Его Величество Змееныш

38. Прелести магии

“И мышь в свою норку тащит всякую корку.” В. И. Даль Пословицы русского народа.

Он ушёл. Каменная дверь с тихим стуком задвинулась. И сразу же ощутимо похолодало. Или Еве так показалось?

В пальцах сжимая свою (она очень на это надеялась!) драгоценную кружку, она совершенно бессмысленно пялилась на грубо обтёсанный камень стены.

Во что она снова влезла?

Хороший вопрос.

Ответ только неутешительный:

В чужую ослиную шкуру¹, полную пренеприятнейших неожиданностей.

Вопрос выживания тоже стоял неожиданно-остро. Открывая глаза ранним утром последнего дня на Земле, она ничего подобного и представить себе не могла.

События последних месяцев вспоминались с трудом и размыто. Словно сквозь толстую призму воды или множество прожитых лет. Даже своё невесёлое детство Ева помнила чётче.

Чужая судьба. Незнакомая и совершенно пустая дорога, на которую случайно закинуло Еву. Всю сознательную жизнь её неотступно преследовало ощущение чужеродности. Словно навязанная кем-то роль, бездарно написанная сценаристом. Второплановая, совершенно безликая. Из тех, что существуют в сюжете лишь с одной только целью: вынести полный стакан с нужным ядом или пронзительным криком позвать героиню навстречу судьбе.

В прошлом, чужом Еве мире, остались дешёвые, тусклые декорации, пустой зрительный зал, ненавистные ей подмостки, обшарпанные ногами актёров и пыльный давно побледневший на солнце, плюшевый занавес.

Она потому и жила так безвкусно. Та, фальшивая жизнь ей совершенно не подходила. Не её интересы, чужие друзья и коллеги, чужая квартира. Серёжа и тот совершенно чужой, в компании Светы им вместе с Кириллом теперь много лучше.

А сейчас? Ева вернулась домой. С самых первых шагов в этом мире русалку не отпускало это невероятное, странное ощущение. Память ведьмы? Кто ж её знает…

Ева вернулась туда, где до боли знакомо решительно всё.

Туда, где она совершенно не сомневалась в себе. Вдруг полезла вылавливать чьё-то чужое кольцо из вод неизвестного моря. Потом смело схлестнулась с пернатым чудовищем. А как они съехали с горки к сторожке? А битва с разбойниками?

Приходилось признать, что подобное поведение для неё ненормально. Противоестественно даже.

Кому рассказать… Хорошо, что давно уже некому.

Только здесь Ева впервые почувствовала себя настоящей. Ей вдруг неожиданно ярко и остро захотелось не просто ответственно выжить, а жить долго и счастливо. Дышать полной грудью, разобраться со всеми проклятиями, победить толпу всяких врагов, обуздать свою тёмную магию.

И ещё одно, очень важное дело: русалка хотела любить. Быть любимой? Возможно. Но, как это ни странно, вовсе не обязательно.

Усталое лицо василиска снова встало перед глазами, девушка твёрдо решила: она никому его не отдаст. Пусть только попробует кто покуситься на Змеева-младшего. Женская жадность? И пусть. Ведьма она или кто?

Легко поднявшись на ноги, Ева нервно прошлась по своей круглой темнице. Стараясь внимательнее рассмотреть нишу закрытой двери, ни о чём не задумываясь, она щёлкнула пальцами, прошептав простейшее заклинание, вызов магического светлячка. Волшебную палочку ей отчего-то не выдали, а потому “Люмос” послушно зажёгся на ногте, освещая всё нутро каменного мешка, оказавшееся небольшим. Интересно, какая там башня? И какая ей, собственно, разница?

Кроме жуткого топчана с жёстким вонючим матрасом, низкого столика и табурета, здесь нашёлся ещё совершенно пустой, большой, чёрный шкаф, полки которого были обильно украшены паутиной, здоровенная грифельная доска…

Ища кусок мела на полочке к ней, Ева вдруг поняла, что колдует.

Как-то само по себе получилось, играючи и не прилагая усилий. Чтобы призвать силу магии там, в прошлом мире, ей всегда приходилось, как минимум, концентрироваться. Это даже физически было непросто.

Как... рвоту принудительно вызвать. Можно пальцами на язык, можно долго давиться, выворачиваясь наизнанку. Магия никогда не была её частью. Они с ней не любили друг друга. Её сила русалки печально болталась извне, как пришитый хирургами нос или хвост, которым при особенной необходимости приходилось вилять, но с огромным трудом.

