FATALITY. Наследники

Глава № 5. New Life - 3

5.

Через пару дней после пробуждения, когда хаос в голове поутих, Сергея начала разъедать скука. Он принялся исследовать местность. «Последний завет» оказался громадным кораблём, но не таким унылым, как ему сперва показалось. Теперь, со зрением эллинов, внешний вид космического судна серьёзно преобразилось. Кольцевой главный туннель — магистраль, ведущая в любую точку корабля, был испещрен всевозможными указателями, названиями отсеков и сотнями других данных, видеть которые раньше человек был не способен. Проявились и обитатели судна, которых просили избегать контактов с «необращёнными», дабы не пугать тех раньше времени.

Эллины, к слову сказать, совсем не соответствовали представлению землян о пришельцах — такие же люди, только с крыльями. Слишком субтильные, слишком высокие, со слишком бледной, почти фарфоровой кожей. Мужчины — все как один со светлыми, коротко остриженными волосами, женщины — с длинными, белокурыми локонами. Да, они скорее напоминали ангелов, пусть и потрёпанных вечностью. Позже Элайджа — любознательный и до жути прилипчивый тип — рассказал Сергею, что внешность эллинов зависит от колоды, проще говоря — расы. Например, Чёрные Сердца могли быть как чернокожими, так и бледными, но все поголовно — брюнетами, а Алые Сердца отличались невысоким ростом и узким разрезом глаз.

Эллины Рубиновой колоды оказались жутко приветливыми, хлебосольными хозяевами. Даже когда Сергей случайно в разгар ночи (по корабельному времени) вламывался в чужую каюту, перепутав её с рубкой, они приветливо улыбались, предлагали беседу и желали приятных снов. Он даже начал испытывать нечто вроде гордости за то, что имеет отношение именно к этой колоде.

После того, как они с Гвидоном нашли парк, большую часть времени стали проводить в нём. А произошло это более чем забавно.

Херувим, как выяснилось, обладал подсознательными знаниями. Короче, он вроде как всё знал, но толком сказать не мог. Он отмалчивался, когда Сергей спрашивал его про корабль, но стоило ему узнать восьмизначный кодовый номер судна, выплеснул тонну полезных и бесполезных данных. Странная штука — херувимова память!

Проект «Последнего завета» разработали ещё Великие Прародители. Внешне он напоминал калач: в пустом центре располагался неисчерпаемый источник чистой энергии (каждая раса владела всего тремя подобными установками, и сколько ни бились марсианские учёные, повторить технологию предтеч так и не сумели). В кольце корабля теснились сотни отсеков — от жилого сектора с развитой инфраструктурой до шлюзовых доков. «Последний завет» был флагманом немногочисленного флота Красных Рубинов.

Сергей легко освоился на новом месте, единственной преградой оставался письменный язык Эллинов — вроде бы та же кириллица, да только он смотрел на буквы и ни черта не понимал, словно мозг намертво блокировал расшифровку. Тут и пригодился Херувим. Он неплохо переводил названия секторов и указатели, но однажды, когда они искали единственный на корабле ресторан, где, по слухам, кормили божественно (многообещающая похвала от ангелов воплоти), случился сбой. Они ввалились в просторное помещение без стен, где скучали несколько инопланетян, и Сергей глупо буркнул: «А где у вас здесь кормят?».

Так им открылся парк, куда они можно сказать переселились. Невидимые стены на деле оказались экранами, транслирующими пространство вокруг корабля. Сергея завораживал бесконечный космический простор: крупные тела планет солнечной системы, чуть меньшие спутники, как валуны на идеально ровном шоссе — подавляли масштабами! Каждый раз, когда на их идеально ровные бока падал луч солнца, они преображались, демонстрируя непередаваемые цвета, узоры, детали, которых с Земли рассмотреть невозможно ни в один телескоп.

