Его Величество Змееныш

27. И Кирилл

“С медведем дружись, а за топор держись” В. И. Даль. Загадки русского народа.

За входною дверью стояла Светлана. С непомерно большим чемоданом. Выдвижная ручка красного монстра на крупных колёсиках подпирала её пышную грудь, аппетитными полушариями выступающую за пределы низкого декольте вечернего красного платья. Красные туфли на шпильках, сложная высокая причёска, кричащий, на грани вульгарности, яркий макияж. Алая горжетка из меха пушистого зверя, едва прикрывавшая обнажённые белые плечи.

И кактус.

Все почему-то смотрели сейчас именно на него, как будто бы кактусов в жизни не видели. Одинокий зелёный высокий цилиндр, размером примерно всем по колено, вызывающе торчал из блестящего красного шара горшка и воинственно щерился неестественно длинными, жуткими иглами.

— Кирилл! — прохрипела Светлана, решительно, как будто ревизия, надвигаясь на жителей квартиры.

— Чрезвычайно приятно, Илья.

Не сводя глаз с кошмарного кактуса, Змеев зачем-то задвинул русалку за крепкую спину.

— Он что, тебя выставил? — высунувшись из-за плеча новоявленного василиска, осведомилась сочувственно Ева.

— Я сама его бросила! — наяда вдруг быстро развернула чемодан и, направляя его на Илью, как таран, ещё раз шагнула вперёд. — Но жить нам теперь негде. Ты же не оставишь единственную подругу на улице?

Судя по выражению лиц, слова её встретивших, эта мысль показалась полноправной хозяйке квартиры весьма соблазнительной. Но, к чести Евы, она промолчала. В отличие от Змеёныша.

— Вам? — он немедленно уловил самую суть, как обычно. — Вам с Кириллом?

И он опять перевёл подозрительный взгляд на кактус.

— Ну да, — наяда в ответ широко осклабилась, продемонстрировав и алебастровые идеально ровные зубы, и сокрушительные ямочки на ослепительно белых и гладких, как жемчуг, щеках. — Он нынче кактус. Погорячилась, бывает. Ключи от квартиры у него остались в кармане.

Карманов на рельефных рёбрах стволообразного тела злополучного кактуса не обнаружилось.

— Я вкусно готовлю, прекрасно умею стирать, убирать и скрашивать ваш безрадостный культурный досуг… — она скользнула масляным взглядом по обнажённому торсу Ильи и хищно вдруг облизнулась. — Э-м-м, и увлекательными разговорами тоже.

— Селёдка, скажи откровенно, — Змеев, наконец, оторвался от созерцания кактуса и переключил взгляд на задумчиво промолчавшую Еву. — В этом списке есть что-либо, без чего…

— Светка — моя единственная близкая подруга…

— Аргумент. А Кирилл?

— Составит дружескую компанию Серёже, он в весенней хандре и депрессии.

Переминаясь с ноги на ногу, Света угрюмо катала по резиновому коврику свой чемодан на колёсиках.

— Я тогда уступаю ей свою комнату и переселяюсь к тебе? — вкрадчиво осведомился Змеев-младший. И в его бархатном голосе прозвучала радостная надежда. — Кстати, ты мне не ответила. Да?

— Идём покупать раскладушку? — ему усмехнулась русалка, но, внезапно увидев откровенно вытянувшееся лицо Светки, тут же торопливо добавила: — Мало ли. Вдруг Кирилл расколдуется, а ключи растворились в цветочном горшке. А ты — шантажист, Змеев. Нет.

Их с Ильёй отношения никого не касаются. Даже близкой подруги. А то, ишь, облизывается она. Еве самой его мало.

— Ну нет, так нет, — покладисто вдруг согласился Илья, подарил ей в ответ многообещающую улыбку и подхватил у Светланы из рук чемодан. Та колыхнула призывно увесистым бюстом навстречу и наклонилась за кактусом, демонстрируя Илье всю глубину бездонного, как Марианская впадина, декольте.

Ева лишь ресницами ошарашенно хлопала, взглядом проводив мускулистую спину Ильи, без труда прихватившего левой рукой несомненно увесистый чемодан, и семенящую следом наяду. Света несла отвратительный кактус, оскалившийся пиками хищных игл, и явно строила глазки Илье, на ходу виляя подтянутым задом. С ощущением абсолютного и сокрушительного поражения Ева громко захлопнула дверь. Кажется, Змеев на ней передумал жениться. А ведь всё так хорошо начиналось…

Как быстро она пожалела о добром поступке?

С порога раз десять и каждые пять минут ещё раз.

То, что Света вообще не умела готовить и “вкусно” для круглой сироты, выросшей в детском доме, всегда было синонимом слова “съедобно”, для лучшей подруги не новость. Она и сама лишь недавно научилась сносно варить грибной и гороховый супы, тушить овощное рагу и не портить курятину. Училась мучительно, долго, страдая под чутким и терпеливым руководством младшего Змеева. Того самого, кто совершенно спокойно теперь жарил котлеты на кухне. А Светка, наверняка, где-то вертится рядом, она вот уже час старательно отиралась вокруг василиска и строила ему глазки.

Заняв сразу целую комнату, своим наглым присутствием подруга заполнила всю квартиру. На пороге валялись манерные красные туфли на шпильках. На хорошеньком настенном шкафчике под высоким зеркалом в коридоре валялись расчёски и плойка. В тот хаос, который наяда устроила из вчера ещё светлой и уютной комнаты Ильи, было страшно заглядывать. Какие-то красные пятна везде. Взрыв цвета и запахи дорогой парфюмерии. Сладкие, липкие, они были повсюду. Еве уже даже казалось, что стены квартиры пропахли цветами, паркет провонял карамелью, а потолок отдавал ароматом мороженого. Крем-брюле с ванилином под розовым соусом.

