Душа ночи

Глава 42

За окном сгущались сумерки, когда я закончила развешивать шторы. Удовольствие от проделанной работы компенсировало усталость. Осмотрев расстеленные домотканые коврики, разложенные подушки, картины на стенах, я осталась довольной. Все вещи, купленные джинном, стояли упакованные у входной двери. Некоторые из них были хорошими, большинство же просто отличными, складывая их в вакуумные мешки, мне удалось это оценить. Но быть обязанной джинну, мне не хотелось. Плевать, если он не поймёт.

Странно. Кинар, судя по моим эмоциям, был мощным инкубом, но от его отдалённости меня не ломало и не было той болезненной необходимости оказаться рядом, что присутствовала в моих отношниях с Валсом. Я могла ясно мыслить и не корчилась от потребности касаться его.

В дверь постучали. Даже на расстоянии, мне удалось ощутить за ней Кинара. Я остановилась у самого порога и несколько раз выдохнула. Руки заметно подрагивали. Всё же я поторопилась с выводами. Касаться его мне хотелось.

— Мне нужно выбивать дверь? — раздалось снаружи и я открыла замок. Отойдя в сторону, я позволила ему пройти в дом. — Не ждала?

— Что ты хочешь услышать? — устало отозвалась я, скрещивая руки на груди.

— Ты должна пояснить, зачем напала на Шато.

— А что он говорит по этому поводу?

— Хочу услышать твою версию, — мужчина заметил пакеты и помрачнел.

— Мою версию? — повторила я с обидой. — То есть по-твоему они разные? Я не собираюсь оправдаться. Версия Шато, какой бы она не была, тебя устраивает? — джинн не ответил и прошел на кухню. — Другой не будет.

— Иди сюда, — произнёс он устало. Совершенно точно, я не собиралась ему подчиняться, но не видела причин оставаться на пороге.

Он сидел за столом. Налив кофе в большие кружки, я поставила одну перед ним и расположилась напротив, разместив локти на столе.

— Шато молчит, — сказал он, когда тишина стала давить на уши.

— Он не разговорчив.

— Но я не вижу причин для этого. Только если ты его не…

— Продолжай, — зло подначила я. — Не принудила к молчанию. Заворожила. Прокляла. Для ведьмы есть много возможностей. Я не откажусь от любого обвинения, — Кин окатил меня недобрым взглядом. — Но и не признаю ни одного.

— Почему?

— Потому, что не виновна! — отчеканила я и откинулась на спинку стула. — Наверно, так говорят все преступники. Ты привык слышать подобное. Но знаешь, пока ты не доказал мою вину, я права! Мне не в чем каяться.

— Ты не хочешь всё упростить? Просто не проводи между нами черту.

— Она всегда была и будет. «Нас» нет и не было.

— Ты не можешь так говорить.

— Ты не можешь отрицать, что мы чужие друг другу, — я вскочила и принялась расхаживать вдоль стола, точно зная, что он напряжённо наблюдает за мной. — Ты приехал в мой городок по делам, знать о которых мне не нужно. Ты так решил и я не возражаю. Мы столкнулись, сделав друг о друге неправильные выводы. Ты даже попытался меня убить. Полагаю, что почти успешно. Я ничего не пропустила? — я очень надеялась, что говорю уверенно. — Да, у нас секс. Роскошный. Я не могу это оспорить. Однако твоя суть и не предполагает иного. На этом всё. И я не хочу… — смотреть на него я не могла и, отвернувшись к окну, как можно тверже продолжила, — не могу позволить этому продолжаться.

— Этому? — повторил он с сарказмом. — Может пояснишь, что значит "Этому"? И что в моей сути гарантирует отличный секс? У тебя были джинны? Уверен, что нет и не вздумай врать мне об этом.

— Кинар, мне не хочется говорить об этом. И выяснять, сколько я выдержу и не сойду с ума.

— Ты реально веришь в сказки про джиннов вытягивающих разум?

— Сказки? — эти догмы нам вбивали с детства.

— Для подобного ритуала нужны основания и оправдания. С тобой я никогда не проделал бы ничего подобного.

— Но ты можешь? — помертвевшими губами прошептала я. — Ты дознаватель?

— Спросишь, делал ли я подобное в своей жизни?

— Нет, — я неуверенно покачала головой, — не хочу знать.

— Ты уже знаешь. Это моя профессиия. Лана…

— Так что мешает тебе сейчас выяснить правду самому? Зачем спрашивать, если ты способен узнать всё сам?

— Это опасно и всегда оставляет след. Этот вид выяснения истины допускается лишь в крайних, оправданных случаях, — мужчина нахмурился. — С тобой бы я так не поступил бы никогда.

— Там в лесу, ты ведь собирался это сделать. Перед тем как убить меня… — я обхватила шею ладонью, вспомнив его пальцы стискивающие гортань. — Что ты надеялся узнать? При чём здесь Санир?

— Сейчас разговор не о нём.

— Ах, да. Мне стоит помнить, что ты в моём городе не случайно. Наверно, я должна сообщить, что звонила старейшинам… — джинн лишь на мгновенье отвел взгляд, — Ты знаешь? Откуда?

— Твой телефон на прослушке.

— Даже так, — я задохнулась от возмущения, — Мне нечего скрывать и я бы сама рассказала…

— Мы проводим операцию и тут сантименты не в счёт.

— Конечно, — зло отчеканила я, вставая на ноги. — Только хочу тебе напомнить, дорогой, вся ваша команда больше не на службе. Вы волнонаёмные. И ваша операция не имеет отношения к государственным делам.

— Откуда информация? — вкрадчиво поинтересовался джинн.

— Заставь меня признаться, — дерзко бросила и вздрогнула от его тлеющего взгляда. — Вы действуете не в рамках государственного заказа и не надо на меня давить.

— Лана…

— Я хочу, чтобы ты ушёл.

— Послушай…

— Или уйду я.

— К некроманту или немёртвому? — яростно прорычал мужчина, отбрасывая стул и вскакивая на ноги.

— Я могу снять номер в гостинице, — словно оправдываясь, просипела я.

— Тебя пытались убить, ты не забыла?

— Я не была готова! И вообще, это не твоё дело! Сама разберусь! — я тоже откинула стул к стене. — Не заставляй меня искать себе приют в другом месте. Ты выгоняешь меня из моего дома!

— Дура, — выдал он мрачно и пошёл к выходу.

Я осталась на месте и лишь вздрогнула, когда входная дверь с грохотом захлопнулась. Надо заменить её на дубовую. И коробку дверную тоже. Если он так и дальше будет выходить… О чём я думаю? Этот джинн ненадолго и в этом месте и в моей жизни. Наёмник, который сорвётся с места, как только появится новое задание.

— Дура, — повторила я в звенящей тишине, — кто бы спорил?

По щекам скользили совершенно прозрачные слёзы, принадлежащие ведьме во мне. Они не жгли кожу, только сердце.