Однажды утром, перед завтраком, друзья столкнулись в парке со странноватым эллином. Паренёк казался ещё более тщедушным, чем его сородичи, кожа да кости, причем кожа, отливающая синевой. Редкие волосы, жёлтой паклей спадавшие за уши, были чуть длиннее обычного. Завершали образ трагичного неудачника глаза, впитавшие, казалось, всю скорбь вселенной, и тонкие, поджатые губы. Увидев Сергея, незнакомец встрепенулся, его щёки порозовели, он воскликнул, срывающимся голосом:

— О, великий Восьмой! Могу ли я, последний из нашего немногочисленного рода, удостоиться чести беседы с тобой? — Парень сделал движение, будто собирался упасть на колени.

— Эй, ты чего это творишь? — подхватил его Сергей. Весил эллин не больше средней собаки. — Не гони! Я такой же, как все… Ну, то есть не совсем…, но в общем-то да! Говори, что хотел.

— Я Элайджа! — просиял паренек. — Больше жизни мечтал просто беседовать с тобой, о Великий Восьмой! — В глазах заблестели слезы. — Вы такой… такой Великий!!!

— Слушай, может быть хватит? Какой я на фиг великий? В прошлом — может. Но сейчас я нихера не сделал…

— …это пока что, но обязательно, обязательно сделаете! Спасёте нас от вымирания, вернёте нам дом! — Элайджа сложил на груди руки в молитвенном жесте, и всё его тело мелко сотрясалось. — Вы — избранный! Восьмой из Рубиновой колоды — это радостная весть для нашего народа!

— Прекрати, ради всего святого! Надоел, — Сергей никогда не был объектом поклонения и не горел желанием им становиться. — Глупость какая!

— Простите! Милостиво прошу, простите!

— Ладно, забей. Слушай, я в школе астрономию запустил… — поспешил сменить тему Сергей. — Вон то, наверное, Юпитер? А это белое пятнышко — Энцелад?

Элайджа заулыбался (даже улыбка выглядит вымученно), чуть ли не подпрыгнул от радости, что может оказаться полезен. Затараторил.

— Да, вы совершенно правы! Это Энцелад — величайшее творение учёных нашей колоды! Не пройдёт и двух дней, как мы прибудем, и вы воочию убедитесь в торжестве разума!

— Не понял… — почему-то воспоминания об Энцеладе оставались скрыты от Сергея. — Ты о станции?

— Нет, что вы! Сам Энцелад — вот наша гордость и изобретение! — От возбуждения Элайджа начал пританцовывать, и слюни брызгали изо рта. — Перед исходом с Марса у нашей колоды оставалось лишь два источника чистой энергии. Первый использовали для создания этого корабля, а на основе второго возвели временное пристанище, которое, увы, стало постоянным… Светлейшие умы предположили, что колонизация новой планеты может повлечь за собой новые проблемы, и всё кончится, как в прошлый раз. Поэтому мы создали планету сами! Ядро Энцелада — это и есть наш второй источник. Он настолько мощен, что требует постоянного охлаждения. Никто не додумался использовать для этого воду, а мы — да! Вокруг базы — миллиарды кубометров воды, сложная гидравлическая система. Поверхность станции надёжно защищает ледяная кора, а излишки энергии периодически сбрасываются в космос! — Элайджа горделиво взмахнул крылом. — Как говорите вы, люди: «Всё гениальное — просто»!

Что тут скажешь? Эллины создали спутник! В течение следующих суток Сергей убедился, что знания и достижения бывших марсиан несопоставимы со всем научным багажом человечества. Энцелад приближался, вырисовываясь на фоне Юпитера, словно бельмо на огромном глазу. До посадки оставалось двенадцать часов, когда ледяная поверхность закрыла весь обзор на мониторах парка. При том что периметр станции составлял всего пятьсот километров, зрелище произвело на землянина, впервые оказавшегося в космосе, неизгладимое впечатление. Одна сторона ледяного шара была изуродована сотнями метеоритных кратеров. Другое полушарие, напротив, оказалось идеально гладким, если не считать нескольких «тигровых полос» — четырёх гигантских разломов, из которых постоянно извергались гейзеры водяного пара, уносящихся в космос на сотни километров.

При посадке Сергей пытался рассмотреть ледяную поверхность вблизи, но пилот их челнока — гад такой, решил зайти с освещённой стороны. Увидеть ничего не удалось — лёд отражал 98% солнечного света и попросту слепил.

