Эликсир красоты, или Это всё Она (СИ)

Глава 30

С переездом в мой дом семьи Ильзе мне стало гораздо легче. Я не знаю, когда они успевали, но к моему возвращению домой всегда был накрыт стол и вкусная горячая еда ждала своего часа. Тогда вся наша маленькая компания садилась за весьма поздний ужин и, насытившись, отправлялась спать, чтобы с первыми петухами проснуться и отправиться в лечебницу.

Если честно всю неделю я посвятила административной работе: налаживанию вопросов касательно комфортного пребывания пациентов в этом склепе. Сейчас ОЛЦ на склеп был уже мало похож, что неимоверно радовало и, как оказалось, не только меня, но и весь персонал. Подозреваю, Еулий Крац и сам был в шоке от произошедших перемен, но всё равно деланно куксился, словно у него во рту лежал лимон вперемешку с железными опилками. И его закадычный друг — лекарь Сандро Арош не отставал от своего шефа.

Вопрос касательно самих больных. Тут я пока особо не вмешивалась, в основном наблюдала, когда было время, и вела записи, слушала жалобы. Спасти человека, когда болезнь была в сильно запущенном состоянии, не могла, и как бы цинично это ни звучало я после личного осмотра, предоставляла свободу действия местным эскулапам, и затем просто смотрела со стороны, как именно таким людям помогают. И выбор целителей оказался верным: им давали сильные обезболивающие, наподобие морфина или даже опиума. И к сожалению, больные приходили в ОЛЦ, чтобы испустить дух. Они не верили в силу местных докторов, просто не хотели мучиться перед кончиной, и только в ОЛЦ могли получить дозу наркотика. Это было печально.

И роженицы, их было не так и много, думаю, в городе каждый день разрешалось гораздо больше, но лечебницу для бедных попадали лишь самые смелые. И я не могла их в том винить: условия здесь были гораздо хуже, нежели в собственном доме, где и стены помогают.

— Лесса Мия, — ко мне подбежала помощница, сидевшая за ресепшеном. — Там к вам женщина пришла, говорит, вы её знаете, представилась Радой.

Это имя я помнила, как и печальную судьбу этой женщины. И, благодарно кивнув Селене, поспешила к главному входу. На широкой лавке, поставленной у противоположной от ресепшена стены, сидела измождённая с тёмно-синими кругами под глазами женщина, по бокам от неё двое детей: девочка-подросток и мальчик лет пяти. Они оба жались к матери, как к спасательному кругу.

— Рада! — воскликнула я на ходу, и приветливо улыбнулась, — как ты? Всё ли у тебя хорошо?

Женщина поспешила встать мне навстречу, я подошла к ней и крепко обняла.

— Лесса Мия, — заговорила она, её голос дрожал, а глаза наполнились солёной влагой, — я…

— Так, стоп, — нахмурилась я, — ну-ка не раскисать. Идите за мной! — и пошла вперёд.

Приведя их к себе в кабинет, который переделали из маленькой подсобки, усадила их на лавку и вопросительно посмотрела на Раду:

— Если ты сейчас на свободе, значит, тебя оправдали.

— Да, лесса Мия, всё так и есть. Сыворотка правды доказала всем, что я всего лишь защищала своих детей.

— Так ведь это просто прекрасная новость! — всплеснула руками я, искренне радуясь за женщину.

— Вот только, — она прикусила губу, и я подняла брови, молча подталкивая её продолжать.

— Дом у нас отобрал старший брат моего почившего мужа. Мне он никогда не принадлежал, а Аликс ещё слишком мал, чтобы защитить то, что его по праву рождения.

— Как так? — опешила я, прислоняясь боком к столешнице. Дикий мир!

— А ещё, — дрожащим голосом продолжила она, — мне заявили, что мои дети рождены от другого мужчины.

— И доказать обратное ты не можешь? Верно? — догадалась я.

— Д-да.

— Ладно, — я помассировала виски и, обойдя стол, села на своё, знавшее лучшие временя, кресло. Зато оно было моим, ну, по крайней мере, пока. — Вы останетесь здесь, в жилой части ОЛЦ освободилось несколько комнат, одну из них я выделю вам. Работы у нас много…

— Лесса Мия! — воскликнула Рада и рванула вниз, с дробным стуком острых коленок плюхаясь на каменный пол, по ещё щекам всё-таки потекли слёзы, — вы… вы не представляете, что для меня, нас делаете! А работы я не боюсь, мы будем все втроём стараться, усердно, денно и нощно, всё, что прикажете!