Очнувшись сегодня, Ева силу свою не почувствовала. Теперь точно стало понятно, что девушка лишь перестала чувствовать её чужеродность. Её эта сила, её. Как родная рука, как сердце, душа её, разум. О наличии внутренних органов Ева тоже совсем не задумываясь. Где там оно, её сердце? А печень? Ева её совершенно не чувствует. Пока не болеет, конечно.

— Делео! — ведьма уверенно щёлкнула пальцами, и все ногти на правой руке загорелись голубенькими светлячками, разгоралась всё ярче.

— Делео, Делео, делеа-а-а-а…. — гулко ответило эхо от каменных стен.

В круглой комнате посветлело. Слои пыли и копоти растворялись простым очищающим заклинанием. Таяли, словно снег под лучами весеннего солнца. Ярко поблёскивая искрами бликов, паутина сворачивала свои тонкие нити.

Высоту потолка было трудно определить, но именно там, в его сумрачной темноте, зарождалось гулкое эхо. На стене обнаружились массивные кованые подсвечники.

— Инис²!

На свой страх и риск Ева тихо произнесла бытовое заклинание, пришедшее ей на память, и секунду спустя она уже наблюдала за медленно разгоравшимся на ладони греющим пламенем. Никогда оно ей не давалось. Не её это уровень… был. Подхватив пальцами огонёк, она усадила его на подсвечник и медленно дунула. Пламя вытянулось, освещая всю комнату. Безопасное и согревающее, оно будет гореть, пока Ева здесь. Не понадобятся керосиновые лампы и толстые свечи. Как же это здорово быть волшебником! Чистый восторг.

Настроение стремительно улучшалось. Даже в чужом мире быть сильной ведьмой приятно. Дурным сном, жутким кошмаром Еве казалось теперь произошедшее менее часа назад. Словно и не было беловолосого лиходея, стремительно ставшего трупом. Погасив свет на кончиках пальцев, Ева, ещё раз всё внимательно осмотрев, пробежалась по комнате. Заглянула в то крохотное помещение, что здесь принято было считать туалетом, и его тоже очистила до первозданного состояния.

За шкафом нашлась большая куча старых, но вполне ещё целых шкур каких-то смутно знакомых ей зверей. Судя по внушительным размерам и жёсткости длинного, тёмного меха, медведей. После короткой очистки они распрекрасно легли на топчан и на пол возле него.

А жизнь-то налаживалась.

Кофе в кружке всё также был крепок, горяч и прекрасен на вкус. Разобрав остатки принесённой Ильёй одежды, Ева очистила полки в шкафу и туда её аккуратненько разложила. Умылась согретой при помощи заклинания водой, пальцем почистила зубы, на ощупь переплелась и мучительно пожалела о том, что все годы обучения в Академии нагло прогуливала высшую магию.

Оставалось надеяться, что, кроме боевых заклинаний, Илья успел изучить ещё хоть что-то, хотя даже эти малые крохи ей бы сейчас очень не помешали. Закутавшись в собственноручно очищенное одеяло, остро пахнущее козьей шерстью, Ева легла на пушистую шкуру и наконец-то прикрыла глаза. Усталость вдруг накатила тяжёлой волной, утягивая в бездну сна без каких-либо сновидений.

Огоньки на подсвечниках тут же погасли, впустив в комнату темноту.

Как там поживает Змеёныш? С этой мыслью она и уснула…

Еве сравнительно редко снились яркие сны.

Или она их не помнила?

Сложно сказать… Теперь её словно качало на зыбких волнах между явью и сном. Удушливое, крепко сковывающее состояние. В гулкой темноте круглой комнаты раздавались тревожные шорохи. Вокруг Евы светились и нервно мерцали тусклые алые огоньки.

А вдруг это крысы? Отвратительных серых тварей русалка боялась до крика. Ей нужно срочно проснуться, вскочить с низкой кровати, отсюда бежать сломя голову, но куда?

И как это сделать?

Когда одеяло давило на грудь страшной тяжестью монолитной плиты. Твёрдая перьевая подушка как будто вцепилась в отяжелевшую голову. Тело русалки с каждой минутой всё глубже врастало в набитый соломой матрац.

Однажды она уже испытала подобное. Это случилось тогда, ещё в Павловском парке, на дне старого и запущенного пруда. Снова спонтанное превращение? И кем она станет теперь, Василиской Антоновной Дивиной?

Неожиданно перед глазами возникло мужское лицо. Ева отчётливо видела того самого неизвестного, с которым столкнулась в дверях отделения Мариинской больницы. Мужчина, который отправил её в этот мир. А ведь Ева забыла о нём. Знакомый до боли взгляд светлых глаз. Лицо словно смотрело на Еву из зеркала. Непослушные пряди светлых разноцветных волос, ровный нос, широкие острые скулы.