Как бы ему ни хотелось, но и саму базу рубиновой колоды рассмотреть не вышло. Эллины торопили, подгоняли, суетились, твердя снова и снова, что время на исходе, и в спешке сразу по прибытии, перебросили его на аудиенцию к королеве Креста, ради которой, собственно, всё и затевалось.

6.

Дворец — иначе это сплетение кристаллов не назвать — состоял из тёмных, геометрически безупречных, но при этом бесконечно разнообразных форм. Его оставили одного в зале для приёмов, по размерам соперничавшем с футбольным стадионом. Царила полутьма, выхватывающая из мрака сине-фиолетовые отсветы. Нет, не стадион, скорее уж заброшенный стеклянный парк. И трон, и стены, и пол, и потолок на высоте девятиэтажного дома прорастали кристаллическими кустами. С первого взгляда они казались творением природы, но, присмотревшись, Сергей понял — здесь нет и намёка на естественный хаос, всё выверено до миллиметра. Синие, чёрные, фиолетовые, прозрачные — кристаллы будто дышали холодом, но, прикоснувшись к одному, он с удивлением обнаружил, что гладкая поверхность… тёплая. И всё же его прошиб озноб. Замок Снежной королевы — не иначе. Королевы иссиня-черного льда.

Кстати, Королева, как должно быть подобает монаршим персонам, не спешила почтить гостя присутствием, отчего Сергей развлекал себя сам. Пускал эхо от удара каблуком гулять по огромному залу. Страшно представить, что произошло бы, вздумай он крикнуть — стены в точности отражали даже слабые звуки, многократно их умножая.

Прошло не меньше часа. Сергей уже успел посидеть на неудобном троне, облизнуть кристаллы — на вкус — горькая соль и обойти зал по периметру, однако оказался совершенно не готов к оглушительному гонгу. Раскатистый звук заставил все кристаллы мелко задрожать, а его чуть не повалил с ног. Из дальнего угла медленно приближалась процессия Эллинов — таких Сергей ещё не встречал. Темнокожие, но совсем не такие как на Земле — иссиня-чёрные, с тонкими правильными европейскими чертами и опять же, чёрными величественными крыльями. Минимум одежды состоял из защитных платиновых пластин на бедрах, браслетов на предплечьях, обручах на лысых головах и крупных ожерелий. В процессии шли около двадцати тёмных Эллинов, похожих друг на друга настолько, что невольно задумаешься о реальности клонирования. На Сергея они не обратили ровным счётом никакого внимания: грациозно прошествовали мимо, затем обогнули пьедестал с троном и скрылись в тенях противоположной стены. Оцепенение прошло только через несколько минут, как раз когда стихли последние вибрации гонга.

Проморгавшись и закрыв рот, Сергей почувствовал на себе пытливый взгляд.

— Так, так! Неужели меня почтил визитом знаменитый воин прошлого? — звонкий девичий голос колокольчиком зазвенел в ушах, промчался по залу, затих где-то вдали. — Меркурий, а ты изменился с нашей последней встречи! Очень.

На троне, укутанная в шкуру гигантского животного сидела девочка лет шестнадцати. Она повела рукой, и шкура спала за спину — девочка осталась совершенно голой. Субтильное тело смотрелось ещё более худым из-за начисто выбритой головы. По черепу от бровей к позвоночнику вились затейливые вензеля многоцветной татуировки, за исключением алого кулона между холмиками наметившейся груди и браслета жизни — это была вся её одежда. Он никогда не слышал этого голоса, никогда не видел эту девочку, но что-то внутри требовало приклонить колено — перед ним величественно сидела истинная Королева Креста.

— О, моя Королева! — Восьмой не узнавая себя, чинно приблизился к трону, встал на одно колено, поднял крылья, замерев в церемониальном поклоне. Он, не дыша, смотрел под ноги и ждал, ждал, ждал, когда королева позволит подняться.

Возникшая пауза для обоих оказалась как нельзя кстати. Оба вспоминали прошлое.

