FATALITY. Наследники

Глава № 12. Final.

1.

Платиновое копьё, украшенное россыпью блестящих камней и причудливых узоров, остановилось в двух миллиметрах от её груди. Она глубоко вздохнула и почувствовала остриё наконечника кожей.

Лаури замер. Непонятно в какой именно момент ненависть в его глазах неуловимо сменилась удивлением, а затем ужасом. Он сглотнул, ещё раз, и закашлялся, выплёвывая сгустки крови. В гулком коридоре раздался ультратонкий звук. Так пищит проводка. Перевёртыши, окружавшие врага, хором выдохнули и упали без чувств. Теперь Мара разглядела лазерный меч, торчащий из его груди, вокруг лазерного свечения пузырилось черное. Кучерявый за спиной Лаури, с силой дёрнулся, лезвие провернулось в ране, кровь хлынула сплошным потоком. Копьё выпало из ослабевшей руки на пол, превратилось в змею, которая поспешно уползла в темноту под стеллажи.

— Но…

Кучерявый остановил её взглядом, полным тревожной заботы, отвернулся, крикнув за спину:

— Гвидон, скорее! Время на исходе! Действуй!!!

— Я не понимаю… — сморгнула слезу Мара.

— Двойное предательство… — обмякнув в руках Шестого, ответил за него Лаури, — как прелестно… Изящная вышла игра…

— Двойное предательство?.. То есть ты не…

Кучерявый согласно кивнул.

Мара испытала сама не знала что. Одновременно тысячу чувств! Но первой на сцену вышла злость.

— Я не поняла. — пошатываясь поднималась она. — То есть только что, я пожертвовала собой, простилась с жизнью, поверила, что любимый человек — шпион, — просто так? Просто потому, что это была часть какой-то вашей мистификации, в которой я играла роль тупой заплаканной идиотки?

— Не было мистификации, — тихо, по-доброму, совсем не как утром, улыбнулся Глеб, и улыбка получилась самой любимой на свете. — Меня действительно завербовали, вернее запрограммировали, но два дня назад Мерк, сломал программу Черных. Напомнил кое-что из детства, что не забывается. Вот я и вспомнил: кто враг, а кто друг.

Мара ахнула, когда разглядела за ним…

— Если бы ты действительно предал, не головой, а сердцем — ничего бы не помогло, и уж точно никакая фраза бы не сработала! — Меркурий положил руку на плечо друга, выйдя на свет.

Мара чуть снова не заревела, увидев его живым.

А бессмертный гаденыш, ещё и усмехнулся!

— Сестренка, прости нас, что не сказали. Факел… Глеб очень хотел — в конец меня замучил, но я запретил.

Восьмой сделался серьёзным.

— Лаури, ты ошибся трижды: настоящие чувства и сегодня способны сломать любую программу. Гордостью Рубиновой колоды во все времена оставалась дружба и преданность, то чего никогда не могли понять Вы — Чёрные сердца, за что и получили это имя. Мы горой стоим, друг за друга, готовы и отдадим последнюю каплю крови товарищу, если потребуется. Возможно, мы слабее вас, но нас таких много и очень скоро, нас станет больше ровно на одну планету.

Ты даже не попробовал понять людей, познакомиться с ними. Ты всего лишь хотел их поработить, или уничтожить, ведь разрушать проще, чем созидать. А мы пропустили их жизни сквозь свои души и теперь точно знаем — будущее за человечеством. Нет, они не какие-то особенные. Они — наши прямые потомки, наследники качеств всех четырёх мастей. Каждый объединяет в душе напористость Чёрных и мечтательность Алых, мудрость Крестовых и дружелюбие Рубиновых.

Они — новое начало.

— А третье? Назови третью ошибку? — шепнул Лаури, уже лежащий на полу в луже собственной крови.

— Герт, — сказал Кучерявый, — херувим Восьмого — это Герт — легендарное существо из древних преданий способное изменить течение времени. Я на самом деле убил Восьмого, а он его воскресил, как видишь.

Меркурий погладил Гвидона, сидящего на плече.

— Спасибо, что вытащил меня. Я совсем не хотел снова умирать. — Герт прикрыл глаза и замурлыкал.

— Я вас ненавижу! Ненавижу… Но это не конец — мы ещё встретимся! — совсем не страшно, скорее жалко бормотал Лаури.

Длинные ресницы закрыли потускневшие изумрудные глаза.

Он умер.

— Не думаю, что встреча состоится… — развел руки в стороны Шестой. — Меркурий, мне кажется, ему нужно немного пожить среди людей, может чему-то научится?

Восьмой кивнул.

Мара подошла к трупу и сняла теплый браслет жизни, впитавший душу Седьмого из Чёрных сердец. В её руках он заискрился, засиял внутренним светом. Девушка сосредоточилась. Браслет сначала покрылся инеем, затем побелел, промёрзнув насквозь, и распался. Серебристые пылинки поднялись в воздух, замерцали, исчезая.

2.

Трое приехали на Финский залив.

Вместе они столько всего пережили за последние дни, месяцы, столетия, эпохи, миллионы лет, что вовсе не нуждались в словах, чтобы понять друг друга. Остановились у кромки воды, переглянулись, помолчали. Кто-то из них написал на мокром песке: «Элайджа». Надпись слизнула волна. Она же унесла с собою маленькие не то ушки, не то рожки.

В этот день закат был особенно красив. Алое солнце, словно не желая прощаться с миром, цеплялось лучами за всё, до чего могло дотянуться. Безветренно. Редкие перистые облака как несмелые мазки художника легли на бурый холст неба. Неспешный прибой, повторял свою однообразную мантру. Над головой печально вскрикнула чайка.

Неизвестный фотограф издалека заснял три фигуры на берегу.

Поздней ночью, рассматривая фотографии дома, он выделил этот снимок. Три тёмных силуэта (двое держатся за руки, один стоит поодаль) на фоне огромного алого неба, слившегося с кровавым морем, будто стоят на краю мира. Им абсолютно не страшно — это видно по гордо поднятым головам. Они готовы встретить жестокое будущее, на которое намекает багровый цвет. И они обязательно победят, потому что они вместе.

Неизвестный фотограф, поддавшись порыву, дорисовал к тёмным фигурам крылья — их здесь очень недоставало.

Неизвестный фотограф назвал работу: «Ангелы нашего мира».

_