Я снова встала, подошла к Раде и подняла её с пола.

— Не нужно, — мягко улыбнулась я, — меня благодарить. У нас нет лишних рук, поэтому ваша помощь будет как нельзя кстати.

— С-спасибо, — улыбаясь сквозь слёзы, прошептала Рада.

— А теперь давай познакомь меня со своими детьми.

— Ой, простите! Это моя дочь — Олета, мой сын — Аликс, — с гордостью представила она их мне.

— Приятно познакомиться, Олета и Аликс, — подмигнула я ребятам, и те нестройным хором ответили мне тем же. — А теперь подождите меня здесь.

Выйдя из кабинета, поймала первую попавшуюся медсестру и попросила найти деда Красия, которого все здесь так и величали "дед Красий". Тот примчался в мой кабинет минут через десять, за это время я выяснила, что у Рады и её детей даже сменной одежды нет: всё их имущество буквально на них самих.

— Знакомьтесь, это дедушка Красий, — представила я их друг другу, — Красий, это Рада, Олета и Алекс. Их нужно накормить, дать возможность помыться, снабдить какой-нибудь чистой одеждой, посмотри, что у нас там есть, вероятно, нужно будет сходить на рынок и докупить. И подбери им комнату побольше, чтобы всем троим места хватило.

— Всё будет сделано, не сумлевайся, Миечка, — покивал старик, явно оценивший и измождённый вид гостей и голодные глаза и потрёпанную латаную-перелатаную одежду пришедшей к нам семьи. — Пойдёмте, мои хорошие, усё у вас теперь будет замечательно, и каша горячая с маслицем ужо подоспела.

Они ушли, а я задумчиво продолжала сверлить дверь: обрастаю людьми, которые напрямую зависят от меня. А ведь впереди ещё поездка в столицу, где окончательно решится моя судьба. И если во мне есть хотя бы кроха магии, то в Эльм я больше никогда не вернусь. И что тогда случится со всеми этими людьми, которые доверились мне? У меня нет ответа на этот вопрос, но я могу его задать лестеру Холстену. К которому пора сходить на аудиенцию и обсудить многие назревшие проблемные вопросы.

— Лесса Мия! — в проёме двери появилась всклокоченная голова одной из медсестёр. — Там вас срочно зовут. Одна из рожениц потеряла сознание во время схваток, и у неё открылось кровотечение. Лекари сказали отнести её в холодную… но так ведь она всё ещё живая, вот старшая помощница и попросила кликнуть вас как можно скорее!

Я нахмурилась и, не задавая более никаких вопросов, подхватила свой саквояж и помчалась в операционную, на ходу отдавая распоряжения:

— Никакой холодной. Скажи, что я распорядилась, пусть несут её в мою операционную, благо вчера в той комнате наконец-то закончили ремонт!

Полы моего светло-серого халата развевались позади, как крылья большой птицы. Я не позволю кому-то истечь кровью. Не в мою смену!

— Ассистировать будете, — кинула попавшемуся мне по пути целителю Родерику, молодому парню с пушком вместо щетины, он только-только закончил первую ступень лекарской школы и шарахался, боясь даже своей тени.

— Я-я? — проблеял он, вытаращившись на меня своими немного навыкате глазами. Чуть притормозив, мягко улыбнулась.

— У вас появился уникальный шанс стать первым в ОЛЦ врачом, который будет помогать мне во время операции, называемой в моём мире "кесарево сечение". Следуйте за мной, — не терпящим возражений тоном, продолжила я, — вы лекарь. Этим всё сказано!

А затем я мыла руки, Родерик повторял каждое действие за мной, медсестра среднего возраста, одна из самых сообразительных в ОЛЦ, уже была в операционной и, получив от меня свёртки с инструментами, медикаментами, деловито приступила к их стерилизации и расставляла всё в нужном мне порядке.

