Дух огня

Глава 18

Ночь, проведенная с Кымлан, оставила после себя горько-сладкий привкус несбыточных надежд и обреченного будущего. Одна часть сердца Мунно противилась возвращению в Сумо, ведь в Когурё ему придется оставить женщину, которой была до краев наполнена его душа. Но другая… другая звала в родное племя, тянула невидимыми нитями туда, где был дом, отец и его народ.

Даон, который не знал о том, что случилось, принес ему на утро тайное послание от Инлоу, которая просила их прийти к ней как можно скорее. Такая срочность говорила лишь об одном – Инлоу наконец нашла способ сбежать. Сердце дрогнуло от осознания скорой разлуки с Кымлан, и Мунно задумчиво отложил письмо, постукивая пальцами по столу.

К тому же через день должна состояться помолвка с Ансоль, и весь дворец гудел уже с самого утра, готовясь к празднику. Площадь перед тронным залом красиво украсили яркими разноцветными лентами, которые тянулись от крыши одного павильона к другому. Слуги готовили умопомрачительно пахнущие яства, а Наун, временно замещающий Владыку, отдал приказ открыть королевские склады и погреба, чтобы бесплатно накормить народ.

По правилам Когурё Мунно и Ансоль сегодня должны были навестить вдовствующую королеву, чтобы выразить свое уважение, получить ее благословение и выслушать традиционные нравоучения. Но Мунно находился в таком смятении, что не мог думать ни о чем, кроме Кымлан и их единственной ночи, полной трагической страсти, невысказанных сожалений и терпко-горького отчаяния скорой разлуки.

Слуги уже принесли роскошное, расшитое золотом одеяние для помолвки и вычурную витиеватую корону, которую надевали все члены королевской семьи на помолвки и свадьбы. Наун распорядился прислать к будущему зятю слугу, который должен помочь ему правильно надеть мудреный многослойный наряд. Даон недовольно косился на аккуратно сложенную стопку одежды и что-то время от времени бурчал сквозь зубы.

– Как некстати пришлась эта помолвка! Раз Инлоу настойчиво просит нас прийти, значит дело сдвинулось с мертвой точки, и у нее появилась возможность нас вызволить, – друг нетерпеливо мерил шагами покои Мунно.

– Пойдем завтра, – мохэсец невольно оттягивал момент, когда должен будет принять окончательное и бесповоротное решение, которое навсегда разлучит его с любимой.

– Почему не сейчас? До встречи с вдовствующей королевой еще есть время, – Даон остановился и бросил на него подозрительный взгляд.

Мунно ничего не ответил. Не мог он сказать, что не так уж сильно жаждет услышать, что план по возвращению в племя готов, и пора переходить к решительным действиям.

– Мунно? – друг сдвинул брови, с подозрением глядя на него, и мохэсец отвернулся, пряча глаза. – А это что такое?

Мунно проследил за его взглядом и едва не ахнул – на столике возле кровати остался лежать деревянный кулон, который он подарил Кымлан и который она сняла минувшей ночью… Он вскочил со стула и бросился, чтобы схватить украшение, но друг оказался проворнее. Даон взял в руки подвеску и поднял к глазам, пораженно ее разглядывая.

– Только не говори, что… – едва слышно произнес он, вонзив в Мунно потрясенный взгляд.

– Отдай это мне, – справившись с волнением, твердо сказал мохэсец.

Рука с зажатым в ней кулоном упала вдоль тела, и на лице Даона проступил неподдельный страх.

– Вы с ума сошли… оба! Ты хоть представляешь, что будет, если об этом станет известно? Чем ты только думал! Как мог поступить так опрометчиво! Да еще и накануне помолвки! Мы в стане врага, с нами могут сделать, что угодно, и ты рискуешь своей жизнью, которую сохранил с таким трудом! Ради чего? – шипел друг, уязвляя Мунно справедливыми упреками в самое сердце.

– Я люблю ее! – выпалил он, но тут же понизил голос. – Скоро мы покинем Когурё, и все это останется в прошлом. Дай мне насладиться последними днями рядом с ней!

