Дух огня

Глава 12

Насэм согласился на охоту только потому, что ему не оставили выбора: все министры отметили вклад Науна в заключение мирного соглашения с мохэ, и высказывать недовольство было равносильно признанию своего поражения. Наследный принц как мог вставлял палки в колеса в подготовке к королевской охоте, иногда выбрасывая на игральный стол совсем уж недостойный козырь и подчеркивая, что траур по Владыке еще не закончился.

Но министры понимали, что нельзя все время держать в тени младшего принца, никак не отмечая его успехи и достижения, иначе как бы чего не вышло. Поэтому они настояли на настоящей королевской охоте, на которую поедет весь двор, все члены королевской семьи и их слуги. Даже Мунно и Даона решено было взять как доказательство новых отношений между Когурё и мохэ.

После возвращения из Сумо Наун раз за разом обдумывал разговор с Тами о том, чтобы перетянуть на свою сторону Кымлан. Он не сомневался, что принцесса и ее брат будут действовать угрозами и шантажом, именно поэтому они вынудили его забрать с собой Сольдан. Но для самого Науна было важно, чтобы Кымлан поддержала его по собственной воле. Он и сам не понимал, почему это имеет для него такого большое значение, но мысль о том, что Кымлан будет действовать против воли и за это возненавидит его, была ему отвратительна. Как бы сильно принц ни изменился, все же он не смог вытравить из своего сердца чувства к Кымлан. И они тлели где-то в глубине души, затоптанные и почти уничтоженные, но все еще живые.

Он не знал, как уговорить Кымлан, не вызвав ненужных подозрений со стороны жены и Ён Чанмуна. Поэтому рассчитывал сделать это во время королевской охоты, где за ним не смогут пристально следить. А заодно вне стен королевского дворца посмотреть на Кымлан и Мунно – как они будут вести себя, когда получат больше свободы без довлеющего над ними дворцового этикета? Наун нутром чувствовал, что их связывают какие-то странные, неподдающиеся формулировке отношения. Между ними стояла какая-то тайна, и это касалось не способностей Кымлан, о которых мохэсец в отличие от Наун, похоже, знал уже давно.

Порой, когда Наун поддавался прежним настроениям, ему становилось горько и обидно, что Кымлан не рассказала ему о своем даре. Если не сказала, значит не доверяла. А, выходит, Мунно доверяла?.. Врагу, покусившемуся на их страну? Или он узнал о ее способностях случайно? Что-то здесь не сходилось, и Наун решил использовать охоту, чтобы прояснить для себя многие моменты.

Королевская процессия прибыла к месту стоянки только к закату. Слуги спешно разворачивали шатры, чтобы приготовить для своих хозяев ночлег и ужин. Наун спрыгнул с лошади, ища глазами Кымлан и Мунно, которые должны были быть рядом с Ансоль. Кымлан во главе Отряда Феникса командовала действиями слуг и сама помогала разбить их небольшой лагерь. Оставив Тами беседовать с Чанмуном, Наун улизнул к сестре под предлогом узнать, как она себя чувствует после утомительной дороги, и остановился в нескольких шагах, никем не замеченный среди суетившихся слуг.

Мунно с Даоном помогали разворачивать шатер – один для себя, другой для остальных девушек из женского отряда.

– Постой, предоставь это слугам, – незаметно подошедший Наун услышал голос Кымлан, которая обратилась к мохэсцу.

– Ничего страшного, нам же здесь спать, – ответил Мунно.

Принц подсматривал за ними, находясь неподалеку и не выдавая своего присутствия. Среди множества слуг и стражников его сложно было заметить сразу.

К его ужасу, в ответ на слова мохэсца Кымлан улыбнулась и тут же опустила голову, пряча улыбку в вороте платья.

– Скажи принцессе, что мы прибудем на ужин в ее покои, как только все закончим, – Мунно протянул руку и коротко сжал пальцы Кымлан.

Даже на расстоянии Наун видел, как она смущенно покраснела, и ревность ледяными языками опалила сердце принца. Значит, его, сына Владыки, она отвергла, хотя он готов был весь мир бросить к ее ногам. Но к этому мохэскому выродку, едва не погубившему страну, она испытывает какие-то чувства! Может из-за Мунно Кымлан и оттолкнула его? Наун стиснул зубы, сгорая от ревности, распустившейся в душе огненным цветком. Видеть, как любимая женщина выбрала другого, да еще и врага, было мучительно больно.

