Дух огня

Глава 13

Мунно шел по улицам Куннэ, всем своим видом демонстрируя, какое это счастье – быть когурёским принцем. Он открыто улыбался прохожим и приветливо кивал тем, кто его узнавал, в душе мечтая взять реванш за свои унижения. Некоторые жители толкали в бок соседей, показывая пальцем на иноземного принца, и уступали ему дорогу. Однако в их взглядах он все равно видел недоверие и неприязнь.

– Может лучше надеть бамбуковую шляпу? – спросил Даон, недоброжелательно посматривая на любопытных зевак. – Мало ли что придет им в голову, а у нас даже оружия нет, чтобы защититься.

– Я не собираюсь прятаться и хочу, чтобы все видели, как я счастлив стать частью такой большой, великой страны, – усмехнулся Мунно, заворачивая за угол на улицу, которая вела прямиком к лавке купца Чиндаля. – Они ведь признали меня принцем, и по их мнению я должен быть вне себя от радости. Нужно играть отведенную мне роль.

Постучав условным сигналом – два раза коротко, один длинно и снова два коротко, мужчины остановились возле двери в ожидании, когда им откроют. Дверь распахнулась так быстро, словно Инлоу стояла возле нее и ждала их прихода.

– Господин! – радостно воскликнула она и тотчас покраснела, отступая внутрь, словно устыдилась своих чувств. – Я слышала о покушении на принца Науна во время королевской охоты, и очень беспокоилась, что вы тоже могли пострадать.

– Все хорошо, не волнуйся понапрасну, – заверил ее Мунно, проходя в центр полутемного прохладного помещения.

Купец Чиндаль, рискуя своей репутацией и даже жизнью, согласился укрывать мятежников, которые готовили побег для Мунно. Инлоу привезла с собой из Сумо письменную просьбу хана приютить моэсцев, и Чиндаль не смог отказать давнему другу. Он отвел для Инлоу и двух воинов, которых снарядил вместе с ней Вонман, отдельные покои и не вмешивался в их дела, предоставив им убежище и попросив не втягивать его в их дела. Время от времени бывшая хозяйка Хвагвана принимала у себя весьма странных гостей, но купец не спрашивал, кто они такие.

Комната, где жила Инлоу, имела отдельный выход на улицу, что было очень удобно для заговорщиков. Сегодняшняя встреча с Мунно была второй по счету с момента ее приезда в Когурё.

– Удобно ли тебе здесь жить? Комната кажется слишком простой, и мне неловко, что ты терпишь лишения из-за меня, – спросил Мунно, присаживаясь за круглый стол, накрытый обычной хлопковой тканью – обстановка покоев Инлоу выглядела слишком аскетичной – узкая кровать раза в три меньше, чем у Мунно и Даона в гостевых покоях дворца, стол, три стула и напольный светильник – вот и все нехитрое убранство.

– Ну что вы, господин! – вспыхнула Инлоу и взмахнула руками. – Здесь есть все необходимое для жизни, и я очень благодарна господину Чиндалю, что он разрешил мне здесь остаться. Вы дали мне самое главное – свободу, и я до конца своих дней буду благодарна вам за это. Теперь я вольна сама выбирать свою судьбу, и я выбрала служение вам.

Девушка почтительно склонила голову, и Мунно улыбнулся – ему было тепло и радостно, оттого что оставались люди, которые приняли его сторону даже после того, как он проиграл. Пока у него есть Даон и Инлоу, ему все по плечу.

– Я в долгу перед тобой, но настанет день, и я обязательно отплачу тебе за твою верность, – искренне сказал он и коснулся тонкой руки Инлоу. Девушка вскинула на него глаза, в которых мелькнула искра безумной надежды. Ее пальцы дрогнули в его ладони, и Мунно убрал руку, почувствовав, что сделал что-то неправильное.

На несколько мгновений в комнате воцарилась неловкая густая тишина, которую нарушил Даон. Он многозначительно кашлянул и спросил:

– Какие новости? В племени все хорошо?

– Хан прислал письмо, что Кимун выкручивает ему руки и вынуждает назначить наследником Виена, – опустив голову, тихо сказала Инлоу, и сердце Мунно рухнуло в желудок. Головой он понимал, что рано или поздно это случится, но не думал, что так скоро.

– Ублюдки, – рявкнул Даон.

– Надо выбираться отсюда как можно скорее, – нервно проведя ладонью по волосам, сказал Мунно и тут же подумал: а как же Кымлан?.. Он может больше никогда ее не увидеть… Мельком взглянув на Даона, он порадовался, что друг ничего не знал об их взаимной любви, иначе жизни бы ему не дал.

