Дух огня

Эпилог

– Проявите уважение, Владыка идет! – громогласно объявил Набом, и все министры поднялись со своих мест.

В тронный зал вошел Наун, но как он отличался от прежнего принца, которого знала Кымлан!.. Роскошное одеяние шлейфом струилось за ним, на голове золоченая корона, на которой мерно покачивались в такт его шагам украшенные нефритами подвески, стать, гордость чувствовалась в каждом его движении. Как и власть, волнами исходившая от бывшего младшего принца, ныне ставшего полноправным правителем Когурё.

Наун величественно занял трон в новом дворце в Пхеньяне, куда он переехал два месяца назад, и обвел склонивших голову советников испытующим взглядом. Кымлан стояла по правую руку от него. Теперь она стала начальником личной стражи Владыки и должна была следить за его безопасностью. А врагов у Науна было немало, даже учитывая зачистку в Куннэ. Время от времени то и дело вспыхивали мятежи несогласных советников, которые использовали свою личную армию, чтобы восстановить справедливость и свергнуть принца, самовольно занявшего престол.

Много воды утекло с тех пор, как Наун взошел на престол. Кымлан уехала вместе с ним в Пхеньян и удостоилась чести стать правой рукой Владыки. Благодаря своим способностям она сделала головокружительную карьеру и вознеслась на пьедестал, вот только ей пришлось слишком многим пожертвовать ради этого. Перед глазами до сих пор стояли заплаканные глаза подруг и бледное лицо отца, которые прощались с ней навсегда. Она перечеркнула свою прежнюю жизнь и отказалась от всего, что ей дорого. И от Мунно тоже отказалась… Где он сейчас? Вернулся ли уже в Сумо? Что он там делает? Восстановил ли свой статус или борется за место будущего хана? Никаких новостей из Сумо пока не поступало, и ее израненная душа рвалась от неизвестности и переживаний.

Но в Пхеньяне Кымлан ждала новая жизнь, и ей пришлось принять новые условия игры, ведь Наун сделал для нее невозможное – возвысил безродную девку, сделал ее министром и своей правой рукой, а так же замял дело о ее связи с Мунно. О принцессе Ансоль она тоже редко слышала, только в переписке с подругами, оставшимися по ту сторону ее жизни. По их словам, принцесса приняла на себя обязанности о заботе дворца и заменила вдовствующую королеву, которая ушла в монастырь и удалилась от мирской жизни.

– Приведите его! – властный голос незнакомого, чужого Науна вырвал ее из воспоминаний, и в зал ввели потерянного, испуганного принца Насэма. Он был раздет до исподнего, с всклокоченными волосами, обвел советников безумным, отрешенным взглядом, остановившись на младшем брате. Лицо его скривилось в болезненной ухмылке, губы дрогнули.

– Значит, вот чем все в конечном итоге закончилось, – пробормотал он обметанными, серыми губами.

На лицо Наун не дрогнул ни один мускул.

– Повелеваю казнить предателя Насэма через принятие яда, – медленно, но четко произнес он.

Зал совета зашевелился, поднялся гул, и Ён Чанмун, который теперь был назначен Левым советником, подобострастно поклонился.

– Ваше величество, не лучше ли проявить снисходительность и отправить его в ссылку? – неуверенно произнес он.

Наун вскинул одну бровь и повернулся к нему.

– Ты смеешь оспаривать приказ Владыки? – тихо спросил он.

– Ни в коем случае, просто… не стоит начинать свое правление с…

– Принесите яд! – прервал его Наун, и Кымлан поежилась от жестокого равнодушия, сквозившего в его словах. Ни тени прежнего доброго мальчика не осталось больше в Науне. За считанные дни власть изменила его, покорежила и извратила все нутро.

Кымлан не смела поднять глаз на потерянного, испуганного старшего принца, понимая, что он обречен. Как бы ни был жесток и беспощаден вердикт, Наун делает это для того, чтобы никто больше не посмел оспаривать его власть. А пока жив старший брат, его положение всегда будет под угрозой и найдутся люди, которые захотят вернуть установившийся годами порядок. Оглушающая, бесчеловечная истина, которую Кымлан придется принять. Она понимала, что ей со многим придется мириться, раз она стала личным телохранителем Владыки. Не раз еще ее сердце разобьется вдребезги и расколется пополам от жестоких решений, которые он примет. Но отныне это ее участь, и другого ей не дано.

Слуги внесли низкий столик с небольшой фарфоровой пиалой, в которой темнел яд. Они поставили его перед перепуганным Насэмом и удалились, оставив своего бывшего господина один на один со смертью.

– Пей, – прозвучал холодный голос Владыки.

Насэм поднял на младшего брата горячечный взгляд, и губы его искривила безумная улыбка.

– Я не думал, что ты опустишься до убийства родного брата, – отрывисто бросил он.

– Ты преступник, который обрек наш народ на лишения и смерь. Уничтожил тысячи доблестных воинов в войне и заставил людей нищенствовать, чтобы потешить свое самолюбие. За это расплата – лишь смерть. – все так же равнодушно ответил Наун. Кымлан старалась отыскать в его лице, взгляде или жестах прежнего Науна, но не находила.

Насэм громко расхохотался, и от его смеха у Кымлан побежал мороз по коже. Было в нем что-то трагичное, роковое и пророческое.

– Ты ничем не отличаешься от меня, – просмеявшись, сказал Насэм, – можешь не прикрываться благополучием народа. Все, что ты делаешь – ради твоей власти, и в конечном итоге… – он сделал паузу, – в конечном итоге ты закончишь так же, как я, брат.

Насэм схватил пиалу с ядом и осушил ее до дна. Через мгновение его мертвое тело упало на пол Зала совета под ноги министрам, которые еще недавно клялись ему в верности. Человеческая жизнь в нашем мире – ничто. Кымлан смотрела на мертвого принца и понимала, что отныне – стоит ей оступиться – ее ждет то же самое. Никого не пощадят, никого не пожалеют. Перед властью ничтожны и личные чувства, и привязанность, и любовь. Но это ее участь. Какой бы ни была судьба Когурё, она должна разделить ее и сделать все, чтобы страна, которую она по-прежнему искренне любила, жила и процветала.

Конец 2-ой книги