет назад она впервые услышала его голос (шепчущий, нежный) сразу поняла — их отношения будут строиться на подобие флирте — не ошиблась.

Ещё одна улица. Неужели у входа в тот двор она видела крылья? Нет места сомнениям, шестое чувство пока не подводило — вперёд в темноту восьмого дома! Двор — самый обычный колодцем. Внутри — облупившиеся жёлтые стены, как обязательный атрибут — лужа и тихие бытовые звуки, эхом отскакивают от стен. Сгруппировалась.

— Дорогуша, я вроде бы чувствую его, он кажется….

— Я знаю, заткнись! — оборвала она Машу и глянула на лестницу в подвал.

— Паша, защиту! — крылатый горностай без лишних слов оббежал вокруг. Тут же бирюзовое сияние стеной отделило её от остального мира.

По лестнице кто-то шумно поднимался, его ещё не видно из-за стены, но она уже знала, кого встретит — Шестой из колоды Чёрных. Внутри бушевали чувства с примесью туманных образов и воспоминаний. Она понимала — выстоять против Шестого в бою ей вряд ли удастся. Ну что ж, хотя бы неплохо провела последние деньки.

Из подвала вынырнул Шестой. Если бы она не прошла обряд и всё ещё оставалась обычной питерской девчонкой, то посмеялась бы над тем ужасом, который сейчас овладевал ею. Перед Мариной стоял толстый мальчик лет десяти-двенадцати. На нём неряшливо сидели короткие штаны на подтяжках, нелепые кроссовки с розовыми носки и синяя кепка — вылитый Картер из South Park’a. Увы, но Мара давно перестала быть простой питерской девчонкой и видела Шестого не только в убогом физическом, но и в истинном ментальном виде. Трёхметровая крылатая тень, ухмыляясь, пялилась на неё из-за спины толстого ребенка. Мальчик смачно харкнул и преобразился, слившись с тенью, став полноценным Шестым.

— Ты ничего не изменишь, мы уже победили! — скрипучий голос будто царапнул изнутри. — Надеюсь, ты понимаешь, что тебя послали на смерть?

— Это мы ещё посмотрим!!! Маша, приготовься!

— Не трать зря время — сдавайся! Обещаю лёгкую смерть!

— Иди к черту!

Шестой скривился, его человеческий аватар улыбнулся гнилыми зубами.

— Надеюсь, ты хорошо помнишь нашу прошлую встречу, когда я купался в твоей крови…

Шестой больше не тратил слов, он просто щёлкнул толстыми пальцами и на Мару как стотонный груз обрушился страх. Да, страх может раздавить человека, во всяком случае, втоптать разум в пучину безнадеги и тупого отчаяния. Она вспомнила их прошлую встречу и хоть по факту, тогда дралась не совсем она, да и он выглядел иначе, отчётливо помнила, КАК умирают от страха.

— Паша, пожалуйста… — шепнула одними губами, но горностай и сам корчился под тем же ментальным прессом. Бирюзовая защита трещала, да и в общем-то была бесполезна — противник громил не тела, а разум. Зверек свернулся калачиком у ног готовясь к смерти.

Внезапно Марина провалилась в воспоминания из далекого-далекого прошлого. Даже не её, а Мары Штейн. Огромное затянутое предгрозовыми тучами небо. Свист холодного ветра. Чёрная липкая грязь. Вокруг арены многотысячные трибуны с воющими зрителями. Лиц не разобрать, зато дружный вопль толпы вполне понятен: «Убей!». Она лежит, не в силах шевельнуться. Кровь из рассеченного предплечья течет в грязь.

Смерть. Пытки. Боль. Немой крик. Мольбы о конце. Снова боль и ужас, страх и снова ужас. Те, кто считает, что боль притупляется — никогда не испытывали доподлинной боли. Режущая, острая, тупая — вся сразу, в каждом кусочке тела. Чей-то смех. И снова боль, слепая и всепоглощающая. Ее так много… так много… Вскрик и неожиданная — подлая боль. Как же плохо…

— Я знаю, деточка. Секундочку продержись! — еле слышно прошипела Маша, исчезла, а через мгновение волна тотального ужаса отступила.