– Покинем? Говоришь так, будто за стенами ждет паланкин, который отвезет нас прямиком в Сумо! Нам предстоит сложнейшая задача, успех которой далеко не предопределен! Инлоу приехала сюда ради тебя, она рискует жизнью, чтобы спасти нас, а вместо благодарности ты…

– Хватит! – веско уронил Мунно, чувствуя, как вскипают на сердце вина и раскаяние. – Я знаю все это и без тебя, но пойми, я не могу так просто отпустить ее! Ты бы смог, если бы был на моем месте?

Даон изменился в лице, и на мгновение Мунно стало стыдно перед ним. Сейчас он чувствовал, как будто они поменялись местами, и это он его подчиненный.

– Я смог. Думаешь мне не хочется остаться рядом с Сольдан? – его слова сочились горьким отчаянием, заставляя Мунно чувствовать себя еще хуже.

– Тогда оставайся здесь. Пусть хоть один из нас будет счастлив, – честно сказал Мунно. Он озвучил мысль, которая давно терзала его, но он не решался высказать ее вслух.

– Здесь? Ты предлагаешь мне остаться в Когурё? – тихо спросил он, вцепившись взглядом в лицо Мунно.

– Ты сделал для меня достаточно, и пришло время выбрать собственное счастье вместо служения мне, – тяжело уронил мохэсец. – Мне трудно это говорить, и я совсем не готов отпустить тебя, но понимаю, что должен сделать это ради тебя. Как бы ты не ненавидел Когурё, это твоя родная страна. Ты обязательно найдешь здесь применение своим талантам и останешься рядом с любимой женщиной. А я… мне пора перестать эгоистично цепляться за тебя. Ты свободен от данного тобой слова. Я отпускаю тебя.

Много лет Даон был ему братом, пусть и не родным по крови. Отпускать его было больно, но сейчас настал тот самый момент, когда каждый из них должен решить, каким будет их будущее. Мунно предоставил ему выбор и с замиранием сердца ждал его решения.

Даон молчал, глядя на деревянную фигурку в своей руке. Потом бросил ее обратно на столик возле кровати и посмотрел на Мунно.

– Я дал клятву, и буду верен ей до конца. Ты – мой друг и господин, и я пойду за тобой хоть в адское пекло.

– И ты не пожалеешь потом?

– Конечно пожалею и не раз, – грустно усмехнулся Даон. – Но ведь и ты будешь жалеть, что оставил Кымлан. Однако есть вещи важнее любви.

Обжигающая волна благодарности и облегчения затопила сердце. Даон остается с ним, а значит, Мунно все по плечу, значит он найдет в себе силы продолжать свой трудный, извилистый путь.

– Но я не могу смотреть, как ты напрасно губишь себя из-за чувств к этой женщине! – Даон вновь вернулся к первоначальной теме. – Я не позволю какой-то девчонке поставить под угрозу весь наш план!

Мунно молчал, глубоко уязвленный его словами, но друг был прав, как бы ни было тяжело это признавать.

– Инлоу любит тебя. Хотя бы ради нее ты должен взять себя в руки. Ее жертва и риск, на который она пошла, не должны быть напрасными, – припечатал его последним аргументом Даон и вышел из комнаты, оставив Мунно на растерзание его совести.

Друг был во всем прав, нужно думать о главном – как вернуться в племя и восстановить доверие мохэсцев. Это его будущее. В Когурё он всегда будет никем и, даже если останется здесь, то их любовь с Кымлан все равно будет обречена, потому что ему придется жениться на принцессе. Это будет пыткой для них обоих.

Мунно тяжело опустился на стул и обхватил голову руками. Сражаться против армии когурёсцев было гораздо проще, чем делать такой чудовищный выбор. Хорошего выхода не существовало, но у него были обязательства перед отцом, племенем, людьми, которые в него все еще верили, и он не мог предать их доверие.

Не давая себе возможности передумать, он быстро вышел из покоев. Даон был снаружи, ожидая его решения.

– Мы отправляемся в город прямо сейчас, – мрачно обронил Мунно и направился к дворцовым воротам.

Проходя улицу за улицей, он невольно обращал внимание на то, какая напряженная атмосфера царит в Куннэ. Тут и там жители Куннэ собирались небольшими группами, кое-где стихийно возникали стычки и даже драки. Недовольство бродило в народе, как в чане с рисовым вином, и вот-вот готово было вылиться во что-то опасное. Дойдя до дома купца Чиндаля, мужчины посмотрели по сторонам и постучали условным сигналом. Инлоу как обычно распахнула дверь и впустила их.