Но теперь Наун хорошо знал, как важно не выдавать чувств, ведь от этого напрямую зависели жизни дорогих ему людей. Он вновь усмирил себя, напомнив, что свой выбор давно уже сделал, и назад пути нет.

– Как думаете, стоит ли принцессе Ансоль знать о том, что творится у нее прямо под носом? – услышал он за спиной тихий голос жены. Наун обернулся, увидев холодную улыбку Тами. – Кажется, вы были правы – сердце Кымлан занято другим мужчиной, а вот ваше, похоже, все еще не забыло ее.

– Это не имеет никакого значения, – ледяным тоном ответил принц. – И принцесса ничего не должна знать.

– Конечно, зачем расстраивать такую добрую, чудесную девушку? Вы так заботитесь о чувствах других, вот только мои вам совершенно безразличны, – в глазах Тами сверкнула обида, и Наун ощутил едва уловимый укол вины. Ведь он даже не скрывал, что она ему не интересна.

– Ваше высочество, мне нужно вам кое-что сказать, пройдемте в ваш шатер, – сказала Тами, и Наун последовал за ней, гадая, какую же очередную гадость она приготовила.

Тами велела слугам никого не впускать и расположилась за столом, на котором уже накрыли ужин. Наун не помнил, когда в последний раз делил трапезу с женой и гадал, что она опять задумала, раз так тщательно спланировала их семейный вечер.

– Ваше высочество, неужели вы совсем ничего ко мне не чувствуете? – тихо спросила она, вскинув на него болезненно блестевшие глаза. – Ведь было время, когда мне казалось, что мы близки. Помните нашу поездку в Силлу?

Пораженный ее откровенностью, Наун некоторое время молчал, не зная, что ответить, потому что не представлял, с какой целью Тами завела этот разговор и чего хочет добиться.

– Почему ты вдруг заговорила об этом? – осторожно спросил он, внимательно наблюдая за ее лицом, хотя Тами прекрасно владела собой и могла скрыть любые эмоции. Наун не верил в ее искренность и в каждом слове искал подвох.

Тами печально улыбнулась и сжала в замок подрагивавшие пальцы.

– Мне жаль, что мы так и не стали настоящими супругами. Видят Небеса, я искренне этого хотела… Да, я преследовала честолюбивые цели, но была счастлива, что они совпали с выбором моего сердца. А теперь вы смотрите на меня и пытаетесь разгадать скрытый смысл в моих словах, хотя его нет.

– Я тоже во многом виноват перед тобой, признаю. Наверное, если бы не… если бы Кымлан не вернулась, я бы смог полюбить тебя, – Наун заставил себя произнести эти слова, чтобы быть до конца честным с Тами, даже если она завела этот разговор с каким-то умыслом. Из-за чувства вины за свою измену он заставил себя думать о Тами только лишь как о хитрой интриганке, игнорируя, что она женщина, которую он предал. Обманул ее чувства и сам же выстроил между ними непреодолимую преграду.

– Как жаль, что нельзя повернуть время вспять, – покачала головой Тами и улыбнулась через силу. – Однако, ужин скоро остынет.

Принц вдруг заметил, что Тами выглядит бледной, а на ровной коже выступили мелкие бисеринки пота.

– Вы плохо себя чувствуете? – спросил он, только сейчас замечая, что изменения во внешнем облике жены видны невооруженным глазом.

– Я жду ребенка, – тихо сказала Тами, вскинув на мужа пронзительный взгляд.

Наун был настолько ошеломлен этим заявлением, что какое-то время оторопело смотрел на жену, не до конца понимая смысл сказанного.

– Ребенка? – глупо переспросил он. – То есть нашего ребенка? Моего?

Он спросил это просто потому, что никак не мог осознать ее слова, но Тами, кажется истолковала его реакцию иначе.

– Вы настолько мне не доверяете, что думаете, будто я нагуляла его с другим мужчиной? Это настолько оскорбительно, что… – ее красивые глаза наполнились слезами, нижняя губа задрожала, и она поспешно отвернулась, пытаясь спрятать свою обиду.

Наун понял, как двусмысленно прозвучали его слова, вскочил на ноги и опустился перед ней на колени.

– Нет, я не так выразился, святые Небеса, прости, Тами, я совсем не это имел в виду! – принц взял руки жены в свои ладони, чувствуя, как дрожат ее тонкие пальцы. – Просто это так невероятно! Я стану отцом… Боги, благодарю вас за этот священный дар!

