FATALITY. Наследники

Глава № 2-2. Meeting

2.

Марина Беспалова не так уж давно стала седьмым воином Рубиновой колоды Марой Штейн. Её появление на корабле «Последний завет» — флагмане флота Хранителей, можно назвать триумфальным. Всеобщее возбуждение членов экипажа началось задолго до её инициации и переросло в истерию всего персонала к моменту официального пробуждения.

Когда Эллины открыли ей великую тайну рождения и указали роль в грядущих событиях, Марина несколько дней прибывала в шоке. Словно тень слонялась из одного отсека в другой. Подолгу пропадала в парке — единственном месте на корабле, где стены покрывали тонкие экраны, круглосуточно транслирующие изображение из вне, создавая впечатление прозрачного стекла. Она смотрела в бесконечное космическое пространство, представляя, как лежит в поле на мягкой траве тёплой летней ночью и глядит в звёздное небо. Иллюзия быстро улетучивалась — с Земли невозможно увидеть такое множество звёзд и Марина, скрывая слёзы, возвращалась в каюту. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Единственное существо, которое могло её понять на корабле — Великий Вольт. Но он не спешил идти на контакт. Позже ей стало ясно — его слишком давно забрали с Земли, уже давно он стал больше Эллином, нежели человеком.

Прохожие глазели на неё, шепотом повторяя за спиной: «Избранная. избранная». А ей просто хотелось тишины и покоя — хотя бы несколько месяцев, чтобы собрать осколки своей прежней личности воедино и уже потом пытаться жить в новом незнакомом мире, но время — непозволительная роскошь, которую она пока не заслужила.

Почти сразу после визита к Королеве Креста, её отправили в экспедицию на Землю. Это испытание оказалось изматывающе тяжёлым. Перед Марой поставили вполне конкретную задачу, но каждое утро она просыпалась и подолгу лежала с закрытыми глазами, надеясь, что когда их откроет, всё будет как раньше, как в прошлой жизни… Да, что теперь вспоминать? — Задача выполнена. День глобального столкновения рас близок. Теперь настало время сломать жизнь ещё одному человеку, как два года назад сломали ей…

— Дорогуша, что-то ты совсем раскисла. Меньше мыслей! — телепатически заметила Маша и вопросительно мяукнула, сидя на левом плече. — Не забывай, меньше мыслей — счастливее карта! Выпрями спину — спина у Седьмой должна быть прямой. Всегда.

Маша — тёмный херувим Мары, постоянно над ней издевалась, поучала, подкалывала. Особенно бесило, что свои колкости она произносила голосом питерской интеллигентки бальзаковского возраста — хорошо поставленным и немного дребезжащим. А ещё Мару обескураживала внешность Маши. Тёмный херувим была бесом. Самым обычным, таким как его рисуют в книжках и компьютерных играх — маленьким, красным импом, с перепончатыми крыльями, большой круглой головой, крошечными рожками и раздвоенным языком. Только трезубца не хватает.

— Перекрещу тебя, посмотрим, как запоёшь! — огрызнулась Марина, и чтобы успокоится, взяла на руки Пашу — своего любимчика — второго херувима в теле крылатого горностая. Паша проснулся, заурчал и подарил хозяйке взгляд, полный нежности. Маша фыркнула и исчезла. Там, где она только что сидела, остался медальон в форме значка октябрят, разве что вместо профиля Ленина в середине красовалась рогатая.

— Не обращай на неё внимание, она хоть и стерва, но любит тебя, как и я» — когда Паша договорил он уже превратился в перстень из белого золота с синим камнем.

Мара приколола значок на грудь, надела перстень и вышла из каюты.

3.

Равномерный свет, излучаемый стенами, никогда не менялся. Он очень устал. Устал стоять и сидеть, устал лежать, кричать неизвестно кому, думать и даже выспался на десять лет вперёд, но ровный свет серых стен и давящая тишина так и оставались неизменными.

— Сэр Гей, расскажи мне ещё немного о себе, мне очень интересно!

— Я Сергей, повторяю тебе уже в сотый раз СЕРГЕЙ и никак иначе!

За те несколько дней (или недель — кто знает?), которые они провели вместе, он начал доверять херувиму и почти привык к телепатическому общению, но вот на счёт своих чувств к нему, пока сомневался — они балансировали где-то между симпатией и раздражением.