– Хан оттягивает заседание Совета племен как может, но до бесконечности это продолжаться не может, – кивнула Инлоу. – Нам нужно вызволить вас как можно скорее, но пока мы еще не готовы. Я планировала сделать это во время коронации, когда в Куннэ будет большой праздник и суматоха. До этого времени мне нужно достать план дворца и найти лазейку, чтобы вас спасти. Как вы понимаете, армию мы привести не можем, придется обойтись парой человек.

– Да, это не Хогён, столицу хорошо охраняют, и стража внимательно досматривает всех входящих в город, – кивнул Мунно, задумчиво поглаживая подбородок.

– Я подкупила одного из охранников во дворце, господин, – сказала Инлоу, доставая из широкого рукава сложенную ткань с какой-то отметкой по краю полотна. – Он согласился передавать от меня весточки. Мои письма будут отмечены вот этим знаком, чтобы вы точно знали, что они не поддельные.

Мунно взял в руки ткань и внимательно рассмотрел рисунок – распахнувший пасть красный леопард – символ его рода.

– Но ведь это очень опасно, а вдруг этот стражник нас предаст? – озвучил его сомнения Даон, который расхаживал по комнате, заложив руки за спину.

– Не беспокойтесь, у меня есть план. Во-первых, я представилась вашей мохэской возлюбленной, которая последовала в Когурё, потому что не может отказаться от вас, – при этих словах Инлоу густо покраснела и опустила глаза, а Мунно вдруг подумал, что, возможно, она испытывает к нему какие-то чувства помимо благодарности за полученную свободу. Грудь обожгло стыдом и смущением, ведь он никогда не сможет ответить на ее искренность.

– А во-вторых? – поторопил ее Даон, поймав смущенный взгляд Мунно.

– Во-вторых, семья этого стражника настолько бедна, что его жалованья не хватает на содержание трех младших сестер и больной матери, – Инлоу стерла с лица все признаки смущения и спокойно продолжила. – Я обеспечиваю ее лечение и пообещала выдать его сестер замуж в течение трех месяцев.

– Откуда у тебя столько денег? – удивился Мунно, примерно прикидывая, что это очень большие траты: подкуп, лекарства, оплата свах и свадебные расходы. Ее спонсировал отец или это были ее личные деньги?

– Это детали, которые не должны волновать вас, господин, – девушка вновь опустила глаза, и у Мунно закралось неприятное подозрение, что это не деньги отца.

– Я все верну тебе и с лихвой отплачу за твою помощь, – горячо сказал он, в очередной раз удивляясь преданности этой женщины, которая не побоялась последовать за ним даже во вражескую страну, а теперь бесстрашно разрабатывала план по его спасению.

Инлоу почтительно поклонилась своему господину.

Они договорились обмениваться новостями через подкупленного охранника и, как только представится благоприятная возможность, дать знак о побеге. Мунно с Даоном пообещали незаметно обойти дворец, чтобы отыскать лазейки и слабые места и сообщить о них Инлоу.

Мунно для отвода глаз купил у нее несколько мохэских украшений из бисера и вместе с другом зашел в ближайший трактир, чтобы пообедать. Теперь ему как официальному жениху принцессы выделялась определенная сумма денег, которую он мог тратить по своему усмотрению. Друзья решили поесть супа из бобовых ростков перед тем, как вернуться во дворец.

– Я соскучился по простой еде, – признался Даон. – Хочется большой кусок отварного мяса…

– Хозяйка! – окликнул Мунно трактирщицу. – Принесите две порции говядины, пожалуйста!

В Сумо еда была простой и непритязательной – в основном мясо, которое добывали охотники, и зерно, выращиваемое на полях. Во дворце же было столько всего, чего Мунно никогда раньше не ел, что порой он вообще не понимал, что ему принесли. Разные виды бобовых, всевозможные маринады, соусы, сладости и многое другое.

Когда перед друзьями поставили две миски с наваристым бульоном, в котором плавали большие куски жирного мяса, друзья на время забыли обо всем, жадно поглощая еду.

– Слыхали, у Кымлан-то есть дар! Она управляет огнем! – послышался справа заговорщический шепот, и Мунно едва не подавился. Он переглянулся с Даоном и медленно повернул голову.

За соседним столом сидели трое крестьян, которые опустили плетеные корзины на землю и склонились над своими мисками с похлебкой.

– Да ну-у… Будет тебе чушь-то молоть! – отмахнулся один из них от своего соседа.

– Я тебе говорю! Один мальчишка из Хогёна рассказал, что видел это собственными глазами! Так мы и выиграли битву! – горячо возразил тот, что сидел спиной к Мунно.

– Мы выиграли, потому что у нас армия сильная, – буркнул третий, уплетая свою порцию супа, даже не поднимая головы.

– А я говорю, что она повелевает огнем! – упрямо возразил первый. – Все-таки Пророчество не врало, она Избранная!