Чистейший восторг переполнял душу от одной только мысли, что их странный, пусть меркантильный союз, создал новую, невинную, драгоценную жизнь. Совсем скоро на свет появится его продолжение, его плоть и кровь, родной человек, который продолжит его род. Это ли не настоящее чудо? И вместе с тем в душе крепло осознание, что это крошечное существо рядом со своими родителями будет в постоянной опасности из-за их честолюбивых планов.

– Ваше высочество! – воскликнула Тами, глядя на мужа сверкающими от совершенно искренних, не наигранных слез, глазами.

– Мы должны защитить его. Во что бы то ни стало защитить, – горячо пошептал Наун, целуя руки жены. Теперь он не один, крепче стальных канатов к этому миру его привязало крошечное невинное существо, которое росло и крепло в утробе своей матери. – Спасибо за это чудо, Тами!

Они смотрели друг другу в глаза, и понимали, что отныне все между ними изменилось. Они больше не пара двух разных людей, объединенных общими целями. Они семья. Будущие родители, которые до конца своих дней будут связаны общим любимым чадом, и это не изменится никогда, что бы между ними ни произошло в будущем.

На охоту отправились с утра. Наун был настолько окрылен, что не мог думать ни о чем, кроме того, что ему сказала Тами. Рассеянно наблюдая за удаляющимися спинами охотников, он представлял, как совсем скоро на свет появится его дитя, как скажет первое слово, сделает первые шаги. На душе было светло и спокойно, будто из-за темных туч внезапно выглянуло ослепительное солнце.

Они с Тами решили пока никому об этом не говорить. Дождаться, когда знать вернется в Когурё, а там уж объявить двору столь радостную новость. Даже у Насэма еще не было наследника, а у него, Науна, уже был! И неважно, девочка это будет или мальчик. Это его ребенок, это плоть и кровь. Как же это удивительно!..

Наун впервые повел себя как заботливый супруг и строго запретил Тами ездить верхом и вообще участвовать в охоте. Она улыбнулась и не стала возражать, предоставляя ему возможность побыть просто мужем, который заботится о своей жене и их будущем ребенке.

Наун летел к месту охоты как на крыльях. Все сегодня казалось другим – небо более синим, листва – яркой и сочной, будто налившейся жизнью, и даже лицо брата не вызывало раздражения. Ансоль тоже не участвовала в гонке, оставшись возле шатров в ожидании победителей. Насэм пообещал целую шкатулку золотых слитков тому, кто завалит кабана, и Наун был преисполнен решимости, пообещав себе одержать победу во имя своей жены и будущего ребенка.

Насэм тоже не участвовал в охоте, потому что наследник престола не имел права подвергать свою жизнь опасности. В охоту на кабана отправились Мунно с Даоном, Наун, два молодых министра из канцелярии, Ён Чанмун и Кымлан. Большая часть дворян решила довольствоваться малым – мелкой дичью и куропатками.

Выехали верхом, Кымлан – на своем превосходном коне, который привлекал взгляд многих воинов, знавших толк в боевых лошадях. Наун, потрясенный вчерашним разговором с Тами, больше не думал о слежке за Кымлан и Мунно – что-то в его сердце изменилось, он теперь четко разделял свое и чужое, главное и второстепенное. А главным сейчас было дитя, растущее в чреве его жены, и трон, который он должен получить, чтобы защитить свою семью.

Ехали долго, отпустив вперед гончих и ожидая знака от охотников, когда пускаться в погоню. Наконец, невдалеке раздался протяжный свист – условный сигнал, что дичь найдена и нужно спешиться. Всадники одновременно спрыгнули с лошадей и, стараясь двигаться как можно тише, разбрелись по лесу, ища долгожданную добычу. Наун тоже спешился и крался, натянув лук и вслушиваясь в каждый шорох. Нужно было затаиться и ждать, когда собаки погонят кабана сюда, и не пропустить его появление, а уж в своей меткости принц не сомневался.

Стараясь даже дышать через раз, Наун зашел за дерево, по-прежнему держа лук на уровне глаз, и превратился в слух. Где-то совсем рядом вдруг послышался шорох. Интуитивное чутье будто толкнуло под руку, и Наун развернулся. Никого. Но принц отчетливо слышал шум и понял, что эти звуки производил человек, а не зверь. Сердце замолотилось в горле, пот выступил на лбу, стрела так и норовила выскользнуть из влажных от волнения пальцев. Он замер, всматриваясь в тихий, спокойный лес, но тревога звенела в душе тревожным сигналом, предвещая об опасности.

