Эликсир красоты, или Это всё Она (СИ)

Глава 16

"Схватить её и отправить в темницу!" — эта фраза оглушающим эхом прокатилась по моему сознанию, заставляя всё нутро дрожать от страха и переживаний. Меня даже качнуло, и если бы не поддержка стоявшего рядом Яна, то лежать бы мне позорно распростёртой на полу у ног отвратительного Шольца и охранников.

— Где доказательства? — обхватив меня за плечи, спокойно спросил лестер Уэйвери, глядя на довольного старого лекаря.

— Я отправил людей в её дом, при обыске никаких грамот не оказалось. И в ОЛЦ чётко сообщили, что она самая обыкновенная поломойщица! Взять её! — поднял он голос, совсем невежливо тыча в меня пальцем.

От Яна Уэйвери шло тепло, мягкими волнами окутывая меня и давая сил выдержать очередное испытание.

— Всё в порядке, — остановила я Яна, который хотел что-то сказать, — хорошо. Признаю, что нарушила закон, можете меня арестовать, — все неприятности надобно встречать с высоко поднятой головой. Не думаю, что всё закончится отлично, и я выйду сухой из воды, но ведь должен быть здесь суд, вот там я смогу обелить себя.

— Оставьте нас на минуту, — низким голосом, негромко приказал Уэйвери и народ, чуть замешкавшись, всё же покинул помещение. Шольц хотел было что-то вякнуть, но глянув на лицо моего невольного защитника, заткнулся и вышел следом за амбалами. — Мия, сейчас я вам помочь ничем не смогу, даже взятка не подсобит, — мужчина повернул меня к себе и проникновенно заглянул в глаза, — но я обещаю, что что-нибудь придумаю. Мне нужно время. И, поверьте, непременно вызволю вас из Мгольшаца.

— Название-то какое жуткое, — бесцветным голосом заметила я.

— Ну уж какое есть, — она в приободряющем жесте сжал мои ладони, которые буквально утонули в его больших руках.

— Спасибо вам, Ян, — мои губы изобразили благодарную улыбку.

— Папа? — детский голосок прервал нашу беседу и Уэйвери кинулся к сыну, и я, чуть замешкавшись, замерла, не зная, что делать и куда себя деть.

— Как ты, сынок? — нежно спросил он у ребёнка, погладив того по вихрастым мягким кудрям.

— Хорошо, отец. Только кушать хочу.

И пока они негромко разговаривали, метнулась к инструментам, сложила всё в саквояж, убрала перчатки и лотки и, закрыв свой чудо-чемоданчик, и поставила на край стола.

— А можно я тебя осмотрю? — вмешалась в разговор я.

— Вы целительница? Ух ты! Никогда не видел, чтобы девушка лечила, — синие глазёнки, точная копия отцовских, смотрели на меня с любопытством и восторгом.

— Да, лесса Мия — лекарь, — улыбнулся Ян.

Тем временем я проверила температуру у Алена, заглянула ему в рот, прощупала живот и удовлетворённо выдохнула:

— Ален, ты самый настоящий герой, и ещё совершенно здоровый! И, Ян, можно вас попросить ещё об одном небольшом одолжении? — после того, как согласно мужчина кивнул, продолжила: — Не могли бы вы забрать этот саквояж и отвезти моей тётушке — Гарре, она живёт на краю города в нижней его части, её дом самый последний по правой стороне от дороги. Любого встречного там спросите, непременно подскажут. Гарра Затворница… И… — слёзы проступили в глазах, я сделала вид, что мне соринка попала, — передайте Гарре и Красию, чтобы сильно не беспокоились за меня, что я справлюсь и всё непременно будет хорошо. Ведь испытания даются, чтобы их преодолевать, становиться сильнее и…

Мужчина смотрел спокойно, он уважительно отнёсся к моим чувствам и не стал меня жалеть, что я оценила невероятно высоко!

— Я вас услышал, Мия, не переживайте, всё сделаю. И да, вы правы, только в сложных ситуациях закаливается наш дух.

Тут дверная створка с едва слышным практически бесшумно приоткрылась и голова Шольца протиснулась внутрь.