Мара упала на колени посредине питерского двора. Голова гудит. В ушах бьёт набатом сердце, но всё же услышала жалобный писк, и тут же к её ногам шмякнулась летучая мышь. Перепонки на крыльях и редкая шерсть на тщедушном теле тлели, мышь верещала.

Наступила тишина. Марина понимала — это не финал, а затишье перед новой атакой. Но и за то спасибо. Переведя дыхание, взглянула на врага. Шестой излучал спокойную уверенность, его совсем не смутил поджаренный херувим. Толстый мальчик нагнулся, демонстрируя жировые складки, захохотал. Таким ожидаемым от него полубезумный злодейский хохотом.

— Что смешного, урод? И мне скажи, вместе посмеемся!

— Фас! — рявкнул толстый.

Слабая небесная защита хрустнула, как стекло, и разлетелась на осколки. Её тут же дёрнуло вниз. На правом предплечье с металлическим лязгом сомкнулась пасть кого? Жуткого чёрного бульдога! Собака с силой рванула, опрокинув на спину, и деловито потащила по двору. Конечно, бульдог не собирался её никуда утаскивать, он принялся рвать руку, рычать и драть. Розовые кровавые слюни во все стороны. Рвет мышцы, чтобы причинить побольше боли… О да, у него отлично получается. Марина застонала, мир поплыл. Кровь брызгами на асфальт. Много крови…

— Зорг, умница! Хороший мальчик! — со стороны подбадривал Шестой.

Пес, опьянённый запахом крови, одобрением хозяина и её страданиями, глухо рычал. Уже на краю беспамятства Мара услышала бархатный голос:

— Соберись, малышка. Я в твоей левой, возьми меня и сделай удар. Всего один точный сильный удар — прямо между его глаз.

— Паша, я не могу! — простонала она, — так больно…

— Ты можешь! Сделай это! Давай. Я верю в тебя!

В ладони левой руки стальной холодок, не глядя, понимая, что сейчас или никогда, она зажмурилась, собрала остатки сил и резко развернувшись, пырнула собаку промеж глаз. Сияющий короткий клинок, покрытый инеем и ореолом дымка прорезал шкуру бульдога как масло. Собака разжала челюсти и, заскулив, отпрянула. Была бы пес настоящим — сдох бы на месте. Ей не удалось пробить череп, но в любом случае, монстр надолго запомнит их встречу. От лба до холки зиял свежий шрам, из которого на асфальт капала черная, как чернила, кровь. Монстр, поджав хвост, заскулил и спрятался за хозяина.

Шестой выглядел обескураженным, нельзя не воспользоваться! Преодолев судорогу, она приподнялась, шепнула, зная, что будет услышанной:

— Маша, стена огня!..

Позже великий Вольт разъяснит ей, что семёрка в комбинации с чёрной шестёркой дает непредвиденные последствия, но в тот роковой миг она не думала о знаках их судеб. Шипя, взметнулось пламя. «Вода! Вода!» — орал приказ Шестой. И пространство повиновалось, да только не так — выплеснуло на Шестого поток мазута. Языки рыжего огня загудев, обняли черную жижу, которая вскипела вонью и дымом, заполонив собой всё. Может, новый Шестой ещё слишком неопытен, может облажался его защитник — не важно. Важен итог. Горящий враг пустился наутек, подволакивая толстые ноги.

Призванные силы отступили, оставив на асфальте реальную кровь и черные следы гари. Мара лежала в центре двора и всхлипывала. Слезы оставляли светлые полосы на закопчённом лице. Только теперь она поняла, как близко подошла к краю, а за ним смерть. Только теперь вспомнила, как любит жить. Только теперь поняла — дороги назад нет, игры кончились. Она ступила на путь воина, который, скорее всего, закончится в какой-нибудь похожей подворотне. Однако, Мара Штейн, при этом сделает всё, чтобы не гибли другие. В тот памятный миг питерская девочка Марина окончательно умерла. И уже Седьмая, утирая слёзы, тащила из грязного подвала будущего Восьмого, которому ещё только предстояло узнать тайну перерождения и… вспомнить всё.