И вдруг, когда у него уже занемели руки, из-за толстого ствола старого клена показался человек. Он был одет в черное, лицо закрывала повязка, и сердце принца дернулось от страха – что, если сейчас идет охота на него, а вовсе не на кабана? Наун боялся шевельнуться, слившись с деревом, и наблюдал, как неизвестный оглядывается по сторонам, будто ища кого-то. Неужели кто-то решился напасть на принца Когурё?! Но кто? Больше всего это было выгодно Первому министру, который теперь попал в зависимость от Науна.

Едва дыша, очень медленно и осторожно принц туже натянул тетиву, держа негодяя на прицеле. Нужно выстрелить так, чтобы не убить и допросить мерзавца. Но он не успел ничего сделать, потому что услышал женский крик:

– Ложитесь, Ваше высочество!

И одновременно с ним – пронзительный свист стрелы. Принц рухнул, как подкошенный, но все равно стрела оказалась быстрее – наконечник глубоко вошел в правое плечо, обжигая огненной болью.

Несколько мгновений Наун лежал на земле, вдыхая сквозь сжатые зубы прохладный утренний воздух и пытаясь совладать с адской болью, разрывающей плечо. Повернув голову, он увидел, как Кымлан отчаянно сражается с человеком в черной повязке, который подкрался к нему со спины. Выходит, убийца был не один!

– Кымлан! – инстинктивно крикнул принц, когда острое лезвие едва не располосовало ей лицо, но девушка проворно отклонилась и полоснула противника по бедру. Наун обернулся, опасаясь, что первый убийца, которого он сам держал на прицеле, тоже бросится в бой, и Кымлан окажется в еще большей опасности, но его нигде не было видно – похоже, негодяй сбежал.

Наемник, с которым сражалась воительница, ринулся в самую гущу леса так быстро, насколько позволяла ему раненая нога. Кымлан – за ним. Превозмогая боль, принц бросился следом, с каждым шагом чувствуя, как нестерпимо горит плечо, будто на кожу плеснули раскаленного масла с жаровни. Впереди мелькала высокая фигура Кымлан, преследовавшая врага. Наун не чувствовал руку, будто ее отрубили до самого плеча. Он задыхался, в голове было мутно, перед глазами все кружилось. «Яд!» – пронеслось в мыслях.

– Принц! – услышал он откуда-то справа и среди кружившихся перед глазами деревьев с трудом различил встревоженные лица Мунно и Даона.

Они подхватили его под руки и усадили на землю, прислонив спиной к дереву. Мохэсец достал из-за пояса кинжал, и Науну показалось, что он собирается его убить, но Мунно всего лишь разрезал рукав, чтобы осмотреть рану.

– Похоже, яд, – констатировал он и повернулся к Даону. – Беги за помощью, до лагеря он в таком состоянии не дойдет.

– Это был ты? – прохрипел принц, когда Даон скрылся из вида.

Лицо мохэсца удивленно вытянулось, и он наклонился, что-то ища под ногами.

– Стал бы я тебе помогать, если бы планировал убить, – проворчал Мунно и аккуратно потянул Науна на себя, чтобы лучше разглядеть рану. – А сейчас терпи.

Наун не успел приготовиться к тому, что рана взорвется такой чудовищной болью. Тишину леса разорвал истошный крик, и принц не сразу понял, что он принадлежит ему.

– Скоро станет легче, чильген1 хорошо вытягивает яд, – сказал Мунно, придерживая Науна за здоровое плечо.

– Пытаешься выслужиться перед правящей семьей? – криво ухмыльнулся принц, ни капли не веря в искренние намерения мохэсца.

– Думай, как угодно, – равнодушно пожал плечами Мунно, всматриваясь в просвет между деревьями. – Кто-то идет…

Не раздумывая, он вскочил на ноги, выхватил меч Науна из ножен и мгновенно принял боевую стойку. Но уже через секунду расслабился, увидев, что навстречу идет Кымлан.

– Кымлан! – облегченно выдохнул он и порывисто сделал несколько шагов ей навстречу. На мгновение Науну показалось, что мохэсец заключит ее в объятия, и ревность волной поднялась из глубины души, затмевая даже боль в ране.

– Ваше высочество! – испуганно воскликнула она, бросаясь к принцу. – Позвольте взглянуть?

Ее лицо отражало искренний страх за жизнь Науна, и он чуть отклонился, давая ей как следует рассмотреть рану.

– Я послал Даона за помощью, – негромко сказал Мунно, – а сейчас приложил чильген, чтобы остановить распространение яда.

