Двадцать два несчастья – 8

Глава 24

— И что делать? — возмущенно воскликнул Сашка и тут же добавил: — А давайте прямо сейчас пойдем к этому адвокату и все у него выясним!

Сашка всегда отличался импульсивностью. С самого детства он такой, и ничего с этим не поделаешь. Сколько мы с Беллой ни пытались его перевоспитать — характер не изменить. Поэтому я сделал вид, что обдумываю его идею, а затем как можно более рассудительно сказал:

— Слушай, Саш, ты абсолютно прав.

Он чуток приосанился и просиял.

— Но, с другой стороны, как это будет выглядеть, если мы заявимся к адвокату всей толпой?

— Нормально это будет выглядеть! — загорячился Сашка. — Мы же родные дети Епиходова! И вполне логично, что желаем узнать правду. Это нормальное желание. Даже ты вон ему никто, и то…

— Саша! — укоризненно перебила его Маруся. — Как это никто? Благодаря Сереже все это задвигалось!

Но Сашка уже закусил удила:

— Неважно! Так что давайте доедаем-допиваем и идем! Сразу на месте все и решим.

— Погоди, — сказал я, — во-первых, к Караяннису с улицы просто так не заходят. Он очень занятой человек. Нужно предварительно договориться о встрече. Причем с его секретарем. Это раз.

— А что два? — набычился Сашка. Он терпеть не мог, когда кто-то с ним спорит.

— А два — это то, что я уже нанял его на это дело, — пояснил я. — Причем нанял в ваших интересах, как детей Сергея Николаевича. Оплатил, подписал, все уже в процессе. Уж поверь, Александр, стоит это недешево, но я воспользовался теми деньгами с гранта, причем своей долей. А если вы сейчас туда с Марусей заявитесь, Караяннис с удовольствием и с вами отдельно побеседует. Только за отдельные деньги. Причем с каждого. Адвокаты, знаешь ли, не упускают возможности заработать на чужих эмоциях. Тебе переплачивать на пустом месте охота?

Сашка машинально бросил взгляд на чуть оттопыренный карман пиджака, где лежал конверт с деньгами, затем помрачнел и надулся:

— У нас есть деньги, и я не думаю, что отец был бы против, если бы мы их потратили на адвоката.

Я чуть не ляпнул, что отец как раз таки очень даже против. Потому что греческий проныра точно своего не упустит — ласковый телок, блин. Но я прикусил язык и просто сказал:

— Так это глупая и ненужная трата. Все что нужно, он мне расскажет, а я передам вам. Зачем платить дважды за одно и то же?

Маруся бросила на Сашку предупреждающий взгляд. Видно было, что расставаться с таким богатством она совершенно не планирует.

— Вон Маруся лучше потратит деньги на ипотеку. Или на свадьбу, — усмехнулся я, но тут же осекся, увидев молнии в ее глазах. — Или ремонт, может, нужен в квартире. А тебе разве не на что тратить?

Сашка вздохнул: я ударил по самому больному месту.

— Ладно, — нехотя кивнул он. — Тогда выясни все по этому делу и держи нас в курсе, Сергей, лады?

— Вот и договорились, — сказал я. — Я завтра же позвоню и все расскажу.

— Только звони мне, а не Маруське, — категорически заявил Сашка.

Дочь с упреком посмотрела на него и покачала головой: с Сашкой в этом плане бороться было бесполезно.

— Хорошо, — согласился я, и мы с ним обменялись номерами телефонов.

Конечно, внутренне я очень обрадовался, что у меня теперь есть контакты обоих детей. Потихоньку обещание, данное сегодня на могиле Беллы, начинаю выполнять.

— Я хочу напоследок сказать тост, — внезапно заявила Маруся.

— Нифига себе! — усмехнулся Сашка. — Ты же никогда тосты говорить не любила.

— А вот теперь хочу сказать, — упрямо сжала губы Маруся. — У всех налито?

Мы долили себе напитки, и Маруся подняла бокал:

— Сегодня мы отмечаем годовщину мамы, — тихо сказала она, потупив взгляд. — И я очень рада, что ты к нам присоединился, Сережа. Не знаю почему, но, когда мы случайно встретились в коридоре аспирантуры, у меня словно сердце сжалось.

Она сглотнула, явно волнуясь. Сашка с подозрением зыркнул на меня ревнивым взглядом старшего брата. Я выдержал безмятежное лицо, и он успокоился.

— В общем, я очень рада, что Сережа, папин последний ученик, присоединился к нам. И помогает… Да что говорить, именно ты, Сережа, возглавил борьбу с этой женщиной. Ради памяти отца. Спасибо тебе просто огромное… Мы не забудем этого…

Я был тронут. Больше, чем они могли себе представить.

Мы еще немного посидели, но, когда Марусе начали наяривать на телефон по работе, пришлось разбежаться.