— Время вышло, дамочка, прошу на выход, — гнусавым, очень противным голосом чуть ли не пропел эскулап.

— Я… — сглотнув слюну, решительно шагнула к двери, — позвольте только одеться.

— Ну… — мужик закатил глаза и едва заметно скосил на Яна, после чего тут же, как китайский болванчик, быстро закивал: — Да-да, идите, переоденьтесь. Мгольшац холоднющее место, а до суда вы должны выжить, — и вот непонятно, то ли он так тонко издевается, то ли говорит всерьёз.

Оказавшись в маленькой комнатке, быстро натянула на свой костюм, немного испачканный в крови Алена, тёплое старое платье, затем угги, повязала платок на голову и только потом накинула тулуп деда Красия.

Плакать не стала, чего себя жалеть, думаю, в застенках местных казематов у меня будет на это время, сейчас же демонстрировать этому Шольцу свои чувства не собиралась.

Вот уж нет, перебьётся! Гад такой! Надо же, увидел во мне угрозу процветания своему делу, побоялся остаться без заработка. Это же надо, дальше своего носа не видеть!

Под конвоем меня вывели из МЛЦ, посадили в кибитку с узкими оконцами-бойницами, внутрь забрался один из мордоворотов, и немигающе на меня уставился. Меня аж передёрнуло от ужаса — неприятный тип с тупым выражением на морде.

— Бушь хорошо себя вести, — через некоторое время невыносимой тряски — я каждую секунду боялась откусить себе кончик языка, поэтому сидела, не разжимая челюстей, заговорил страж глухим невнятным голосом, — обласкаешь менят как положено, так уж и быть, награжу: еда будет всегда горячая, хлеб почти свежай, даже винцо принесу.

И улыбка такая предвкушающая на рябой харе с многодневной неопрятной щетиной. А уж щерба промеж передних зубов так и вовсе ужасала.

По подолу платья шла незамысловатая окантовка, вот именно туда Гарра и подшила тонкое шило, женщина настояла на своём решении, хоть Красий и был против. Бывшая телохранительница словно знала, что такое неказистое на вид "оружие", может мне понадобиться, и даже если меня облапают в поисках инородных вещей, то заначку не найдут, уж больно хитро бабка вшила шило, явно разумела в таких вещах поболе моего.

В ответ он не услышал ни слова: я лишь хмуро зыркнула на мерзкого типа из-под насупленных бровей.

— Ну, пару-то дней, иногда больше, эдакие красавицы, как ты, держаться, опосля и они ломаются, готовые на всё ради куска чёрствого хлеба и кружки вонючей водицы. Так что можешь помалкивать, коли нравится, — хмыкнул он и тоже смолк, так и не найдя во мне благодарного собеседника.

В темницу ехали долго: она оказалась… естественно, в нижней части города, на стыке первой и второй его половин. В глубине кварталов. Но всё же отстоящее на пару километров к северу. Дорога, а точнее колея, стала совсем ухабистой, вцепившись в твёрдую, никогда не крашенную, скамью, прижалась к спинке и даже дышала через раз, боясь, что голова моя не выдержит и оторвётся раньше, чем меня доставят до местной тюрьмы.

Серое здание, в каких-то странных потёках без покатой крыши, показалось за очередным поворотом — любопытство победило осторожность, и я таки выглянула в бойницу. Строение представляло из себя просто прямоугольный кусок, собранных воедино камней. Периметр огорожен высоким таким же каменным забором. У ворот два охранника-привратника. От этого места веяло тоской и безысходностью. Меня замутило. Вот уж не думала, что испытаю в своей жизни нечто подобное!

Нас пропустили мгновенно, и кибитка споро промчалась к зданию местной темницы, где меня уже ждали какие-то мужики, они действительно, не торопясь, проверили мой наряд на наличие каких-либо предметов.

— Если тронешь грудь, — прорычала я, глядя в глаза мелкому с крысиной мордой стражнику, — пеняй на себя, оторву всё, что можно оторвать, а ещё лучше скальпелем отрежу… — и сказала так, что парень икнул и проверку закончил быстрее, чем, по всей видимости, планировал.