– Ты догнала убийцу? – Наун изо всех сил пытался сохранять ясное сознание и не разрешал себе скатываться в то и дело затягивавшую темноту.

– Догнала… – мрачно ответила девушка. – Только вот допросить его уже не получится – он откусил себе язык и умер.

– Вот как… – прохрипел Наун. – Кто же его послал?

– Ваше высочество… – Кымлан словно не решалась что-то сказать и бросила быстрый взгляд на Мунно. – Мне нужно сообщить вам кое-что, но это подождет до возвращения в лагерь. Только разрешите мне сопровождать вас до вашего шатра.

Наун понял, что Кымлан хочет утаить что-то важное от всех и рассказать об этом только ему, поэтому кивнул и, наконец, увидев красные одежды королевских стражников, мелькавшие среди деревьев, закрыл глаза.

Когда его привезли в лагерь, слуги и министры всполошились от столь вопиющего происшествия и тот час же выслали погоню, надеясь разыскать наемников. Возможно, те двое – не единственные, кто отправился на охоту за головой принца. Придворные лекари бросились к Науну, заварили какие-то травы, от запаха которых у принца еще больше закружилась голова. Но он был спокоен – его вылечат, он в безопасности, поэтому закрыл глаза, предоставив травникам делать свое дело. Он ждал Кымлан с ее докладом, раздумывая над тем, что произошло.

Врагов у него было немного, и главным из них был Первый министр, на которого невольно сразу падало подозрение. Наверняка он хотел устранить Науна, как опасного человека, который знал его тайну и теперь шантажировал этим. Но покуситься на принца Когурё… это было слишком смело и безрассудно даже для него. Неужели он так отчаялся, когда Наун загнал его в ловушку, что решился на столь безрассудный шаг? Ведь если его вина в покушении будет доказана, то его ждет только смерть.

С этими мыслями Наун заснул, после манипуляций лекарей чувствуя себя уже гораздо лучше. Травники сказали, что своевременные действия Мунно помогли выиграть время и не дать распространиться яду. Повезло, что стрела попала в плечо и не задела жизненно важные органы. Если бы Кымлан вовремя не заметила убийцу, то… Он был обязан ей жизнью!

Вечером его навестили Тами, Ён Чанмун и другие министры, которые были на его стороне. Больше всего принц тревожился за жену, которой в ее положении нельзя было волноваться. Но принцесса, как всегда, держалась стойко и спокойно, по крайней мере внешне. Наун собирался обсудить дальнейшие действия с ней и Чанмуном после возвращения в Куннэ, когда поправится и узнает, что ему собирается сообщить Кымлан.

Он уже собирался ко сну после очередной перевязки, как вдруг полог шатра откинулся и внутрь вошла Кымлан.

– Как вы себя чувствуете, Ваше высочество? – спросила она после поклона. В ее глазах читалась тревога, и сердце Науна трепыхнулось – все-таки он что-то для нее значил.

– Уже лучше. Спасибо, что спасла меня, – искренне поблагодарил он, приглашая ее сесть за стол.

– Ваше высочество, я должна вам кое-что сказать, – лицо Кымлан было очень серьезным, она теребила ножны, как делала всегда, когда нервничала. – Я не уверена, что это должны знать остальные, поэтому решила открыться только вам, чтобы вы решили, как поступить с этой информацией.

– Говори, – Наун запахнул полы домашнего турумаги и сел напротив, приготовившись слушать.

– Тело преступника забрала стража для проведения расследования, но одну вещь, которую я обнаружила в кармане наемника, я им не отдала, – нерешительно сказала Кымлан, и Наун еще больше забеспокоился. – Вот, посмотрите.

Она положила на стол перед принцем деревянный жетон – пропуск, который был у всех, кто служил во дворце. Наун наклонился, чтобы как следует его рассмотреть, и ахнул:

– Это знак воинов Насэма!

– Именно, – подтвердила его слова Кымлан, виновато опуская глаза. – Он ваш брат, к тому же наследный принц страны, и я не знаю, стоит ли обнародовать эту информацию.

Неужели?! Так это был не Первый министр, а Насэм! Он пытался убить его! Не взирая на то, какими сейчас стали их отношения, Наун даже представить себе не мог, что он решится на убийство собственного брата… Выходит, младший принц стал для него слишком опасен, и другого выхода, как устранить его, Насэм не видел. Невыразимая тяжесть легла на сердце. Наун прикрыл глаза рукой, с горечью думая о том, до чего они дошли. Он считал, что избавился от всех чувств к брату, но оказалось, что это было не так. Все же тепло, которое подпитывали их детские, не омраченные ничем, воспоминания, тлело в его душе. И как больно было осознавать, что из кровных братьев они превратились в кровных врагов. А ведь когда-то изображали из себя великих полководцев, мечтали о славе, подвигах и грезили о величии Когурё, которым будут править вместе. Но на троне может сидеть только один человек, власть не терпит конкуренции.

