Эликсир красоты, или Это всё Она (СИ)

Глава 20

— Подписать, говорите? — пробормотала я, и требовательно протянула руку, чтобы посмотреть документ. — Давайте, прежде чем я выпью ваш чудо-эликсир, всё же ознакомлюсь с написанным? — стресс и волнения, пережитые совсем недавно, чуть притупились и с меня словно пелена слетела, мозг начал работать в штатном режиме, я наконец-то смогла ясно осознать, что меня заманивают в какую-то ловушку, из которой нет выхода. Если я не возьму себя в руки и не приму меры.

Я смотрела в глаза этому красавчику и в глубине моей души зарождались смутные подозрения: уж больно настойчив этот тип в своём стремлении заграбастать меня в качестве жены или любовницы, при этом он ничего не выигрывает. Выходит, что ништяки перепадут только мне одной, а он даже секса не получит. Это очень подозрительно! Моя интуиция орала, как сирена, чуть ли не оглушая, что дело пахнет тухлятиной.

— Да, прошу вас, — он подвинул ко мне лист и откинулся на спинку кресла, внимательно меня рассматривая из-под тяжёлых век, своими глазами цвета стального неба.

— Благодарю, — кивнула я и, деловито перекинув ногу за ногу, принялась читать. Выходило это у меня легко и свободно, кто бы или что бы меня сюда не перекинуло, элементарные знания, я бы сказала даже базовые, такие как: говорить, читать и писать в мою голову вложить не забыли. — Так, здесь всё понятно, хмм… всё, чем будет обладать жена, в скобках или любовница, будет распространяться и на её супруга, в скобках или благодетеля, какие понятия-то интересные, — бормотала я, быстро пробегая глазами ровные строчки. Почерк у градоправителя оказался размашистым, чуть острым, но понятным. — Ага-ага, тэк-с, — читала я, не забывая по ходу комментировать. Делала короткие паузы, чтобы осмыслить и переварить информацию.

И в итоге, положив лист на полированную столешницу, выдала:

— Всё прекрасно, но я передумала…

До сего момента сидевший в расслабленной позе лестер Холстен визуально напрягся, глаза его широко распахнулись, а потом хищно сузились.

— И что именно вас не устраивает? — негромко уточнил он, интонации его голоса заставили мои руки покрыться холодными мурашками, и я не скажу, что от страха, скорее от предвкушения близкой битвы. Я собиралась торговаться и внести дополнительное условие.

— Ещё одного пункта не хватает, и если вы его не добавите, буду вынуждена пройти в свою камеру и дождаться суда в этом отвратительном месте, — стараясь держать лицо, внутренне всё же вся сжалась, недавно произошедшие события были всё ещё свежи в памяти. И их повтора мне хотелось непременно избежать. Но отчего-то я была уверена, что градоправитель пойдёт навстречу, раз ему так нужна именно я.

— Хорошо, я вас слушаю, — сдался Джером, устало выдохнув. Видать день у него был не самый простой, работу работал человек, уморился.

— В течение трёх месяцев вы будете ухаживать за мной, как положено. Официально будем считаться женихом и невестой. А по окончании обозначенного срока, сделаете предложение руки и сердца, или как у вас тут принято? И уже тогда я приму окончательное решение. И да, до того момента всё, что станет принадлежать мне, останется при мне, делить это что-то с вами я не собираюсь. По крайней мере, пока мы не поженимся. Но в благодарность за сегодняшнее спасение, у вас будет одно желание. Какое, придумайте сами, главное, чтобы оно было в пределах моих возможностей.

Мои слова шокировали молодого мужчину, я это видела по его заострившимся скулам, по заигравшим желвакам и затрепетавшим от негодования тонким аристократическим ноздрям.

Молчание затянулось, мы глядели друг другу в глаза и в его серых очах я физически ощутила напряжение.

— Хорошо. Три месяца.

— Договорились! И живём отдельно! — не преминула напомнить я.

Джером поднял глаза к потолку словно прося у Всевышнего терпения, а потом просто кивнул, соглашаясь, и, подтянув к себе документ, принялся вносить дополнительные пункты.

После чего позвал капитана своей гвардии и начальника тюрьмы.

— Лесса, прошу вас присядьте вот сюда, — попросил меня вояка, имени которого я пока так и не узнала. Меня усадили в центр комнаты на табуретку без спинки. Не очень удобно, но, видать, так положено, чтобы типа опрашиваемый не расслаблялся, чувствуя напряжение не только психологическое, но и физическое. Умно, ничего не скажешь!

Тем временем градоправитель отошёл к широкой лавке, и, удобно на ней устроившись, принялся внимательно изучать происходящее.

— Позвольте представиться, — заговорил невысокий, очень тучный мужчина с внушительной залысиной, глянцево блестевшей в свете лампадок. — Гру Мороний, начальник темницы города Эльм. По настоянию, — быстрый взгляд блекло-зеленоватых с примесью карего глаз на лестера Джерома, — уважаемого смотрителя города, лестера Холстена, сейчас мы проведём опрос с применением эликсира правды. Три капли, три вопроса. Всё согласно букве закона.

Пока мужчина говорил я с интересом его рассматривала. И должна сказать, что передо мной был плохой человек. Бегающие глаза, он старался вообще не смотреть на собеседника и вечно находящиеся в суетливом движении пальцы рук — говорили о скрытности и грехах, таящиеся под его далеко не самой приятной внешностью. Круглая голова, практически отсутствующая шея, тучный, как бочка, ему даже говорить было тяжело — одышка мешала. Большой, некрасивый рот, как у жабы, пигментированная кожа лица и рук, нос картошкой. Я всегда старалась не судить о человеке только по внешности, вот уж нет. Но подмечать мелкие детали в поведении и то, как он или она говорит, вошло в некую профессиональную привычку, помогающую мне понять, насколько психологически личность готова что-то изменить в своей внешности с помощью пластической хирургии. Бывали случаи, когда приходили совсем молодые юноши и девушки, у кого-то уши-лопоуши, у кого-то маленькая грудь, у третьего что-то ещё. И я всегда не ленилась и разговаривала с ними, иногда не по одному разу, и эти беседы помогали мне понять готовность человека к трансформации, ладно мелкой, а если крупной и масштабной?