Меркурий никогда до конца не мог понять королеву Креста. Она всегда поступала вопреки, но вместе с тем, жила благодаря чему-то. Многие считали её выжившей из ума старухой, кто-то называл её шпионкой, но все сходились во мнении, что Королева была непревзойдённым стратегом и блестящим политиком. По неизвестным причинам, много веков назад она оставила свою колоду, став человеком мира (а ведь лишиться дома и масти — самое страшное, что может случиться с Эллином). Вела кочевой образ жизни, путешествуя между городами-государствами, и везде встречала тёплый приём, ведь все правители знали: Королева Креста платит пророчествами и даёт неоценимые советы по управлению державами. Никто не знал, вела ли она двойную игру — ей не доверяли, её опасались, но только глупец не внимал её советам, приносящим, как правило, неописуемые блага.

Меркурий впервые встретил Элеонору (так звали Королеву), неоперившимся восьмидесятилетним юнцом, ей, по слухам, тогда исполнилось чуть больше семисот лет — возраст, до которого редко доживали Эллины. Величественная особа неизвестным никому способом хранила свежесть дамы бальзаковского возраста и упорно не старела. Тогда, ему выпала честь служить в её эскорте. Стратегическую важность эскорт давно утратил — никто в во вселенной не мог бы забрать её жизнь, но Королева упорно настаивала на сопровождении. Намного позже Меркурий понял почему… Но в тот раз, переполненный мальчишеским восторгом, влюблённый в первый раз в жизни, он серьёзно полагал, что единственный в своём роде и во всех смыслах порхал от счастья.

Створки королевского спального зала раскрывались поздней ночью, когда шум дня засыпал вместе с обитателями Элизиума. Пугаясь звука собственных шагов, оглушённый биением сердца, он крался в тенях тяжёлых балдахинов, манимый светом одинокой свечи. Пожилая леди была как всегда прекрасна. Она куталась в тёмно-алый шёлк, так, что из-под него соблазнительно выглядывало бедро, нежное плечо и розовый сосок. Королева не смывала макияж на ночь, поэтому если не вглядываться, то румянец на щеках, густые ресницы и идеальные контуры губ — всё смотрелось весьма естественно.

— Ваше Вели…. Элеонора… — Шёпотом звал Меркурий.

Королева приоткрывала глаза:

— Иди ко мне, мой мальчик… Будь сегодня со мной…

Его трясло от напряжения. Он опускался в мягкое ложе, рывком срывал рубашку. И глядел, ожидая приказа, готовый повиноваться своей королеве. Его встречали мягкие ладони, хотя сам он уже был тверд и трепетал. Чувствовал опьяняющий пряный запах и, почти терял сознание, когда ладонь позволяла приблизиться. Тонкие персты вели по шелку кожи, указывая куда должна следовать дорога его жарких поцелуев. И он целовал бёдра, гладкий живот, талию поднимаясь, когда выше, когда ниже. Губы касались маленьких, твёрдых как драгоценные камни сосков. Элеонора, любила вдруг резко схватить его за загривок, отвести голову вверх… И смотреть взглядом полным непонятного триумфа. Иногда, в этих играх принимал участие острый кинжал. Однажды, прислонив лезвие к шее Восьмого, Королева сказала, и он запомнил её слова:

— Открою тебе тайну. До тех пор, пока молодые мужчины будут смотреть на меня так как сейчас смотришь ты, я не состарюсь!

Королева смеялась, а ему было всё равно. Возможно, она владела магией или повелевала желаниями других, но он до беспамятства жаждал обладания её телом, не слыша ничего за гулом сердца в висках.

Страсть этих ночей сжигала его без остатка. Утром он гадал, что есть воспоминания о безумствах, которым они предавались — морок или реальность? Подтянутое крепкое тело Элеоноры откликалось на каждое прикосновение, пухлые губы оставляли после себя то ли поцелуи, то ли ожоги. Она отдавалась ему с профессиональным мастерством, угадывая движения — предвосхищая их. Даже лёгкое касание её пальцев ударом хлыста отзывалось в нём приятной судорогой. Марафон страсти начинался за полночь, чтобы завершиться на рассвете в шелесте рефлекторно распахнутых крыльев, её вскриком, его стоном и мутным взглядом опьяненных от нежности глаз.

— Ты можешь ещё раз, — говорила она.

А он знал, что это не вопрос и мог.

