Эликсир красоты, или Это всё Она (СИ)

Глава 18

Интерлюдия

Ратуша, в дни приёма была всегда переполнена: многие желали лично обсудить свои проблемы с градоправителем лестером Джеромом Холстеном. Вот и сегодня всё было точно так же, как и сутки назад: беседы с людьми лестер Холстен проводил через день всю седмицу.

И пробиться к нему Рету никто бы не дал при всём его желании. Парню было поручено следить за молоденькой и очень хорошенькой поломойщицей из ОЛЦ, он и наблюдал, и ничего необычного за ней не заметил. Кроме вчерашнего вечера, когда барышня притащила в лечебницу странный чёрный саквояж, даже на вид весьма увесистый, но Мия несла его так, словно не ощущала никакой тяжести. А после ночью прибыл некий лестер Уэйвери (имя он узнал гораздо позже), и она вместе с ним отбыла в МЛЦ. Там уже произошли совершенно диковинные вещи: Рет присутствовал на удивительной, никогда ранее им невиданной, процедуре: ребёнку взрезали живот и вынули часть плоти, после чего зашили простыми нитками.

И, как следствие, Мию Лис арестовали, впрочем, он предполагал, что так и будет.

И стоило гвардейцам усадить её в свою крытую кибитку, как Рет опрометью бросился в ратушу. Но даже господин Кристоф оказался настолько занят, что переговорить с ним ему удалось только ближе к вечеру.

— Мию Лис увезли в темницу для бедняков, — доложил он своему начальнику.

— Когда, говоришь, это произошло? — нахмурившись, уточнил помощник градоправителя. Было заметно, насколько эта новость его удивила.

— Утром, когда солнце только взошло.

— Эликсир невидимости у тебя ещё остался?

— Нет, господин. Всё использовал, растянул почти на пять лун, — немного разочарованно сказал парень, — тянул как мог.

— Пять лун — это очень хороший срок, Рет, тебе незачем унывать. Пока можешь отправляться домой. Передохни сутки и возвращайся на службу, загляни к Олли, он выдаст тебе ещё один пузырёк.

— Слушаюсь, господин, — низко поклонившись, наблюдатель бесшумно покинул кабинет первого помощника лестера Холстена.

— Это надо же, какая шустрая девица нам попалась! Что-то у кого-то отрезала и зашила нитями живот! — осуждающе качая головой, Кристоф аккуратно разложил документы по стопкам, вытер и убрал перо на подставку, взял в руки пузырёк, где хранились чернила и плотно притёр крышку. — Хватило же смелости! А ведь она не показалась мне глупой во время первой встречи.

Главный секретарь градоправителя устало присел за стол и обессиленно откинулся на жёсткую спинку стула. Его хозяин сейчас занят, освободится ближе к полуночи, вот тогда он пойдёт к нему и всё расскажет. А пока, наверное, чтобы размять затёкшее тело, прогуляется по зданию и проверит работников, многие любили отлынивать от прямых обязанностей, и Кристоф обожал ловить их на мелких провинностях…

Джером устал, сегодня, наверное, больше чем обычно.

Собрание руководителей различных структур только-только завершилось, и он чувствовал, что ещё немного — и уснёт прямо за рабочим столом.

Стук в дверь его кабинета прозвучал для лестера неприятной мелодией, обещавшей ему лишние проблемы. Готов ли он был разбираться ещё в чём-то или уйти через чёрный ход и пусть ищут? Но природная тяга всё доводить до конца, не дала ему поддаться на уговоры внутреннего противного голоса, и он устало сказал:

— Войдите! О, Кристоф, ты разве не должен быть в столь поздний час дома в кругу семьи? — потерев переносицу, уточнил Хансен, после чего встал и вышел из-за стола, чтобы налить себе и старому помощнику немного вина.

— Позвольте, господин, я сам, — кинулся было к круглому столику Кристоф.

— Присядь, я сам справлюсь, — отрицательно покачал головой Джером и налил в два медных кубка красного хорошего вина.

Подав один Кристофу, из второго пригубил сам. Зажмурился от удовольствия и только потом спросил:

— Что же тебя, друг мой, так задержало в стенах нашей славной ратуши?

— Девушка, Мия Лис, за которой вы приказали следить Рету, попала в беду, — немного помявшись, доложил старый помощник.

На мгновение стальные глаза градоправителя превратились в узкие гневные щёлочки, но молодой мужчина быстро взял себя в руки, и отрывисто бросил:

— Что случилось и когда?