— Соберитесь, Родерик, вы сейчас спасёте жизнь и не одну, — мой голос был спокоен и полон уверенности, что у парня всё получится. Я видела его отметки в ведомости, и отдельную графу, где выпускника хвалили за усердие и прилежание во время обучения А Еулий Крац не позволял молодому специалисту проявить себя, поставив того выполнять какую-то незначительную работу, чаще грязную и никому не нужную, типа протирания склянок с целебными настойками.

Женщину принесла Гарра. Моя помощница положила свою ношу на кушетку очень бережно, и с надеждой на меня взглянула:

— Миюшка, родненькая, помоги ей, смотри, какая юная. Ей бы жить и жить!

— Я сделаю всё, что в моих силах, — кивнула и добавила: — все, кто не участвуют в операции, покиньте помещение. Гарра, прошу тебя, не допускать сюда никого. Даже если вдруг нагрянет сам король.

Тем временем у входа набилась куча народа и красный от гнева, что его приказ был мной отменён — Еулий Крац.

Вышли все, кроме него, даже грозная Гарра не стала для него аргументом.

— Пошёл вон! — прорычала я и кивнула своей телохранительнице, и та, более не церемонясь, схватила мужика за грудки и оторвала от пола.

— Да как вы смеете! Я должен видеть, что вы тут будете делать! Я буду жаловаться! Напишу жалобу в королевскую канцелярию! Вы у меня ещё пожалеете!

— Пиши, хоть две! — прищурилась я и, более не обращая на него внимания, повернулась к девушке, лежавшей на операционном столе. Её обескровленные губы и синие круги под глазами сказали мне о многом. А ещё роженица была чудовищно худа, словно её не кормили большую часть жизни. Естественно, откуда у молодой женщины найдутся силы разродиться?

— Мирта, какое обезболивающее и как давно ей давали? — спросила я у медсестры.

— Недавно две мерные ложки опиумата.

— Дай ещё одну ложку морфиума, и две кровоостанавливающего, — распорядилась я, натягивая перчатки и подавая вторую пару молчаливому ассистенту. — Родерик, будешь подавать инструменты под той цифрой, какую назову.

— Понял, — без заиканий выпалил парень, видать, собрал всю свою силу в кулак.

Как только все подготовительные работы были проведены, я начала:

— Предварительный диагноз роженицы — гестоз, скорее всего, связанный с неблагоприятными социальными и бытовыми условиями будущей матери. Итак, давайте, ребята, поможем нашей девочке справиться и выжить.

Я на миг замерла, мысленно прося силы у Всевышнего. Затем быстро пропальпировала живот, проверяя, где находится голова ребёнка. Всё было в порядке, малыш лежал головой вниз.

— Обрабатываю операционное поле. Скальпель. Делаю поперечный разрез нижнего сегмента матки. Родерик, держи инструмент вот так, да, всё верно, ты молодец. Лапаротомия. Вскрытие матки. Извлечение ребёнка и последа, — я говорила на это раз мало, чётко и выверенно. Мне некогда было читать пространную лекцию, это можно будет сделать и потом.

Проведя тактильную стимуляцию, чтобы малыш сразу задышал, вручила его Мирте, сама же занялась женщиной.

— Мирта, давать роженице вот эти таблетки, — это слово Мирта тоже уже знала, — три раза в день. Это антибиотики, они помогут ей быстрее восстановиться. Затем вот эти. Два раза в день. И эти также три раза в сутки. Ты поняла? — устало спросила я, медсестра закивала. — Я их подпишу, чтобы ты ничего не перепутала. И пусть они оба будут здесь. Не нужно их переносить в общую палату. Как только девушка проснётся, позовите меня. Еды не давать. Ты отвечаешь за них.

— Всё сделаю, лесса Мия. Не волнуйтесь.

Тем временем Родерик смотрел на меня в тихом шоке и даже в некотором восхищении.

— Лесса Мия, она выживет? — в итоге спросил он.

— Я не знаю, но мы сделали всё, что было в наших силах. И даже больше. Нужно время и правильное лечение, — честно ответила я.

— Научите меня, пожалуйста, — попросил молодой человек, искренне и даже как-о отчаянно.

— Если ты готов, я научу, — улыбнулась я, видя, как загорелись глаза моего случайного ассистента.