Маруся с Сашкой уехали на одном такси, а я вызвал себе другое.

Ехал и радовался, что увиделся с детьми, что у них все хорошо. Что Сашка все-таки скучает по отцу и жалеет о тех словах. Было приятно, а еще я чувствовал, как начала потихоньку зарастать дыра в груди.

В этих мыслях я и не заметил, как добрался до места. Машина свернула к обочине, и мы оказались возле НИИ нейрохирургии. Время уже подошло к вечеру.

С Караяннисом я договорился встретиться сегодня чуть позже, поэтому образовавшееся время нужно было использовать рационально. То есть сейчас в срочном порядке требовалось убедить Борьку взять меня в содокладчики.

А Борька Терновский как раз сидел за столом у себя в кабинете и что-то рассеянно набивал на клавиатуре. Вид у него был несчастный и донельзя опечаленный.

— Борис Альбертович, — сказал я, заглядывая в кабинет, — я на минуточку. Слышал, что у нас через пару дней конференция планируется?

— Молодец, — меланхолично молвил Борька, не отрываясь от экрана компьютера. — Первый день в аспирантуре, а уже научился читать.

Вот язва. Не может без подколок.

— А еще я слышал, что вы будете на пленарном заседании с докладом выступать, — продолжил я.

Борька вздохнул, причем тяжко, и тут же пожаловался:

— Задолбали они меня с этим докладом. На мне сейчас два отчета горят, я вообще уже ничего не успеваю, а им давай доклад на пленарке делай! Вроде как кроме меня больше тут и не работает никто.

Я невольно вспомнил, как Лысоткин интриговал, чтобы попасть с докладом на пленарку, а Борька, наоборот, сидит вот, страдает.

— Так возьмите меня в содокладчики, и я напишу доклад. Сделаю презентацию и доложу все, — предложил я, даже не надеясь на положительную реакцию. Но с чего-то же надо было начать. Ну, вот я и начал.

Борька так удивился, что аж от экрана компьютера изволил оторваться. Он воззрился на меня с немым изумлением, словно папуасы на Кука, и сердито спросил:

— Что ты употребляешь, Епиходов? Надеюсь, ничего запрещенного? Это не одобряется Роспотребнадзором вообще-то. Да и Минздравом тоже.

— Ничего, — честно признался я. — Но доклад подготовить могу.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я повелся на плач Ярославны, то есть на плач Марии Сергеевны Епиходовой, и взял тебя к себе аспирантом, — медленно промолвил Борька, и стало понятно, что он сильно не в духе.

Но сдаваться я не собирался:

— А знаете что, Борис Альбертович, — предложил я, — давайте вместо того, чтобы спорить и препираться, я накидаю доклад и сделаю презентацию, а вы посмотрите и потом сами примете решение? Если не понравится — то и не надо. А вдруг вы одобрите? Это же на сколько ненужной работы вам меньше делать придется.

Борька посмотрел на меня с выражением, мол, мечтай, дурачок, но спорить не стал. Видно было, что работы у него так много, что он аж растерялся. Рассеянно кивнул и сказал:

— Завтра к концу дня жду доклад. И не заставляй меня жалеть о своих поспешных решениях.

— Договорились, — улыбнулся я и вышел из кабинета.

Ну что ж, почти получилось. Да, он не согласился на сто процентов, но завтра я ошарашу его этим докладом так, что никуда он не денется с подводной лодки.

Я шел по коридору и довольно улыбался. И хотя понимал, что сегодня мне предстоит бессонная ночь, оно того стоило. И я сделаю такой доклад, что они все ахнут, и молотоголовый Лысоткин не сможет присвоить мои результаты.

Я прошел буквально пару метров, как вдруг услышал из-за спины:

— Сережа!

Голос был очень знакомый, женский. Я обернулся и чуть не выругался — это ж надо было так напороться. В коридоре стояла и смотрела на меня… Марина Носик.

— Сергей! — Она уперла руки в бока, и я понял, что сейчас будет сцена. Причем эпического масштаба.

Но отреагировать не успел, потому что она обвиняюще выпалила:

— Ты тут! В Москве!

— Угу, — подтвердил очевидное я.

— И мне ничего не сказал!

Блин, как меня уже задолбали взбалмошные девчонки всех возрастов с кучей проблем и затруднений. И комплексов. Поэтому я посмотрел на нее тоже сердито и сказал зеркально обвиняющим голосом:

— Марина! Ты в Москве!

— Ну да, — округлила глаза она.

— И мне ничего не сказала! Тебе не стыдно?!

От такого напора Марина растерялась и не нашлась, что ответить, а я надавил сильнее:

— А еще подруга называется! Небось, уже и тему диссертации утвердила? Может, уже и кандидатские минимумы сдаешь, да?