И пока помощник, сжавшись под острым взглядом господина, быстро пересказывал слова служки, Джером резко поставил бокал на стол, при этом умудрившись не расплескать благородный напиток.

— Почему не доложили сразу же? — уже натягивая на себя тёплый шерстяной плащ, прорычал он, — распорядись подать моего коня и десяток гвардейцев в полном боевом облачении! Немедленно!

— Будет сделано! — старый верный секретарь рванул из кабинета прочь, но вдруг замер, взявшись за ручку двери. — Позвольте спросить, господин?

— Быстро!

— Почему эта девушка так важна для вас?

— Если мои догадки верны, то лесса Мия Лис, прибывшая из-за пелены.

После слов градоправителя глаза Кристофа стали круглыми, полными недоверия.

— Н-но, господин, это что же получается?..

— Кристоф, не до вопросов сейчас! Поторопись!

Стоило старику выскочить в коридор, как Джером подошёл к стене, снял картину с невзрачным пейзажем, нагонявшим тоску, и, поставив её на пол, достал из кармана сюртука увесистый ключ, ввернул в скважину сейфа и извлёк из тёмного нутра флакон, переливавшийся зелёными всполохами. Сыворотка правды, он должен будет на месте убедиться, что его подозрения верны, и пусть это будет не совсем законно, но иначе Джером поступить уже не мог. У него не было времени. Он должен успеть!

Склянка была очень крепкой, но тем не менее он аккуратно обернул волшебную настойку в плотную тряпицу и уложил в свою кожаную сумку. Заперев сейф, повесил картину на место и быстрым очень широким шагом направился на выход из ратуши.

Осёдланный вороной конь и группа всадников в полной боевой экипировке с зажжёнными факелами уже ждали его у подножия лестницы. Одним движением взлетев в седло, лестер Холстен сорвался с места в карьер. Молодой человек думал, что его руки ещё не добрались до местной судебной власти, и, кажется, настало время навести в этой прогнившей с головы до ног порядок.

Мия

— Они приходят ночью, сразу же после полуночи, — прошептала Рада, сидевшая в дальнем углу своей камеры, и только её большие глаза на измождённом лице сверкали, как драгоценные камни. А ведь она самая настоящая красавица: под слоем грязи и болезненной худобы скрывается невероятно привлекательная женщина. До чего судьба может быть жестока!

Её слова меня напугали. От верёвок я уже избавилась, стерев кисти рук в кровь. Поступила просто: попросила Раду просунуть шило между путами и кожей и начать тянуть его в разные стороны, весь остаток светового дня мы потратили на освобождение моих многострадальных рук.

И у нас получилось. Мы не сдавались, действовали до победного. На Раде, кстати, путы отсутствовали.

— Держись, — успела шепнуть мне женщина, забиваясь в самый дальний, погружённый во мрак, угол.

И тут же, словно соседка предвидела, вдали послышались шаги, и они становились всё ближе, всё чётче и неотвратимее. Мой страх и без того сопровождавший меня каждое мгновение в новом мире вчера, казалось, достиг пика, но только сейчас я поняла, что такой самый настоящий, оголённый как нерв ужас. Мне стало так плохо, что захотелось вывернуть наизнанку содержимое пустого желудка. Слёзы потекли по щекам, хоть я и старалась держать себя в руках, противопоставить что-то тем чувствам, что накрыли меня с головой, так и не смогла.

— Крепись, девочка моя, обычно они быстро.

Они?!

Но осознать в полной мере в каком кошмаре я сейчас окажусь, не хватило времени, и возможно так даже лучше. Я вытерла слёзы дрожащими руками, отёрла о подол вспотевшие ладони, и только после резко встала. Выпрямилась до хруста в позвонках, и спрятала руки за спиной.

Оружие, моё единственное оружие — тонкое шило, сжимала в так крепко, что даже на миг испугалась, что переломлю его пополам.

Свет от факела, становился всё ярче, я слышала смешки и похабные шуточки, идущих к моей камере людей, их дружеские подначивания друг друга и мне стало ещё хуже, хотя куда уж больше? Я насчитала три разных по тональности голоса.

И вот этот момент настал. Действительно, три фигуры замерли напротив моей клетки.

— Знала, что мы придём? — осклабившись гнилым ртом, спросил вонючка, отправивший меня в одиннадцатую.

— Сообразительная, — съехидничал конвоир, с которым я сидела в кибитке.