Когда Гвидон впервые заговорил, Сергей решил, что сбрендил. Первый день он игнорировал настойчивый баритон в голове, задающий слишком много вопросов, потом от скуки начал отвечать и даже сам попытался что-то узнать, но без толку — херувим отвечал невнятно, или не отвечал вовсе. Единственное, что стало ясно из этих бессмысленных бесед: херувим — это спутник война, можно сказать оруженосец, но совсем не ясно, зачем херувим Ему — человеку, который про войну знал только из компьютерных игр, даже в армии не служил, в отличие от Глеба — лучшего друга с пеленок, по которому теперь скучал.

Труднее всего Сергею далось связать бархатный голос немолодого мужчины, звучащий в его голове, с маленьким зверьком, который больше напоминал ожившую игрушку, созданную поклонниками анимэ. За нескончаемые дни в изоляции, херувим подрос, теперь в высоту он стал сантиметров 30, его тело покрывал уже не нежный пушок новорождённого, а более жёсткий короткий коричнево-рыжий мех. Шесть странных отростков оказались крыльями. Четыре из них: два на груди и под верхними лапами выглядели недоразвитыми, зато на спине херувим носил красивые коричневые крылья вполне пригодные для полётов. Одновременное присутствие шерсти и перьев поначалу казалось Сергею противоестественным, но потом привык. А когда херувим подрос, перья образовали затейливый рисунок на шкурке, и даже начали менять цвет в зависимости от эмоций, которые испытывал зверек. Сергей решил, что его херувим — красавчик. Гвидон мог ходить как на двух, так и на четырёх лапах, предпочитая всё же прямохождение. Его голова напоминала мордочку карликовой обезьянки и кошки одновременно, особенно выделялись большие уши с кисточками и огромные глаза, конечно. Под их пристальным взглядом порой становилось неуютно. Херувим был телепатом и не мог разговаривать привычным образом, зато мило мурлыкал и издавал ещё с десяток забавных звуков.

— Сэр Гей, Ты есть — радостная весть, я счастлив, встать рядом с тобой на наш путь!

— Заткнись или объясни, что ты имеешь в виду! — Каждый раз после телепатии херувима, у Сергея раскалывалась голова. Мощный голос проникал сразу во все закоулки сознания и, казалось, что мозг плавится. Он боялся даже представить, что произойдёт, если херувим рассердится и начнёт кричать в его голове.

— Только то, что я сказал, — Гвидон устроился рядом с ним на кровати и, прикрыв глаза, замурлыкал. — Сэр Гей, давай спать, мне так нравится делить с тобой неспокойные человеческие сны.

Но поспать им не дали.

Впервые за долгое время в комнате-кастрюле раздался звук: приятный ровный механический, с которым обычно открываются двери в супермаркетах. Сергей сел на кровати как раз в тот момент, когда на противоположной стене закончила формироваться переборка. Из проёма, в лучших традициях дешёвых фильмов про пришельцев, лился ослепительный свет, и плыли клубы пара. Показались расплывчатые тени, рассмотреть которые он не успел. Как только силуэты обрели более-менее чёткие контуры, Сергею почувствовал подвох — на глаза стремительно наворачивались слёзы, а дыхание перехватило, словно его поместили в газовую камеру. Закашлялся. Повалился на пол.

— Внезапные изменения атмосферы неприемлемые для твоего организма… Ты должен расслабиться, если не расслабишься — пострадаешь! — херувим Гвидон не на шутку встревожился — понятно по голосу. И Сергей подчинился. Он постарался замедлить дыхание, закрыл глаза, перестал двигаться. — Потерпи, я тебе помогу!

«Но чем же мне поможет смешной полукот? Похоже, задохнусь».

Сергей, замерев ждал момента, когда потеряет сознание и отключится без воздуха, но момент как-то подзатянулся. Ещё раз порывисто вдохнув, ожидая нового спазма в груди, он с удивлением вдохнул свежий воздух. Дышать стало просто и легко. Открыл глаза и увидел, мохнатые лапы на носу:

— Ты что это делаешь?

— Спасаю тебе жизнь.

— Заставляя нюхать свои лапы? А ну, убери!

— Ок! — Гвидон подмигнул, протягивая ему зелёную пилюлю, — съешь её и сможешь дышать самостоятельно. — Херувим нахмурил бровки, голос зазвучал строже, — и не спорь, просто съешь!

Сергей где-то уже видел такую таблетку… Пилюля оказалась безвкусной, но должно быть подействовала. Полминуты спустя воздух вновь сделался пригодным для дыхания. Он даже сумел распознать аромат чьих-то духов.

«Ах да — это же тюремщики, наверняка смотрят сейчас на мои корчи — потешаются. Ну, уж нет, не доставлю им такой радости!».