— Нет, еще никому не утвердили, — затараторила Марина, пытаясь снять напряжение. — Ну не сердись, Сергей. Так получилось, что мне руководитель позвонил и сказал срочно приехать и быть тут. Харитонов подписывать командировку не хотел, но там у него какая-то проверка капитальная, и он почти все дни сидит в Минздраве. Говорят, что девятую больницу даже закрыть могут. Настолько все серьезно. Ну и я попросила Мельника, он подписал и отпустил меня. Я же все праздники прошлые продежурила, так что он меня всегда отпускает.

От перечня этих фамилий в моей душе заклубилась глухая злоба. Я сунул руку в карман пиджака, нащупал там цветок с могилы Беллы, чуть погладил его, и меня сразу же отпустило.

Прочитав, очевидно, негативные эмоции у меня на лице, Марина попыталась сгладить неловкость:

— Я тебе несколько раз звонила, Сережа, но ты постоянно вне доступа. Сменил телефон?

Покачав головой, я пожал плечами. Объяснять, что в Марий Эл не всегда в лесах покрытие работает как надо, не стал, потому что в такое трудно поверить.

Но Марина сама все поняла.

А я решил повернуть ситуацию себе на пользу, раз уж так сложилось, и сказал:

— Слушай, Марина, ты можешь выручить меня? Это несложно.

Марина чуть замялась, но просияла и кивнула.

— Ты можешь где-то достать шаблон презентации института нейрохирургии? А то мне до завтра доклад нужно подготовить, руководитель сказал. А у меня шаблона нету. А ты пробивная и быстро найдешь, где взять.

— Конечно, — улыбнулась она с довольным от похвалы видом.

— Тогда пришли мне на электронку, — попросил я. — Только сегодня надо.

— Ты будешь доклад делать? — упавшим голосом спросила Марина.

— Угу, — вздохнул я, — предстоит бессонная ночь. Завтра сдать должен. Хотя бы черновик.

— А давай я помогу? — вдруг предложила она. — Вдвоем мы за полночи все сделаем.

— Спасибо, Марина, но нет. Я привык сам работать, — ответил я. — По-другому не могу. Иначе это сплошная болтовня получится. А мне руководитель поставил задание, и от его выполнения зависит вся моя аспирантская карьера. Понимаешь?

Марина обиженно побледнела, но кивнула, хоть и с усилием.

— Так что давай в другой раз. Хорошо?

Она молча качнула головой, а потом тихо произнесла:

— В прошлый раз из-за Маруси Епиходовой мы с тобой не сходили в Третьяковскую галерею. А ведь ты обещал… И сейчас ты опять занят…

— В следующий раз обязательно сходим, — снова пообещал я. — Может, даже в театр получится. Я давно на «Ревизора» с Машковым сходить хочу. А раз я такой забывака вечно занятый, значит, билеты с меня. И буфет в театре. Идет?

Взгляд Марины чуть потеплел. А я спросил, больше для того чтобы перевести разговор в более безопасное русло:

— Как там дела, в девятой больнице? Как наши все?

— Все хорошо, — отмахнулась Марина, а потом вдруг зыркнула на меня как-то не совсем понятно и сказала саркастически-завистливым тоном: — А у нас недавно Валька замуж вышла. Ты же помнишь Вальку Пономаренко?

Вальку я не помнил. Точнее, я ее вообще не знал. Но уточнять не стал, издал неопределенный звук, который можно было интерпретировать как угодно.

— Так вот, перед свадьбой был у нас обалденный девичник. В общем, упились мы знатно, до изумления, — хихикнула Марина, потом бросила на меня тревожный взгляд и поправилась: — В смысле, они все капитально упились. Кроме меня, конечно же. Ты же знаешь, что я не пью. Я не такая!

— Угу-м, — глубокомысленно кивнул я, не понимая, куда она клонит с таким длинным вступлением. — И что?

— А то, что там была и Диана Шарипова, — прищурившись, снова зыркнула на меня Марина рентгеновским взглядом, явно проверяя реакцию.

Я выдержал покер-фейс, так что на лице ни один мускул не дрогнул.

— И Диана тоже напилась, — продолжала сдавать коллегу Марина, — а потом Фаина и говорит такая, мол, берите, девки, пример с Вальки. Не успела медколледж закончить и к нам в больницу прийти, три месяца всего проработала, как сразу замуж ее увели. А вы годами сидите, и толку нету.

Она неодобрительно фыркнула и продолжила дальше:

— А Диана такая и говорит, мол, спорим, что я до конца следующего года замуж тоже выйду? Все такие обалдели и давай ее спрашивать, мол, колись, кто он?

При этих словах сердце у меня немножко, честно говоря, ревниво екнуло. И понимаю, что неправ, но вот такой я оказался собственник.

Между тем Марина продолжила рассказывать:

— А она, прикинь, отвечает, мол, за Серегу Епиходова пойду. — Марина с вызовом посмотрела на меня и оскорбленно надулась.