В их последнюю ночь бушевала гало-гроза. Вообще-то на Элизиуме необходимости в дожде не было, но внутреннее смутно-подсознательное воспоминание о далеком мире, откуда они когда-то прибыли, требовало от жителей дождя, и его запрограммировали. 3Д-капли шумно били по крыше, по небу вполне реально рассыпались молнии, ветер бил в окна, в воздухе аромат озона.

Растерянный Меркурий замер тогда в дверях, не понимая, почему Королева, облачённая в официальный наряд, не приглашает разделить с ней ложе, а, отвернувшись, смотрит в распахнутое окно.

— Мальчик мой, ты знаешь, почему у меня нет крыльев? — ровно спросила она, не повернувшись.

Меркурий смутился. Его давно мучил вопрос, как Элеонора потеряла крылья — вместо них на её красивой спине остались два уродливых рубца, даже смотреть на которые было страшно.

— Не знаю…

Элеонора грациозно поставил бокал с вином.

— Эллины твоей колоды многое умеют. Вы сильные войны, мудрые исследователи — народ Креста такой же, но нам хотелось большего… Очень давно мы выяснили, что если сознательно отказаться от крыльев, пережить мучительную операцию отторжения, то можно обрести особый дар — в каждом конкретном случае свой. Это чрезвычайно опасно, выживает только один из десяти, но тогда меня не интересовал риск. Знаешь ли, власть превыше всего, когда ты принцесса… Просто принцесса. И вот теперь перед тобой всевидящая Королева …

— Элеонора…

— Не смей! — её голос щелкнул, как плетка по щеке, — Королева — так и только так ты можешь меня называть! Всё что происходило в этой комнате раньше — осталось в прошлом, ты выдумал это. Этого никогда не было!

Меркурий сглотнул:

— Я никогда не забуду….

Элеонора неприятно захохотала. Схватила бокал, шелестя юбками отошла от окна. Должно быть она сильно пьяна.

— Ты? Не забудешь? Ха! Да, я как на ладони вижу твоё жалкое будущее… — она полоснула его взглядом снизу вверх, — нет, оно не жалкое… Ты гордый, а станешь Легендарным. В твоём будущем немало побед, в нём сильный характер, за который тебе придётся заплатить и ещё любовь, какой не видел ещё ваш народ, а потом… Нет, достаточно. Главное, что в этом будущем нет места для меня. И воспоминаний обо мне.

У Меркурия играли желваки — что есть силы сжимал зубы и кулаки, чтобы смолчать. Ему хотелось кинуться к ней, просить, спорить, уговорить, но при этом было ясно — Королева не передумает — всё кончено…

— Поднимись, — вернул его к действительности голос девочки, — ну как, верно оказалось моё пророчество?

— Да, моя Королева — всё как ты и сказала. Победы, любовь и… и гибель нашего народа — ты ведь об этом умолчала?

— Хм, не совсем…

— …

— … всё узнаешь позже, а сейчас подойди…

Меркурий, опустив голову, приблизился к трону и неожиданно почувствовал тёплую ладонь. Пальчик властно поднял его подбородок.

— Посмотри на меня. Это юное тело способно на многое, но в нём я пока не познала секретов любви… Иди ко мне… Он на мгновение отшатнулся, пытался что-то сказать, но затем всё позабыл, затерялся в черноте бездонных глаз. Краем сознания Восьмой понимал — он делает что-то не то, но ничего не мог изменить. Словно в тумане, как будто не он, а кто-то другой, ведомый юной ручкой он оказался в небольшой спальне, где в центре, как алтарь, возвышалась кровать. Два уродливых шрама на бледной спине. Магическое свечение татуировок. Королева немало заплатила за свой дар и умело им пользовалась…

Сергей проснулся легкий как перышко. Энцелад жил по своему внутреннему времени, за иллюминатором посветлело, начиналось утро. Золотые часы на руке сообщили, что с прилёта на спутник прошли сутки. Он потянулся, поискал взглядом Королеву, но застал лишь молчаливую тёмную эллинку. Та, не обращая внимания на его наготу, указала на стопку свежей одежды, а следом на завтрак.

— Где Элеонора? — спросил он, натягивая штаны.