– Приветствую вас, господин, – поклонилась она Мунно, которого обожгло стыдом от того, что он допускал мысль предать ее доверие и пустить под откос все ее старания.

Даон метнул на него взгляд, который прямо-таки кричал: «Вот видишь! Я же говорил тебе!» Мохэсец нахмурился и сел во главе стола, ожидая от Инлоу новостей. Она заварила травяной чай и поставила пиалы перед гостями.

– Господин, кажется, шанс сбежать появится скорее, чем мы предполагали, – вполголоса сказала она, подняв на Мунно блестевшие глаза. – В городе не спокойно, назревает бунт. А беспорядки – очень удобный момент, чтобы скрыться, ведь стража будет занята тем, чтобы подавить бунт, и никому не будет дела до двух мохэсцев, живущих во дворце.

– Это логично, – кивнул Мунно, силой воли заставляя себя сосредоточиться на важном и отбросить второстепенное. – Но если начнутся беспорядки, будет сложно выбраться из дворца, потому что большую часть воинов отправят туда защищать королевскую семью.

– Нам поможет стражник, которого я подкупила, так что на этот счет можно не волноваться, – заверила его Инлоу. – Большие опасения у меня вызывает возвращение в Сумо.

– Из-за Виена, – мрачно кивнул Мунно, не притронувшись к ароматному чаю. Он понимал, что выбраться из Когурё это всего лишь половина дела. Ему предстоит вернуть себе место наследника, которого он почти уже лишился, проиграв в битве и оказавшись заложником во вражеской стране. – Мне нужно вернуть свой авторитет, но пока я не знаю, как это сделать.

– У меня есть одна мысль, господин, – осторожно сказала Инлоу, и мохэсец удивленно посмотрел на нее. Эта девушка была полна сюрпризов. – Я не говорила вам раньше, потому что не была уверена в успехе своей затеи, но сейчас думаю, что могу озвучить вам свой план.

Мунно и Даон заинтересованно подались вперед.

– Некоторое время назад я связалась с одним купцом, который был частым гостем в Хвагване, – поведала Инлоу. – Он давно успешно торгует с империей Цзинь и знает некоторых влиятельных чиновников, вхожих в императорский дворец. Он согласился помочь мне в память о наших теплых отношениях и представить вас как наследника хана Его высочеству Ляоню.

Мунно широко распахнул глаза и откинулся на спинку стула. Сердце быстро забилось, кончики пальцев закололо от предвкушения и надежды, что для него еще не все потеряно. Но какая же умница Инлоу! Если все сложится так, как они планировали, он ничего не пожалеет, чтобы наградить за ее старания, ум, верность и находчивость. Мунно очень многим ей обязан. Имея поддержку императорской семьи Поднебесной, можно было не сомневаться в том, что он вернет свое место, и больше никто не посмеет его оспорить.

– Господин Чин со дня на день должен вернуться в Куннэ и привезти нам хорошие вести, – сказала Инлоу. – И если все сложится в нашу пользу, то из Когурё мы отправимся не в Сумо, а в империю Цзинь.

– Я так благодарен тебе, Инлоу! Когда я верну свое законное место, сделаю для тебя все, что пожелаешь! – пылко воскликнул Мунно.

– Мне ничего не нужно, господин. Вы – мой правитель, мой долг помогать вам. И мое горячее желание, – покраснела девушка, не смея поднять глаз от смущения.

– У всего своя плата, не отказывайся от того, что заслужила, – подбодрил ее Даон, улыбаясь.

Он посмотрел на Мунно, как бы говоря ему: «Вот кто достоин идти с тобой рука об руку».

Вернувшись во дворец, друзья с удивлением увидели, что принцесса Ансоль в сопровождении девушек из Отряда феникса, ждет их возле гостевых покоев. При виде Мунно принцесса смущенно улыбнулась, что-то пряча за своей спиной.

Мунно не удержался и взглянул на бледную, растерянную Кымлан. Она не смотрела на него, по обычаю опустив глаза в землю, но сердце вспыхнуло от жарких воспоминаний прошедшей ночи, и мохэсец ощутил, как жар обжег щеки. Нужно держать себя в руках и не выдавать свои эмоции.

– Ваше высочество, чем обязан вашему визиту? – почтительно поклонился принцессе Мунно.