Гадость какая.

Запершись в своей комнате, ставшей вдруг как-то сразу чужой, русалка жестоко страдала.

Она ревновала безумно. Обжитую квартиру, хрупкое чувство дома, едва ещё ощутимое, но такое родное. Очень сильно и тягостно ревновала Илью. Почему он не стал её уговаривать? Не на прогулку позвал её, замуж! Разве можно так легкомысленно с женщинами? Приличная девочка, она пару раз ещё просто обязана отказать. А он не расстроился даже!

Ничего Ева подружке своей не добровольно отдаст, перетопчется белобрысая. И никого, включая Илью и Серёжу.

Не выдержав, русалка сняла свои тапочки и, бесшумно ступая по скрипучим паркетным полам коридора, подошла к приоткрытой двери. Прислушалась. В ванной громко шумела вода, на плите злобно шипела большущая сковородка, что-то тихонечко бормотал старенький монитор, играющий роль кухонного телевизора. По квартире уютно ползли запахи скорого ужина. Варёной картошки, котлет, свежих огурцов и зелёного лука. Бедный Илья, мало ему было одной нехозяйственной совершенно бабёнки…

— Не стой на полу босиком! — он вдруг произнёс очень тихо, но внятно. — Мне только заноз в твоих розовых пятках ещё не хватало.

Пришлось ей послушно обуться и сдаться на милость чуткого победителя. Пряча взгляд, русалка мягко толкнула широкую дверь, покрытую залежами белой краски, как вершина Эльбруса снегами.

— А где Света? — всё ещё глядя на тапочки, Ева дошла до своей табуретки и на неё водрузилась, остро ощущая себя глупой курицей на деревенском насесте.

— Расчищает жизненное пространство, — Илья громко фыркнул и отвернулся к кухонной плите.

За это короткое время он успел собрать все свои вещи по квартире (неожиданно их оказалось немало), под громкий русалочий скрежет зубовный сделать полную перестановку в той комнате, где им теперь предстояло вдвоём как-то жить и навести там порядок. Об этом его абсолютно никто не просил.

Приходилось признавать, что теперь в её комнате стало довольно уютно. Говоря уж совсем откровенно, впервые за всё время пребывания в этой квартире дальняя комната стала похожа не на тёмное логово интроверта, мизантропа и людоеда, а на жилое пространство вполне адекватных людей. Оказалось, что простейшие перемещения шкафа, стола и дивана вдоль стен может в корне всё изменить. Вот только диван всё ещё оставался один. И, кажется, Змеева это устраивало.

Перевернув все котлеты на сковороде, отчаянно плюющейся раскалённым жиром, он снова быстро вернулся к столу. По пути подмигнул заговорщицки рыбке-Серёже, мрачно замершему на любимой коряге и размышляющему о смысле жизни и качестве корма для рыбок.

— Нам бы с тобой побеседовать, и без нежелательных свидетелей, — Ева вздохнула, нахмурившись.

— Это теперь довольно затруднительно… — прозвучало с сарказмом. — Даже на подоконнике временно поселился Кирилл.

Лихо смахнув горку мелко нарубленных овощей с деревянной доски в глубокий салатник, Змей накрыл его крышкой от старой кастрюли и пару раз энергично встряхнул. Проводив взглядом эту хитрую манипуляцию, девушка не нашлась что ответить. Потом вдруг заметила боевой топор, прислонённый к столу, и удивилась.

— О! Ты зачем это припёр в наш бесхитростный мир? От меня собирался отмахиваться?

— Что-то в нём есть необычное, — не заметив её неуклюжей попытки пошутить, Илья как бы случайно скользнул взглядом по голым коленкам русалки.

Она для него специально халатик надела. Впервые за все годы жизни вещицы, ей перепавшей на рождественской распродаже в нагрузку и всё это время терпеливо ожидавшей свой звёздный час в шкафу. И чисто мужской цепкий взгляд девушка вдруг ощутила всей кожей. Приятно. Она не наяда, конечно, но ноги у Евы вполне ничего. Встряхнув головой, разогнала совершенно ненужные мысли и попыталась окончательно сосредоточиться на топоре.

— Топор, как топор… — проворчала русалка.

Змеев нервно вдруг облизнулся. Он разозлился? Но почему?

— Вообще, боевое холодное оружие люди не дарят, — в его бархатном голосе прозвучал неожиданный холод. — Как-то читал, что подобный подарок…

Илья об оружии мог разговаривать днями и ночами. Может, решил, что хозяйка квартиры упрётся и заставит его выкинуть совершенно ненужный топор? Глупость какая! Магические предметы, какую бы форму они ни имели, просто так в руки не попадают. У каждого произведения артефактора своя долгая история, тернистый, извилистый путь. Девушка мысленно приготовилась прочесть краткую лекцию о магических боевых топорах, снова цитировать Пашку, дико зля этим Змеева, но в эту секунду из ванны внезапно донёсся поистине оглушительный грохот. Шум текущей из душа воды сразу же ощутимо усилился, и спустя несколько бесконечно долгих мгновений раздался жуткий воинственный вопль настоящей наяды.

— Светка! — разом вскочив, хозяева дома рванулись туда, где с их гостьей случилась неожиданная беда.