Красивый. И улыбался так странно: отчаянно-горько, растерянно, виновато. Что было вполне объяснимо. Первая встреча со взрослой дочерью, да ещё при таких обстоятельствах не могла пройти гладко. Как он там оказался? Так к месту и своевременно… Снова случайное совпадение? Змеёныш в них совершенно не верил. И правильно делал.

Ритуала она абсолютно не помнила. Только сосредоточенное, хмурое и решительное мужское лицо. Твёрдый голос, уверенные движения, ощущение мощной магической силы. И поцелуй напоследок. Прикосновение твёрдых губ к холодеющему лбу. Как оберег, как отцовское благословение. Ева вдруг ощутила его, словно бы наяву.

Как глоток свежего воздуха.

Рвано выдохнула, сжимая пальцами мех жёсткой шкуры. И тени вокруг отступили, дышать стало легче. Бремя давящего гнёта рассыпалось пеплом.

— Она просыпаец-ц-ц-а! — тут же раздалось шипение рядом.

Кто-то стоял совсем близко. Обострившимся обонянием Ева уловила удушливый запах подгнившей травы, застоялой воды и жжёной серы.

— Не неси чушь! — тут же громко ответил другой женский голос, раздавшийся прямо у Евы над головой. — От моего колдовства ещё ни одна королевская девка не встала!

Первые порывом русалки было тут же немедленно встать, доказав своим новым врагам полную несостоятельность заклинания. В своём мире она непременно бы так и сделала. И немедленно поплатилась бы за безмозглую выходку. Одна против двух.

Осторожная ведьма ей мысленно прошептала: “Не стоит с ней связываться. Ты ударишь потом, не сейчас. Пусть твоё воскрешение станет для всех неожиданностью.”

Силу накладываемого проклятия Ева физически ощущала. Чёрную, беспощадную, злую. Никогда ещё прежде русалка не сталкивалась с подобным. О смертельных проклятиях она лишь читала в учебниках, была твёрдо уверена, что никогда с ними не столкнётся и совершенно не знала, что делать.

Спасала отцовская метка, незримо пылающая во лбу. Её щит, её талисман. Она словно держала сознание девушки на плаву, не давая ей провалиться в смертельно-опасную глубину наведённого сна. Отличный подарок. Кем бы ни был неизвестный отец, по какой-то причине на знавший её столько лет, Ева разом ему всё простила. Свою магию она совершенно не чувствовала, но вот её тёмная сила…

Сила бурлила, пьянила, покалывала в висках, порываясь выплеснуться через край, забить бурным фонтаном.

— Смотри, она скоро умрёт, — пробормотал снова очаровательный женский голос. — Гилберт был здесь?

— Да, моя госпожа, — воняющее тиной болотное существо, стоявшее слева, ей тут же откликнулось. — В замок он не вернулся.

— Ничтожество, — с отвращением произнесла Евина новая неприятность. — Ни в чём нельзя рассчитывать на мужчин. Всё, уходим! — раздался звук шагов. — Брось его вещи вон там, пусть с порога все видят.

Голос женщины отодвинулся, она отстранилась от Евы, и в эти доли секунды русалка смогла бросить взгляд на неё. Короткий и быстрый, но память инициированного инквизитора чётко схватила увиденное.

Дева была хороша. Порочная красота ранней юности, растлённой безудержной похотью и вседозволенностью. Пухлые детские губы, окрашенные в ярко-алый, ангельское лицо с небесно-голубыми глазами, золотистые, вьющиеся крупными локонами волосы, аккуратно уложенные в тщательно выверенном беспорядке густой женской гривы.

Вызывающе-откровенное платье-туника, алая, полупрозрачная, с низким вырезом, едва прикрывающим грудь, и широким золотым поясом на бёдрах.

Обилие золотых украшений могло говорить о дурном вкусе или просто о тяге к блестящему, если бы не филигранное их исполнение. Тонкая, длинная шея, изящные руки, точёные музыкальные пальц, — всё было словно окутано в тончайшее золочёное кружево, густо усыпанное россыпью ярко блестевших камней.

С лёгкой руки василиска одетая в простые и тёплые вещи русалка, лежавшая на соломенном старом матрасе посреди старой башни, не могла даже мечтать о подобной неслыханной роскоши.

Так почему её снова собрались убить? И как попала сюда эта… кажется, первая ведьма?

____________________________

¹Ослиная шкура — речь идет об ассоциации с героиней известной сказки Шарля Перро, впервые опубликованная в 1694 году.

²Инис — (от лат. Ignis — огонь) бытовое заклинание позволяющее создать небольшое, размером с газовую горелку, согревающее и абсолютно безопасное пламя для бытовых нужд (приготовление еды, обогрев). Заклинание среднего порядка.