– Я пришла, чтобы кое-что отдать вам перед тем, как мы официально станем женихом и невестой перед министрами и народом, – быстро проговорила смущенная Ансоль и, краснея, протянула Мунно небольшой сверток, обернутый шелковой тканью.

– Прошу вас, пройдемте в мои покои, – предложил ей мохэсец, понимая, что непочтительно держать принцессу на улице, тем более, когда она пришла с подарком. Ансоль благодарно кивнула и вошла внутрь, оставив девушек из Отряда феникса и Даона снаружи.

– Я прикажу подать нам угощения, – сказал Мунно, предлагая Ансоль присесть за круглый, покрытый шелковой скатертью стол.

– Не стоит, господин, я не задержу вас надолго, – девушка лучезарно улыбнулась, обведя заинтересованным взглядом покои своего жениха, в которых оказалась впервые.

– Признаться, я не ожидал, что вы почтите меня своим присутствием именно сегодня, и очень благодарен вам за подарок, – Мунно аккуратно развернул шелковую ткань и увидел шкатулку, инкрустированную самоцветами. Открыв ее, он обнаружил внутри рубашку из тончайшего материала, искусно вышитую по горловине нежно-розовыми лотосами. – Невероятно красиво… Это ваша работа?

Ансоль зарделась и неловко кивнула.

– Я сшила ее специально для вас и вышила лотосами, которые так вам понравились, когда мы гуляли возле пруда, помните? В тот день мы впервые увидели друг друга, – прекрасные глаза принцессы сверкали, как драгоценные камни, но не вызвали в душе Мунно ничего, кроме неловкости и досады. Ему было жаль, что он при всем желании никогда не сможет ответить на ее любовь, и чувствовал вину за то, что обманывает невинную девушку. Но иной судьбы им не дано.

– Конечно помню, спасибо, Ваше высочество, я никогда не получал такого изысканного и прекрасного подарка. А мысль, что он сделан вашими руками, будет греть мое сердце вплоть до нашей свадьбы, – умело лгал Мунно, но Ансоль, кажется, приняла его слова за чистую монету, добавив еще больше шрамов на его сердце. Сколько еще ему придется лгать, изворачиваться и манипулировать хорошими людьми, которые относились к нему со всей искренностью?

– Когда мы поженимся, я попрошу брата, чтобы он выделил нам покои просторнее и богаче, чем эти, – Ансоль прошлась вдоль стен, разглядывая фарфоровые вазы и напольные светильники, провела рукой по шелковому балдахину на кровати и тихо добавила. – Ведь наша семья будет расти.

Мунно слушал с вежливым интересом, стараясь не выдать своих эмоций. Планы принцессы на его счет были вполне понятны и логичны, вот только она не знала, что им никогда не суждено будет осуществиться.

– Не волнуйтесь из-за сегодняшней встречи с моей матерью, держитесь спокойно и уверенно, – продолжила Ансоль. – Вы – будущий принц Когурё, поэтому…

Принцесса внезапно замолчала, и сначала Мунно не понял, что произошло.

– Что это? – едва слышно спросила она, подойдя к столику возле кровати. Мохэсец дернулся вперед, чтобы опередить ее, но стоял слишком далеко. Ансоль наклонилась и взяла в руки тот самый кулон, который забыла в его спальне Кымлан. Мунно будто окатили ледяной водой, а потом бросили в пламя. Расширившимися глазами он смотрел, как принцесса оборачивается к нему, протягивая вырезанную из дерева фигурку. Непонимание в ее глазах уступило место недоверию, а затем – страху.

– Что это такое, господин Мунно? – дрожащим голосом повторила она свой вопрос.

– Это… это… – он не был готов к такому развитию событий и настолько испугался, что никак не мог придумать правдоподобное объяснение, поэтому просто смотрел на качающийся в пальцах принцессы кулон, пытаясь обуздать мечущиеся в голове мысли.

– Это кулон Кымлан. Как он оказался здесь, в вашей спальне? – в тоне принцессы проскользнул металл, взгляд изменился, став ледяным. Она все поняла.

– Ваше высочество, позвольте объяснить, это недоразумение, – пробормотал Мунно, пытаясь находу придумать хоть какое-то оправдание. Нужно было убедить Ансоль, что подвеска оказалась в его спальне случайно, но что сказать, чтобы она поверила?!