А ещё поступки. Именно под руководством Гру Морония творилось такое беззаконие в этих самых стенах, и он точно был о них осведомлён. И ничего не делал, чтобы воспрепятствовать насилию и издевательству над бедными беззащитными женщинами. И только одно это характеризовало его, как мерзкого, низкого человека. Будь он хоть трижды великолепным красавцем, я бы всё равно обозвала Морония подонком и мерзавцем. В данном случае определение полностью подходило и к его внешности. Надо же, видно судьба.

— Что же, приступайте, — кивнул Джером, отвлекая меня от созерцательно-задумчивого состояния, и протянул сияющий зеленоватыми всполохами пузатую склянку капитану.

— Простите, лесса Лис, я тоже должен назваться, — поклонился вояка, подойдя ко мне практически вплотную, — капитан королевской гвардейской сотни — Ролан Вохнеш, временно направленный нести службу под началом господина Джерома Холстена сюда, в Эльм.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась я мужчине, если начальник тюрьмы вызывал у меня только отвращение и внутреннее неприятие, то этот человек был полной противоположностью Моронию. Подтянутый, на вид лет сорока, с пышными усами и добрыми карими глазами. Он вызывал симпатию. Но и это всё тоже могло быть просто красивой маской. В этом мире я верила только Гарре и ворчуну Красию. Лишь эти двое доказали, что не способны причинить мне вреда и отдавали последнее, что у них было. чтоб мне помочь.

Тем временем Ролан вынул пробку, плотно притёртую к горлышку, и капнул в выемку с её внутренней стороны ровно три изумрудные слезинки и протянул мне.

Приняв "крышечку", понюхала содержимое: повеяло мятой и мелиссой. Очаровательный аромат.

— Для каждого человека эликсир пахнет по своему. Что вы ощутили? — вдруг спросил Джером, чуть качнувшись в мою сторону, таким образом выражая любопытство.

— Мята и мелисса, а ещё аромат морского ветра, — прикрыв глаза прошептала я, — просто чудесный коктейль.

Брови мужчины удивлённо подскочили.

— Надо же, обычно он для всех пахнет тиной болотной. Настойку истины я пил всего лишь раз в жизни, — Джером на мгновение поморщился, те воспоминания явно были для него не самыми приятными, — и тогда ощутил горечь полыни и терпкость крепкого вина.

— Тоже довольно необычное сочетание, — пожала плечами я и, чтобы не передумать, махом опрокинула в себя тягучую жидкость. Вкус сладкой мяты вперемешку с необыкновенной мелиссой тут же заполнил рот, освежая, приводя мысли в порядок, выбивая из меня всю дурь и плохие воспоминания. — Вкусно, — выдала я, — а можно ещё? — посмотрела на капитана.

— Не нужно, — вперёд вышел Холстен и встал передо мной, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его холодными серыми глазами. Мужчина возвышался надо мной грозной скалой, с целью, наверное, подавить и внушить трепет пред ликом правосудия. Но я осталась совершенно равнодушна и даже слегка улыбнулась, чувствуя, что всё будет хорошо.

— Лесса Мия, — заговорил градоправитель, — имеете ли вы соответствующее образование, позволяющее вам лечить людей?

— Да. Я дипломированный врач-хирург. Моё обучение длилось восемь лет. Красный диплом — доказательство отличной учёбы.

Мой ответ полностью удовлетворил молодого человека и он задал следующий вопрос:

— Лесса Мия, имеете ли вы тайные мысли, целью коих является желание навредить нашему городу, жителям или нанести ущерб Королевству?

Вопрос был странным, мягко говоря, но ответ снова сорвался с губ без моего желания: просто р-раз, и я уже произношу его вслух:

— Нет. Ни разу таких мыслей не возникало.

— И последний вопрос: являетесь ли вы пришедшей из-за пелены?

Такую формулировку я уже слышала от Яна Уйэвери, удивительно, что и Холстен спросил о том же. Неужели я так сильно отличаюсь от местных?

— Да, — выдохнула я, чувствуя, что действие эликсира закончилось, и болтать у меня просто больше не было сил. Хотелось прикрыть веки и поспать.

После моего ответа раздалось странное похрюкивание и визг: это Гру Мороний схватился рукой за шею, словно его кто-то душит.

А Джером Холстен медленно к нему повернулся и, тяжело роняя слова, произнёс:

— За нанесение вреда пришедшей из-за пелены — лессе Мие Лис вы, Гру Мороний, лишаетесь своих полномочий, и отправляетесь под домашний арест до выяснения всех обстоятельств.

Если честно, сейчас я мало, что понимала, лишь краем сознания отметила, как этого Гру выводят под руки два дюжих гвардейца.

— Эликсир правды имеет свойство тянуть жизненную энергию у человека, — послышался, как сквозь вату, голос лестера Джерома, — но вы ещё в состоянии подписать составленный нами договор. И я сразу же заберу вас отсюда.

Последняя фраза подействовала на меня просто магически и я, вяло кивнув, накарябала свою подпись на документе и почти сразу же отключилась. И кабы не лестер Холстен, упала бы на каменный пол, но мужчина успел подхватить меня на руки и последнее, что я услышала было его громкое:

— Подать карету, выдвигаемся!