Но, похоже, кислорода всё же не хватало — когда поднялся, в глазах потемнело, поэтому разглядеть визитёров сходу не смог. Серая пелена постепенно сошла. Сергей обнаружил перед собой мужчину. Ему пару раз такие встречались. Особенные. На которых смотришь как на солнце, а стоя рядом, чувствуешь себя частью чего-то значительного. Когда такие люди начинают говорить, другие голоса затихают. Им веришь, не раздумывая, за ними хочется идти. В висках Сергея больно кольнуло и он, поддавшись порыву, удивив самого себя, встал на одно колено, склонил голову и произнёс:

— Восьмой прибыл под ваше командование, сэр. Сочту за честь принять смерть или торжество победы в вашей колоде.

Он сам не понял, что сморозил, откуда взялись чертовы слова? Может их кто-то подсказал? Покосился на Гвидона, но тот скорчил странную физиономию, очень забавно пожал мохнатыми плечиками, зарычал на визитера: «это не я».

Незнакомец ещё какое-то время молчал. А потом.

— Седьмая была права, ты тот, кого мы искали… Церемония инициации состоится завтра, мы поговорим с тобою позже. — Мужчина сделал долгую паузу, возвышаясь как монолит, добавил мягко, — Я рад, что ты вернулся. Да, будет светел твой путь. Отвага. Вера. Честь!

— Отвага. Вера. Честь! — громко повторил Сергей.

А сам поднял голову, смотрел как зачарованный. На вид мужчине слегка за пятьдесят. По всем признакам — осанка, мундир, выправка — истинный военный. Присмотревшись, заметил странность и обомлел — глубоко внутри зрачков незнакомца мерцал свет, о чего взгляд завораживал, да и сам он казался, насквозь пронизан светом — словно излучал его.

— Седьмая, ответь на вопросы и подготовь всё к церемонии. Время бесценно, — военный повернулся и только тут Сергей, непроизвольно ахнув, увидел Крылья. Два мощных сложенных крыла за спиной. Они были полупрозрачны, наверное, даже больше прозрачны, чем видимы — не удивительно, что сразу не разглядел. Крылья, если это возможно, очень «шли» мужчине, они намного превосходили его торс, добавляли фигуре величавость. Длинные контурные перья, отдавали золотом в цвет мундира, а нежный пух, ближе к спине, подчёркивал воздушность. Чувствовалось, что за крыльями хорошо ухаживают.

Немного придя в себя, когда крылатый скрылся в тумане, Сергей засомневался в себе. Может привиделось? Может плод разыгравшегося воображения, галлюцинация? В любом случае переборка закрывшись, обернулась серой стеной, комната опустела, в ней стало ещё более серо, чем прежде.

4.

Марина Беспалова действительно была заурядной. Из своей прошлой холёной жизни дочки успешного бизнесмена, она могла бы отметить, пожалуй, только одно незаурядное событие — покушение на изнасилование со стороны прыщавого неудачника из соседнего дома. Хотя какое там изнасилование, так… А если уж совсем честно, то даже не покушение, а неуклюжее приставание, которое она могла остановить в любое время, но не остановила… Марина на несколько месяцев стала звездой своего потока. Объектом жалости преподавателей, жалости подруг, жалостливых взглядов одногруппников. Зачем она это сделала? Ей просто было скучно.

После того как хранители забрали её на «Последний завет», а потом провели ритуал репликации, Мара долго анализировала свою человеческую жизнь и пришла к выводу, что она всегда была немного «с гнильцой» — как говорила мама. Марину отличало чёрное чувство юмора и, прямо скажем, — мстительность.

После ухода Великого Вольта, Седьмая с помощью Паши укрылась в тенях и, продолжая наблюдать за Серёжей, попутно размышляла о своём. Ей вспомнилось недавнее задание на Земле. Как же она была счастлива те несколько дней, проведенных в привычном мире людей, и если бы не перстень со значком, она, пожалуй, сама бы поверила в то, что никакая она не Седьмая, что им не предстоит великая битва, а всё это лишь затянувшийся, кошмарный сон — не больше.

Те несколько дней, когда она наблюдала за будущим Восьмым, а он барахтался в расставленных сетях, были прекрасны. Теплое питерское лето — миф, в который не верят даже сами питерцы, в этом году случилось. Жаркие дни не заканчивались проливными дождями, солнце не куталось в облака, а памятуя о том, что у неё в запасе всего несколько дней и бесконечный финансовый ресурс, Марина отрывалась по полной, уж не в последний ли раз… Короче говоря — закрыла с десяток гештальтов.