– Я чувствовала, что между вами что-то есть! Негодяй! – она размахнулась и швырнула деревянную фигурку в Мунно, а затем развернулась и выбежала за дверь. Мунно ринулся за ней, холодея от ужаса и даже близко не представляя, какими последствиями это может обернуться для него, Кымлан и Даона.

– Дрянь! – Ансоль размахнулась и ударила Кымлан по щеке. Девушки ахнули, а Кымлан покачнулась от удара. Из разбитой губы выступила кровь.

– Ваше высочество… – она вскинула на принцессу потрясенный взгляд и посмотрела на бледного Мунно.

– Ты была моей единственной подругой! Как ты могла предать меня! Как посмела предать свою госпожу! – голос Ансоль звенел от ярости, красивое лицо покрылось красными пятнами. Она тяжело дышала, приложив к груди дрожащую ладонь.

– Что случилось, Ваше высочество? Успокойтесь, пожалуйста! – запричитали девушки Отряда феникса, ничего не понимая. И только Даон припечатал Мунно тяжелым взглядом, напоминая о недавно высказанных опасениях. Нужно было оправдаться, что-то придумать и сказать, что кулон оказался в его спальне случайно, но беспомощная реакция Мунно выдала их обоих с головой.

– Тебе было мало моего брата? Решила еще и жениха моего соблазнить?! – выкрикнула Ансоль.

– Простите меня, я заслуживаю смерти, – Кымлан рухнула перед ней на колени, не смея поднять глаз, и Мунно не мог больше этого выдержать.

– Это моя вина, принцесса! Кымлан здесь ни причем! Я соблазнил ее, обманом заставил прийти ко мне в спальню, она ни в чем не виновата, накажите меня вместо нее! – он заслонил собой любимую, смело глядя в глаза Ансоль.

– Ты еще защищаешь ее! О, как я была слепа! Я сделала тебя человеком, представила нашему народу безродного дикаря, согласилась стать женой варвара, напавшего на нашу страну, и вот чем ты отплатил мне за мою доброту! – губы принцессы дрожали, в глазах сверкали непролитые слезы.

Если до эти слов Мунно и испытывал какие-то угрызения совести, то теперь они испарились без следа. Принцесса показала свое истинное лицо. Вот кем на самом деле она считала его – дикарем, которому она оказала милость, согласившись стать его женой. А ведь он считал, что она испытывает к нему искренние чувства. Но, похоже, члены королевской семьи не способны на искренность, они влюблены в свое положение и считают всех грязью под ногами. Мунно был уверен, что и к Кымлан Ансоль относилась так же – позволяла быть рядом, пока ей было это удобно, хвалясь необычной девушкой, которая к тому же обладает невиданным по силе даром.

– Думаю на этом наши отношения закончены, – холодно сказал Мунно, понимая, что такой серьезный проступок не останется безнаказанным ни для него, ни для Кымлан. – Я рад, что мы все выяснили. Никто из нас не испытывал друг к другу никаких чувств, поэтому наш брак изначально был ошибкой. Если меня ждет наказание, я приму его.

Даон дернулся вперед, собираясь что-то сказать, но Мунно остановил его взглядом. Сейчас никто не должен вмешиваться.

– Что ж, я позабочусь, чтобы все виновные были наказаны, – ядовито выдавила Ансоль, с ненавистью посмотрев на стоявшую на коленях бывшую подругу. – Убирайся из дворца, Кымлан, ты больше не командир Отряда феникса. Я сейчас же пойду к брату и расскажу о вашем преступлении. И во что бы то ни стало добьюсь для вас самого сурового наказания.

И, гордо подняв голову, она удалилась, оставив Мунно, Даона, Кымлан и девушек из Отряда феникса в гробовом молчании.

– Поднимись, – Мунно обнял Кымлан за плечи, привлекая к себе. – Тебе нечего стыдиться. Мы полюбили друг друга уже давно, и не наша вина в том, что Совет решил сделать меня мужем принцессы. Лучше бы они казнили меня сразу после захвата Хогёна.

Кымлан подняла на него горячечный взгляд и пролепетала, едва шевеля бледными губами:

– Ансоль моя подруга… Как я могла причинить ей такую боль! О Боги, что я наделала!