— Сейчас ты у меня попляшешь, — добавил мелкий крысёныш, тот самый, что ощупывал меня у входа.

Я молчала. Страх пропал. Трое — не пятеро. Да, они в разы сильнее меня, но когда человек борется за свою жизнь, он способен очень на многое. А я так и вовсе — точно знала, куда ударить так, чтобы наверняка и навсегда.

— Ты, главное, малышка, не сопротивляйся. Мы по очереди, обещаем, сильно больно не будет, даже синяков не оставим. А потом тебе принесут горячую вкусную еду, будешь спать сытая, обласканная.

— В опшем, довольная! — закончил конвоир и первым шагнул было в уже распахнутую металлическую решётчатую дверь.

— Казяк, ты не забыл, случайно, кто в этой части темницы главный? — холодный голос вонючки остановил гориллу и тот, потупившись, сделал шаг назад. — То-то же, знай своё место, — в ярком свете живого огня, пылавшего факела, который держал мелкий охранник, заметила, как опасно сузились глаза этого Казяка. Они тут все спят и видеть, как подсидеть друг друга? Ну и гнилые же в этом месте люди!

Тем временем вонючка перешагнул порог моей камеры и медленно направился ко мне. Я вжалась в стену и даже дышала через раз.

— Иди ко мне, огненноволосая. Знаешь, твои локоны блестят, как плавленое золото, — пришёптывал он полубеззубым ртом, подкрадываясь ко мне всё ближе, — обещаю, а своё слово я всегда держу! Тебе не будет больно, ты ещё добавки попросишь! — Я глазом моргнуть не успела, как он набросился на меня и, повалив меня на твёрдый пол, принялся лапать моё тело, в поисках завязок на тулупе, между прочим, верхнюю одежду я даже не подумала снять. И пока он возился, и параллельно пытался поймать мои губы, а я елозила, силясь скинуть с себя эту вонючую тушу, и вынуть руку, которая, как назло, была прижата двойным весом к полу.

— Сейчас как поцелую твои сладкие губки, милочка, — дыхнул мне в лицо Вонючка, я сцепила зубы, зарычала, аки дикий зверь, и всё-таки смогла выдернуть руку из-за спины и, недолго думая, ударила в левое подреберье, прямо туда, где располагалась почка. Он умрёт, только за то, что прикоснулся ко мне!

— Ах ты, гадина! — он злобно заорал от острой боли, кровь обильно потекла из колотой раны, недолго думая, вынула шило и занесла руку для повторного удара, но тут подоспели его товарищи, меня больно пнули вбок, так что искры из глаз посыпались! Затем вонючка, продолжая выть от боли, с размаха треснул меня по лицу. Голова моя бессильно откинулась, мысли поплыли, сознание тоже на миг помутилось.

— Задирай её юбку!

— Да у неё там мужицкие штанцы!

— Да что же это за баба такая!

— Я вас всех прокляну! — прорычала я, размазывая свою и чужую кровь по лицу, — тронете меня, всю жизнь будете существовать с мужским бессильем! — последнюю фразу проорала, срываясь на визг.

— Не слушайте её, — простонал вонючка, отползая в сторону и держась за бок. — Лекаря мне, срочно!

— Да погоди ты со своим лекарем! — фыркнул конвоир-амбал. — Думаешь, я тебя боюсь? Не верю в твои проклятия, — и тут же кинулся ко мне, я пискнуть не успела, как эта буйволовая туша выбила из меня дух, этот гад был тяжелее предыдущего раза в два минимум.

Зажмурив глаза, стала собираться с силами и уже приготовилась было лягаться и пинаться что есть мочи, в ушах шумело, я ничего не видела и не слышала вокруг — адреналин зашкаливал, не давая мне ясно мыслить, лишь одно стремление — выжить любой ценой и не дать им поиздеваться над собой!

И вдруг, совершенно неожиданно тяжесть исчезла, как и не было.

До моего воспалённого сознания донеслись какие-то крики и лязг металла, стоны боли: кто-то кого-то точно убивал…

А потом тихий едва знакомый голос произнёс:

— Лесса Мия, вы только не пинайтесь. С этой гнилью всё кончено. Лесса, вы меня слышите?..

Я медленно приоткрыла глаза, силуэт какого-то высокого мужчины резко выделялся в свете нескольких факелов, лица было не разглядеть, а ещё я успела заметить трупы несостоявшихся насильников и только потом моё истерзанное уставшее от переживаний сознание полностью отключилось: раз и я в благословенной тьме, где нет ни боли, ни страха.