К слову, развлекаться на Земле стало не так уж и просто: на хвост постоянно наступали агенты Чёрных Сердец, как их называли в Рубиновой колоде. Они, так же как и Мара, искали Восьмого и остальных потерянных. Но фора была на её стороне, ведь она уже знала объект в лицо и следила, чтобы ему ничто не угрожало. Агенты черных, как и она, искали старые души через интернет — но как-то топорно, без искры. Всегда плелись на шаг позади.

В первый вечер знакомства, когда она удивилась нику избранного (ведь в прошлой жизни друзья прозвали его так же — Меркурий — неужто ДНК-память?) херувим Паша заметил, что за ними следят. Девушка отправила кодовый смайл *star* и отключила во всём районе электричество. Эта мера на время спутала карты черным. Но в дальнейшем так приходилось делать не раз и Марина чуть-чуть переживала, представляя, сколько сгоревших холодильников осталось на её совести.

5.

Звёздная ночь пролила на небо багровый рассвет — не жди ничего хорошего. Сергей проснулся от звука двери в подъезде. На часах 08.08 — чересчур пунктуальные соседи выходят на работу всегда в одно и то же время. Умывшись, он присел на стул уже уставшим. Зазвонил телефон. На дисплее улыбчивая физиономия лучшего друга Глеба.

— Братан, ты чё мешкаешь? Болеешь с похмелья? Я уже под домом, выходи! — с Глебом они дружили с восьмого класса и год назад, когда у обоих наметились пивные животы, решили бегать по утрам. В любую погоду и непременно вдвоём, чтобы не бросить это полезное дело.

— Иду, иду, будь ты проклят…

День пролетел, так же как и множество других дней: разгрузка, погрузка, перекур, разгрузка, погрузка. В 19.00 Сергей стоял дома под струёй контрастного душа. Умылся, побрился, надел последний комплект чистой одежды на выход (родители умеющие стирать уж больно давно уехали в отпуск), взбодрился банкой энергетика, поспешил к метро.

На платформу станции «Звёздная» он ступил ровно в восемь вечера. В его руках притаился букетик ландышей (откуда в августе ландыши?), которые чуть подрагивали вместе с ним. Сергею всегда с трудом давались первые свидания, а если ещё и девушка хорошенькая, он и вовсе терял дар речи, пялился на грудь, а не в глаза, краснел, но ничего не мог с собой поделать.

В лучших женских традициях Марина опоздала. Спустя пятнадцать долгих минут кто-то взял его под руку и сказал:

— Привет, я Марина, а ты, наверное, Сергей?

Сергей побледнел. Он смотрел на неё, но не видел, а внутри клял себя за то, что забыл заранее придумать первую фразу, ну такую — железобетонную, чтобы разила сразу наповал.

— Привет! Прекрасно выглядишь, а это тебе, — протянул ландыши, прицокнул, — красивая серёжка, тебе идёт! — На самом деле, ему не нравились проколотые ноздри у девушек, но надо же что-то сказать.

Марина одарила его странным взглядом (у каждой девушки, с которыми он был знаком, имелся свой запас «непонятных взглядов»), улыбнулась, вдруг прижавшись к плечу.

— Спаси-и-ибо. Я так переживала, когда представляла наше знакомство, но теперь успокоилась — ты очень симпатичный, думаю, сегодняшнее свидание удастся. Идём?

Сергей тоже успокоился — самое страшное позади. Марина ему понравилась. По сравнению с ним она казалась очень маленькой, метр семьдесят — не больше. Густые чёрные волосы, собранные в хвост на затылке, почти такие же черные глаза и сильно загоревшая кожа. Она напомнила ему Масяню — загулявшую чёрную кошку. Девушка не стеснялась показать достоинства: грудь аппетитно выглядывает из глубокого выреза клубного пиджака, а мини-юбка не оставляет и шанса не заметить не менее аппетитную попку. Серей почувствовал напряжение в джинсах, а ведь Марина ещё и что-то говорит! Пухлые губы шевелятся.

— … и потом она сказала, что моя цифра — семь. Я, конечно, не верю всяким там гадалкам, но вдруг вспомнила, что родилась 7 июля в семь утра, а ещё у меня номер машины 777, Серёжа, а ты веришь в магию цифр?

Его всегда поражала способность девушек относится серьёзно ко всякой ерунде. Мистика, магия, астрология, нумерология — дичь лютая!

— Конечно, верю, — кивнул он. — Я, например, живу на восьмом этаже в квартире номер восемь и ещё у меня восемь пальцев на ногах…

— … ?!

— Да, расслабься, я пошутил!