– Да она же просто девчонка… – попытался было возразить второй, но его товарищ перебил:

– Думаешь так просто поймать главаря мохэ? В том и дело – невероятно, что девчонка одна это провернула! Говорю вам, это не просто так, она сильнее целого войска!

– Ну и чем ты это докажешь кроме пустой болтовни? – опять сердито буркнул третий, наконец, доев свой суп и довольно крякнув.

– А вот посмотрим, кто из нас окажется прав! Готов поставить на это пять нян.

– Ну и останешься ни с чем…

Остальной разговор Мунно не слушал, повернувшись к пораженному Даону.

– Кто распустил этот слух, как думаешь? – тихо спросил он.

– Может сама девчонка и распустила, – фыркнул друг, вытирая жирные пальцы лежащей на столе тряпкой. – Она теперь народная героиня, вот и решила всем рассказать, чтобы уж ни у кого не осталось сомнений в ее избранности.

– Нет, – покачал головой Мунно, напряженно размышляя. – Если бы действительно хотела славы, то раскрыла бы себя уже давно, как только вернулась из рабства. Но она скрывала это много месяцев, значит это нужно кому-то другому.

– Ну значит ее бывший возлюбленный Наун, больше некому. Если он метит во Владыки, ему нужны сторонники, а, имея на своей стороне Кымлан, трон у него практически в кармане.

– Думаю, это самый вероятный из всех вариантов, – рассуждал Мунно. – Если бы о ее способностях узнал Насэм, то не стал бы действовать тайно, распуская в народе слухи, а объявил бы об этом во всеуслышание. И как теперь быть, ведь Кымлан утратила свои способности…

– Да не все ли равно? Нам-то что до этой девчонки? Она заварила кашу, вот пусть сама и расхлебывает. Надеюсь, ее огонь никогда больше не вернется, для мохэ так будет лучше и безопаснее, – заключил Даон, который не знал, что произошло между Мунно и Кымлан около Дерева рода.

Мунно не мог заставить себя рассказать ему – друг бы не понял и не принял этого. Да и сам мохэсец пока не знал, что с этим делать. Но в одном он был уверен – он любил Кымлан и не мог с легкостью с ней расстаться.

По дороге во дворец мужчины остановились возле лавочки со сладостями – нужно было убедительно играть роль влюбленного в принцессу жениха, и Мунно решил купить немного сушеной хурмы для Ансоль. Но, разглядывая разложенный на столе ассортимент, мохэсец боковым зрением выхватил высокую фигуру в черном мужском платье, и вскинул голову. Кымлан быстро шла по торговой улице прямо к нему, а рядом с ней семенила Сольдан, которая вполголоса что-то говорила, наклонившись к подруге.

– Легка на помине, – проворчал Даон, подозрительно посмотрев на своего господина. Мунно усилием воли заставил не дрогнуть ни один мускул на лице, и будто бы равнодушно повернулся навстречу когурёске. Кымлан остановилась в паре шагов, смерив мужчин пронзительным взглядом, однако в ее глазах Мунно уловил яркую вспышку тепла, когда она встретилась с ним глазами. Сердце встрепенулось как птица ей навстречу, желая немедленно заключить ее в объятия, но внешне он остался невозмутимым. Во всяком случае ему хотелось так думать.

– Что-то ты часто стал появляться в этом районе, – прищурилась Кымлан, отодвигая Сольдан с дороги, чтобы ее не задели спешившие прохожие. – У тебя здесь какие-то дела?

– Мы пришли купить подарок для принцессы Ансоль, – ядовито скривился Даон, воинственно скрестив на груди руки. – А вы что здесь делаете? Следите за нами?

– Даже если и так, то что? – с вызовом вскинула голову Кымлан, в ее глазах сверкнула ярость. Мунно не знал, как себя вести, чувствуя себя очень неловко, ведь Даон не знал о том, что отношения между ними изменились, и намеренно напоминал о предстоящей свадьбе, что ранило Кымлан.

– Скоро Мунно станет мужем Ее высочества, принцем Когурё. Если тебя поймают на слежке за принцем, получишь сто ударов плетьми, ты ведь знаешь об этом, – продолжал давить Даон, не скрывая свой неприязни.

– Мы направлялись во дворец и ни за кем не следили, – быстро проговорила Сольдан, дернув Кымлан за рукав. – Давайте вернемся вместе, чтобы никто никого ни в чем не подозревал?

Девочка пыталась сгладить сложившуюся ситуацию и не дать разгореться ссоре. Мунно тяжело вздохнул, понимая, что скрывать от друга правду больше не получится. Нужно раскрыть карты.

– Мне нужно поговорить с Кымлан наедине, – сказал он.

– Ты о чем? – поразился друг, глядя на Мунно широко распахнутыми глазами, будто не верил в то, что сейчас услышал.