– Могу я попросить тебя? – Наун печально вздохнул, вновь осознавая, какой трудный путь он избрал.

Кымлан кивнула и посмотрела на него с искренней теплотой. Принц ощутил укол в самое сердце, чувствуя, что в этот момент они будто вновь были вместе, как раньше – едины и сердцем, и душой.

– Об этом никто не должен знать. Во всяком случае, пока.

– Вы хотите…

– Прямо сейчас я не могу раскрыть правду. Это взбудоражит весь двор, ведь по закону убийцу, покушавшегося на принца Когурё должны казнить. Но как это сделать, если убийца – сам наследный принц? – Наун развел руками, поморщившись от боли в раненом плече. – Не буду скрывать, я надеюсь использовать этот козырь позже.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Кымлан. Ему нужно было, чтобы она приняла его сторону и особенно важно лично для него – чтобы сделала это по собственной воле. Сейчас был удачный момент, чтобы заручиться ее поддержкой и вновь завоевать ее доверие.

– Вы все-таки вступили в борьбу за трон, – грустно сказала она. – Я думала вас подбили на это министр Ён и Ее высочество, но, оказывается, это и ваше желание тоже.

Науна покоробило разочарование в ее голосе, и он испугался, что верность Кымлан королевской семье и приверженность традициям не позволят ей встать на его сторону.

– Я действительно хочу этого, – согласился он и подался вперед, всматриваясь в ее лицо. – Но не только из эгоистических побуждений. Не скрою, власть манит меня. Однако я смотрю дальше и вижу, что с Насэмом у Когурё нет будущего. Ты сама не хуже меня знаешь, что творится в стране. Стоит немного отойти от дворца, как запах смерти и горя следует за тобой повсюду. Брат хочет вписать свое имя в историю наравне с нашим дедом, Великим завоевателем Квангэтхо, но не понимает главного – Когурё уже не то, что было раньше. Многое изменилось, и это следует учитывать. Я искренне хочу счастья моей стране и людям, которые в ней живут, и сделаю это основой моего правления. Уверен, ты со мной согласна.

Кымлан не сводила с него горящих глаз, и Наун читал в ее взгляде решимость и согласие с его словами.

– Тами и Чанмун хотят только власти, но я – нет. Мое сердце жаждет видеть своих подданных счастливыми и сытыми, поэтому я заключил мирное соглашение с мохэ. Не хочу больше кровопролития, хватит с нас завоеваний.

– Я разделяю ваши стремления и хочу того же, – тихо сказала Кымлан, и душа Науна воспарила в небо – она на его стороне! Он не ошибся в Кымлан! Люди для нее тоже были самым важным на свете. Их желания оказались одинаковыми, и как было бы хорошо, если бы рядом с ним рука об руку шла честная и самоотверженная Кымлан, а не хитрая, эгоистичная Тами. И как он был бы счастлив, если бы его первенца носила под сердцем сидящая напротив женщина…

– Тогда помоги мне, – тихо сказал Наун. – Я знаю, что Тами шантажировала тебя, угрозами вынуждая встать на мою сторону, но я хочу, чтобы ты пошла за мной по доброй воле. Мне нужна твоя поддержка.

– Но вы, наверное, уже знаете, что я лишилась своего дара после того, что случилось в Хогёне, – Кымлан опустила глаза.

– Не лишилась, – уверенно сказал Наун. – Он вернется к тебе, когда ты простишь себя и вновь захочешь защитить то, что тебе дорого.

Принц не был уверен в своих словах и не понимал природу ее способностей, но ему хотелось вернуть Кымлан веру в себя. Прямо сейчас он не думал о выгоде.

Кымлан долго смотрела на него, изучая знакомого с детства и в то же время изменившегося под влиянием обстоятельств человека. Наконец, она медленно поднялась на ноги и преклонила колено.

– Я буду служить вам, Ваше высочество, как своему будущему Владыке.

Сердце Науна ликовало – имея на своей стороне Кымлан, он будто обрел крылья, и теперь знал, что ему подвластно абсолютно все.

1Чильген – подорожник