— Ждёт вас, — сверкнув глазами, промолвила служанка и решительно вышла.

Сергей расценил это как приглашение, рванул за ней. Лабиринт коридоров, словно высеченных в толще ледяной скалы, привёл обратно в тронный зал. На сей раз на троне его встречала вроде бы та же девочка, да только совсем другая. Расшитый золотыми узорами, в стиле татуировок, чёрный плащ позволял видеть только лицо и кончики пальцев. Справа и слева у трона выстроилось колонны чёрных Эллинов. Один из них — самый мускулистый, орудовал опахалом. Чёрные полуголые женщины с глазами хищниц, устроились на ступеньках в ногах повелительницы. Тронный зал содрогнулся от резонирующего удара в гонг. Когда, воздух перестал вибрировать, Королева открыла до этого закрытые глаза. Кивнув ему с холодной формальностью, она начала без предисловий:

— Восьмой, настало время узнать причину, по которой ты здесь. Теперь я вижу все узоры судьбы. Внемли же им!

Что-то неуловимо изменилось на юном лице, превратив его в маску многовекового величия. Она вновь зажмурилась, мгновенно став недосягаемой и отрешённой. Даже голос её лишился каких бы то ни было эмоций, превратившись в инструмент.

— Некогда беда унесла семя жизни в новый мир. Великая раса узрела свой конец, но, страшась забвения, вписала себя в новый виток колеса перерождений… Мы, эллины, — увядающий цветок на иссохшем древе. Мы растеряли знания, забыли учения, обесценили жизнь — и были ею же наказаны. Судьба поставила на нас точку, мы же, ослепленные гордыней, бессчётные годы доказываем вселенной, что это запятая. Лишь чёрный гений удерживает наши бренные души, которым давно пора переродиться. Век за веком, все четыре народа деградировали. Мы — выродились. Мы стали выродками.

Она сделала паузу, дав словам проникнуть в сознание.

— Души умерших эллинов заката, слившиеся в единую оболочку ноосферы, отыскали новый дом и населили его. В «Книге Исхода» описано то, объяснение чему мы нашли не так давно. Ближайшей планетой к нашему умершему дому была Земля. В редкие периоды Великих противостояний, когда миры сходились на минимальную дистанцию, ноосфера Марса неспешно перетекала к другой планете, в конце концов полностью её окутав и преобразив. Люди — это будущее, построенное на нашем прошлом. С каждым поколением они развиваются, умнеют. Уже через тысячу лет люди превзойдут нас, а ещё через тысячу — сравняются с Великими Предками. Они — новые всходы. Реинкарнация нашей расы. Предтеча величайшей эры грядущего.

Меркурий растерянно сглотнул. Он пытался сопоставить две половины своего «я» и находил между ними мало общего. Как эти, в сущности, примитивные существа смогут так быстро всё наверстать? Но в памяти всплыли обрывки его земных жизней… А ведь Предсказательница права: люди несутся вперёд с невероятной скоростью: от кремниевых наконечников до кремниевых чипов за пару тысячелетий…

— Я не понимаю, — голос его охрип. — Зачем же тогда меня… нас вернули? Если люди — это будущее, к чему репликация и возвращение в прошлое? Зачем нужно воскрешение?

Королева не изменила интонации:

— Люди пока слабы, недальновидны и не раскрыли собственного потенциала. Они эмоционально неразвиты, склонны к жестокости, излишне подвержены страстям. Им требуются поводыри. Если угодно, «Смотрящие», как встарь.

Меркурий, поглощенный откровением, почти забыл, где находится и кто перед ним — почесал ягодицу и не заметил этого.

— Но «Смотрящие» ведь крупно напортачили в прошлом. Ошиблись, загубив целый мир, они не справились! Так стоит ли повторять их путь?

— Ты не видишь всей картины, — Элеонора, вероятно начала уставать — немного сбавила величия в осанке и голосе. — Роль наставников — вопрос открытый. Возможно, люди справятся и без нас. Но есть проблема куда серьёзнее. Чёрные Сердца. Ты не знаешь, но за те годы, пока ты наслаждался земными страстями, у нас многое происходило. Я, например, шпионила для Черных сердец… — На её губах мелькнула кривая улыбочка, говорящая о многом. — Опуская детали, скажу: пятьсот лет назад ко мне явился Великий Вольт и поведал об открытии. А черные сердца, уже от меня узнали, что люди и мы — сосуды общих душ. И предложили вариант: заселить землю, вытеснив слабый вид.