И она рассмеялась. Хороший знак — он понравился ей.

Концерт Димы Билана сегодня проходил в заведении под названием «Пивница». Бывшая пивнушка в последние несколько лет явно процветала и могла себе позволить живой звук. На сцене истерично агонизировали позавчерашние звезды. Печальное зрелище. Сергей искренне жалел мать-героиню Макsим, которая недавно родила пятого ребёнка и пела явно не от лучшей жизни, лысеющего Сергея Лазарева и, конечно, Билана — чей звёздный час остался совсем уж в далёком прошлом. В «Пивнице» он пел печальные песни, катался на роликах по сцене и играл на скрипке…

— Ну, настоящий человек-оркестр! — говорила Марина.

Они сидели за крохотным столиком в крохотной нише — подальше от чужих глаз. Сергей весь вечер рассматривал лицо Марины, которая картинно закатывала глаза, когда смеялась, прикусывала нижнюю губу, когда думала, распахивала губки, когда удивлялась и между ними был виден нежный розовый язычок. А ещё ему понравилось с ней танцевать. Грудь в декольте двигалась в такт вверх-вниз — глаз не оторвать.

— Марин, как получилось, что такая красавица и одинока?

— Хм, ну наверное потому, что у меня гадостный характер и я постоянно в разъездах, кстати в России не была уже два года… Совсем недавно вернулась. — смотрит так бесхитростно, невозможно не поверить. Без сомнения первосортная лгунья.

— А я нигде кроме Питера и Москвы не был…

— Не переживай, уверена, очень скоро побываешь!

Она наклонилась вниз, обхватив губами коктейльную трубочку, но продолжала смотреть на него снизу вверх, причмокивая, потягивая… что там она пила… губки влажные.

Черт, Сергей забыл о чём они говорили.

— Я тебе нравлюсь?

— Да, очень! — вырвалось у него. — Э-э, в смысле ты симпатичная, ну то есть с тобой легко, ты красивая и обаятельная… — он сглотнул ком.

— Перестань, — отмахнулась она, откидывая волосы, от которых пахло сладко. — Ты мне тоже приятен.

Вдруг она, перегнулась через стол и поцеловала его. Влажные губы вкуса клубники. Удивительно, но после поцелуя Сергей думал не о нём, и даже не о том, а о каком-то мареве за спиной Марины, которое постоянно сбивало его с толку. Толи тени на складках портьер, то ли алкоголь ударил в голову, то ли отголосок сценического дыма, но весь вечер резко обернувшись, боковым зрением он видел что-то позади нее.

— Тебе не понравилось? — вскинула она бровь, как взвела курок.

— Нет-нет, что ты, мне очень понравилось…

— Не верю, — надула губки. — Обычно мужчины реагируют иначе, а ты странный.

— Я просто…

…, а дальше фигня какая-то. Сергей подавился словом и не смог закончить фразу. Нет, он знал, что хочет сказать, как переведёт разговор в шутку, но просто не мог говорить, да и пошевелиться тоже. Совсем не мог. Полностью.

— Что просто? Ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, что несешь? — Марина стервенела, — весь вечер не сказал ни одного умного слова, я как дура пытаюсь поддерживать беседу, а ты пялишься на мою грудь и хлебаешь пиво как воду, а ведь мы знакомы всего несколько часов! Да, если хочешь знать, за возможность меня поцеловать мужчины били друг другу морды, а ты… подонок! — неожиданно вскрикнула она.

Марина хоть и выглядела миниатюрной, но рука у неё была тяжёлой. Таких пощёчин ему получать не приходилось. От удара, Сергея по инерции повело в сторону, и он с каким-то тупым звуком повалился на пол, зацепив ландыши… Да так и замер — ни согнуться, ни разогнуться. Из-под стола открывался вид на миниюбку.

Минутная пауза.

— Ясно… вот чёрт, как они нас нашли? — зло прошептала хозяйка мини. — Паша, останься здесь и следи за ним как за мной, береги его!

Сергей так и не понял, с каким Пашей она говорит, почему хотя бы не проверила удачно ли он шлепнулся и куда потом сбежала. Красивые ноги в колготках в сеточку скрылись в глубине зала, когда к Сергею прыгнула белая крыса.

«Только не крыса, только не крыса!».

Он ненавидел грызунов, особенно белых с красными глазками — эта как раз из самых нелюбимых. Белая тварь подскочила к лицу, обнюхала, противно щекоча усами, и укусила за нос. Сергей осознал, как страшно быть парализованным, если бы он мог двигаться, то давно бы прибил проклятую тварь. А так… Зажмурился от безысходности.