Я пожал плечами, потом чуть подумал и для дополнительной аргументации развел руками, мол, а я-то тут при чем. Марина, очевидно, правильно поняла мой жест, потому что одобрительно кивнула и еще более раздраженно продолжила:

— А Эльвира ей такая говорит, ты что, совсем забыла, что он на тебя рассердился и теперь даже в твою сторону не посмотрит. Ты встречалась с таким парнем и, дура дурой, прошляпила его. Поэтому тебе там ловить нечего. А Диана заявила, что это не имеет значения и она все равно выйдет за тебя замуж. Сказала, что она знает один способ. Еще и с Фатимой на десять тысяч поспорила. Все наши бабы свидетели.

— О как! — прокомментировал я. Других слов подобрать не смог.

— Так что ты будь настороже, — предупредила меня Марина. — Эльвирка говорила, что Диана в Морки твои эти собирается. В санатории, сказала, будет работать. Там уже все в курсе про твой санаторий. Тетя Нина проболталась перед уходом. Но ты не переживай, я сейчас вот вернусь, курсы иглотерапии до конца пройду и тоже в Морки приеду. В санатории иглорефлексотерапевт всегда нужен, ты же сам знаешь. Еще я думала, может, по гирудотерапии тоже пройти. Но что-то не люблю я с пиявками возиться. А вот с иголками нормально. Так что при мне ничего у нее не получится!

Выдав эту тираду, Марина с вызовом глянула на меня, ожидая, что я начну протестовать или комментировать.

Но я не стал ничего этого делать. Просто спросил еще про других знакомых и аккуратно перевел разговор на аспирантуру. Мы еще немного поболтали о том о сем, и я под первым попавшимся предлогом слинял. Иначе Марину не переслушаешь.

Итак, бой за холостяка Епиходова начат. И если бабоньки нацелились серьезно пободаться, то даже думать не хочется, что начнется в том санатории. И не принять ту же Диану или Марину я не могу — работницы они прекрасные. А вот соревнование невест мне это никоим боком не сдалось.

И вот что делать? А вот что: запустить санаторий и свалить из этого гарема на фиг. В Ашхабад. Или в Найроби. Работать хирургом и в ус не дуть.

С этими мыслями я как раз доставал телефон, чтобы набрать Караянниса, когда из-за поворота вышел Лысоткин. На ходу, в расстегнутом пиджаке. Мы едва не столкнулись.

Он притормозил и окинул меня оценивающим взглядом.

— Так вы и есть тот самый Епиходов. — Он чуть растянул фамилию, словно на вкус пробовал. — Тот самый аспирант-тезка? Мне про вас Петров-Чхве рассказывал, говорил, у вас довольно интересные идеи.

Я кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все сжалось.

— Он самый. А вы?

Но Лысоткин, похоже, посчитал ниже своего достоинства представляться перед каким-то там аспирантом и не ответил. Впрочем, и уходить не спешил. Стоял и разглядывал меня с каким-то новым интересом — будто увидел то, чего явно не ожидал.

— Забавно, — негромко сказал он. — Смотрю, у вас и привычка руки за спину закладывать.

Черт. Действительно стоял в позе, к которой привык за прошлую жизнь, — руки сцеплены за спиной, подбородок приподнят.

— И что? — сделал вид, что не понял, я.

— А вот что. Академик Епиходов, царствие небесное, точно так же делал. Один в один. — Он криво усмехнулся: — Какое трогательное совпадение.

И, подумав, все же протянул руку:

— Будем знакомы. Лысоткин Казимир Сигизмундович.

Ладонь у него была сухая и жесткая, он задержал рукопожатие чуть дольше, чем полагается, смотря мне в глаза, и только потом отпустил, развернулся и пошел.

А пока я вспоминал, кому собирался звонить, Караяннис сам мне позвонил.

— Артур Давидович, я как раз собирался вам…

— Сергей! Категорически приветствую! — перебил он. — Коротко, об остальном при встрече. Мы тут кое-что нашли. Подробности при встрече, по телефону не буду. Но одну вещь скажу… — Он замолчал.

— Какую?

— Я начинаю думать, — медленно проговорил Караяннис, словно очень аккуратно подбирал слова, — что академик Епиходов не просто умер.

— В смысле?

— Скорее, его умерли. В общем, позвони, как будешь в Москве. Нужно встретиться.

И сразу повесил трубку, а я был настолько шокирован, что даже не сказал, что я уже приехал в Москву. Просто стоял посреди пустого коридора, прижимая к уху замолчавший телефон.

Потом медленно опустил и посмотрел в ту сторону, где минуту назад скрылся Лысоткин.

Значит, меня не просто обокрали.

Конец восьмой книги

Девятая книга: https://author.today/work/569201