— Каким образом? — от нервного напряжения у Восьмого зачесались крылья, которыми он стал подергивать, будто в них блохи.

— О, самое простое, мог бы сам догадаться, — она уставилась на свои ногти, проверяя маникюр. — Уничтожить всех! Какие ещё варианты? Признаться, я и сама поначалу поддержала эту идею…

Сергей заморгал, как после пощечины.

— Уничтожить… всех? Стереть землян с лица Земли?

— Да.

— Но ведь тогда…

— А почему бы и нет? — перебила она, и в глазах вспыхнул хищный огонек. — Подумай сам. Разве тебе не хотелось бы всё вернуть? Сотворить новый Элизиум, как до катастрофы? Вернуться в сияющую страну Восходящего Солнца? Увидеть Ариадну? И всех…

— Что за вопросы? С момента пробуждения я только о ней и думаю… — он запнулся, потупился, сгорая от стыда при воспоминании о прошлой ночи.

Королева звонко рассмеялась, и звук этот был одновременно юным и до жути древним. Жутковатым.

— Мальчик мой, ты ни капельки не повзрослел! — Она спрыгнула с трона. Тяжёлое одеяние только казалось таковым — невесомо вспорхнуло вокруг неё. Подошла вплотную — такая маленькая и такая непостижимо вечная. Мягкая ладонь прикоснулась его щеки. Королева подвела его к трону, уселась на верхнюю ступень взмахом руки разогнала телохранительниц.

— Забудь вчерашнее. Считай, что я тебя околдовала. Я знаю, в твоём сердце место занято. Пока ты дышишь, ты будешь любить только её. Но, конечно, посвящать Ариадну в наши маленькие забавы я бы на твоем месте не стала…

— Ариадны нет, — опустил крылья Восьмой.

Королева вздохнула, и в этом вздохе был груз бесчисленных лет. Взяла его ладони в свои.

— Послушай, я не монстр. После предложения Чёрных Сердец я обрезала крылья этому телу раньше срока… Дар вернулся ко мне, видения будущего вернулись. Я долго разбирала нити судеб, сомневалась, вглядывалась, сомневалась и смотрела в будущее вновь и вновь. Мне потребовались многое, чтобы верно истолковать знамения, но я справилась. Теперь всё точно. Люди должны подняться. Им суждено превзойти нас…

— У тебя, наверное, были красивые крылья… — невпопад вырвалось у него.

Королева ахнула, будто её ударили, вскочила.

— Не смей говорить при мне о крыльях! — её голос с чистый, незамутнённый яростью раскатился по залу. И надломился, став шёпотом: — Пожалуйста… не надо…

Они молчали, и тишина была оглушительной. Тишина и шелест опахала.

— Мне тяжело с тобой, — наконец откашлявшись сказала она. — Слишком много времени прошло. Мы слишком разные. Ты примерил тысячи судеб, а я… я ни разу не очищалась в ноосфере. Я умирала и воскресала в том же теле, с тем же грузом памяти… Пора заканчивать. Прошлое в прошлом.

— И что же нам делать? Нас так мало! — склонив голову в поклоне отошел Восьмой от трона.

— Мало? — она искренне удивилась.

— Да! Только трое: я, Вольт, Седьмая…

— Меркурий, что же это такое? Научись, наконец, думать! — в её голосе прозвучала издевка. — Вы все на Земле! И твой друг Шестой, и Король с Королевой, и Девятая… Ариадна… Твоя Ариадна. Почему ты ещё здесь? Лети и найди их всех!

— Но даже если найду, что мы… Мы с… — он не дышал от волнения, думая только об Ариадне. — Что мы сможем противопоставить Чёрным Сердцам?

Королева уселась на трон, окаменела, воплощая вселенскую мудрость, закрывая глаза.

— Мальчик мой. Ты ведь уже знаешь ответ.

— …?

— БИТВА МАСТЕЙ