– Я потом тебе все объясню. Не сейчас.

– Неужели вы… – взгляд Даона метался от Кымлан к Мунно, будто он не мог никак осознать, что его догадка правдива. – Мунно!

– Потом, – с нажимом сказал мохэсец.

– Господин Даон, нам лучше подождать здесь, – звонко сказала Сольдан и, смело взяв его под руку, кивнула Кымлан.

Мунно и Кымлан обменялись взглядами и, не сговариваясь, отправились туда, где никто не мог их подслушать – на холм к сгоревшему Дереву рода. По дороге они не обмолвились ни словом и шли поодаль друг от друга, чтобы не вызывать подозрений. Даон была прав – за слежку за королевскими особами полагалось наказание, но тайная любовная связь грозила куда большими неприятностями вплоть до казни. Ни Мунно, ни Кымлан не хотели испытывать судьбу.

Оказавшись вдали от любопытных глаз, они наконец дали волю чувствам и бросились друг другу в объятия. Мунно жарко целовал любимые губы, по которым так сильно скучал за те дни, что они не виделись, жадно скользил ладонями по спине, талии, рукам, думая о том, как ему хочется уничтожить все преграды, которые их разделяют. Находиться вдали от Кымлан было настоящей пыткой. Наконец, когда оба немного успокоились и выровняли сбившееся дыхание, Мунно прижался лбом к ее лбу и сказал:

– Я не хочу с тобой расставаться. Никогда.

Кымлан тяжело вздохнула и мягко отстранилась. В ее глазах, как в зеркале, он прочитал все, что творилось и в его душе. Ту же тоску и безысходность, которая сжимала его сердце.

– Значит, я все же оказалась права, и ты планируешь побег? – она провела пальцами по его щеке, и Мунно перехватил ее ладонь, прижавшись к ней губами. Ответ не требовался – Кымлан и так все понимала. – С каждым днем жизнь все туже затягивает петлю на моей шее.

Мунно посмотрел на нее, заметив, что терзающие мысли и непростые решения оставили на ее лице тяжелый отпечаток.

– Уйдем вместе, – тихо сказал он, легонько сжав ее руку. – Заберем Сольдан и будем счастливы – Сольдан с Даоном, а мы с тобой! Я верну себе титул наследника, и в будущем ты станешь женой хана. Мы справимся со всем, ведь мы будем вместе!

Он жадно всматривался в любимое лицо, на котором на миг отразился и тут же погас всполох надежды. Кымлан опустила глаза.

– Я не могу уйти с тобой, – медленно проговорила она, все еще не поднимая глаз. – Не смогу опять оставить отца, нянюшку, девушек из Отряда Феникса… Не смогу бросить Когурё.

Мунно догадывался, что ее ответ будет именно таким, и все же в глубине души надеялся, что их любовь перевесит все остальное. Обида но мгновение вскипела в душе, но он затушил ее, ведь требовал от Кымлан того, чего не смог сделать сам – расстаться с племенем, отцом, своими подданными и родной землей. Горечь от осознания скорой разлуки заполнила сердце едким дымом, и он вдруг понял, что если вернется в мохэ, то никогда больше не увидит Кымлан.

– Я опять стою перед выбором, – грустно улыбнулась она, положив руки ему на плечи. – Я не хочу терять тебя, но не могу представить, что ты станешь мужем принцессы. Как солдат Когурё я должна доложить о твоем намерении сбежать, но видеть тебя рядом с Ансоль мне будет еще больнее, чем разлучиться с тобой. И я опять предаю свою страну из-за эгоистических чувств. И тебя, выходит, предаю тоже…

– Прости, Кымлан. Я не должен был рассказывать, но ты ведь и сама обо всем догадалась, – сказал Мунно, обнимая ее за талию и прижимая к себе. Пряный запах ее волос будоражил и кружил голову. – И не мог уйти, не предложив последовать за мной, хотя и знал твой ответ заранее. Ты – цельная, глубокая и преданная натура, глупо было надеяться, что ты согласишься. Мне невыносимо думать, что скоро мы разлучимся и, возможно, больше никогда не увидимся. Но я знаю, что без меня ты сможешь прожить, а без Когурё – нет.

Мунно отстранился и вынул из-за пазухи вырезанную им фигурку наездницы на длинной тесемке. Он аккуратно надел самодельный кулон на шею Кымлан и печально улыбнулся.

– Это недорогой подарок, но от всего сердца. Я сделал его, думая о тебе. Пусть он будет символом моей любви и напоминает обо мне, когда я уйду.

Кымлан осторожно коснулась висевшего на шее кулона, медленно провела пальцами по удивительно подробно и искусно сделанной фигурке и подняла на Мунно заблестевшие от слез глаза.