Дух огня

Глава 2

Дворец был наполнен скорбью и плачем. Даже находясь в своих покоях, Наун слышал стенания слуг из главного дворца, где на деревянном постаменте, укрытом дорогим шелком, лежало тело Владыки. Горе легло на Когурё траурной печатью. Простой люд оплакивал короля, выполняя многолетнюю традицию. Хотя, Наун был уверен, многие из них ни разу даже не видели своего правителя в лицо и не понимали значения его фигуры для страны и истории. Людям важно, чтобы была работа и миска риса к ужину. Они не способны оценить масштаб его личности и достижений его политики. К тому же в последние годы из-за болезни отец почти совсем отошел от дел, оставив все на сыновей и министров. А каждый из них тянул Когурё в свою сторону.

Наун стоял у окна, глядя на опавшие лепестки дикой вишни, нарисовавшие на земле свой причудливый узор. Весна почти закончилась, и на месте белых цветов пробивалась свежая юная зелень. Где-то пела ночная птица, выводя красивые мелодичные рулады, а в душе Науна бродила странная муть неясных ощущений. Он не мог ухватиться ни за одну мысль, словно все они сбились в кучу и перемешались между собой. Но тяжесть на сердце он чувствовал яснее всего, и ее невозможно было игнорировать.

Он поморщился и приложил руку к груди. Там тяжело и гулко билось сердце. Не думал он, что смерть отца, который никогда не относился к нему как к сыну, вызовет такую глухую тоску. Любил ли он его? Или всегда относился лишь как к принцу, который доставляет неприятности? Разве это сейчас важно? Его нет, и теперь безразлично, что он испытывал к своим детям, ведь сейчас их удел – скорбеть и плакать.

За дверью послышались быстрые шаги, и Набом известил о прибытии принцессы Тами и министра Ёна. Наун поморщился, представляя, что сейчас они начнут вновь плести заговоры и строить очередные планы по захвату власти. Он понимал, что они действуют и в его интересах тоже, но иногда ненавидел их за равнодушие к его чувствам. Ведь он живой человек, и не может запретить себе испытывать боль, страх и горе.

Наун не обернулся, услышав за спиной шаги, все еще глядя на погруженный в темноту тихий двор. Еще мгновение… еще хотя бы на мгновение остаться наедине со своим горем… Он слышал звук отодвигаемых стульев и нетерпеливый вздох принцессы. Почему они не могут оставить его в покое хотя бы сегодня?

– Ваше высочество! – воскликнула Тами, и Наун тяжело вздохнул. – Вы не можете предаваться скорби, нужно действовать!

Принц нехотя повернулся, скользнул взглядом по серьезным лицам непрошеных гостей и понял, что отныне ему не будет покоя никогда. С того момента, как он сделал выбор между Кымлан и троном, он отказался от всех человеческих привязанностей и от права испытывать чувства.

– Ваше высочество, напишите письмо принцу Нульджи с просьбой о помощи, – понизив голос, быстро заговорил министр Ён. – Траур по королю закончится через шесть лун, и тогда принц Насэм взойдет на престол. Нам нужно его опередить.

– И что вы предлагаете? Убить его? – Наун криво усмехнулся. – Ни моего, ни вашего личного войска не хватит, чтобы захватить дворец. И даже силы Нульджи нам не помогут.

Наун сам удивился, насколько равнодушно и спокойно он произнес слова об убийстве родного брата.

– Нет, действовать напрямую нельзя, – вступила в разговор Тами. – У нас есть план.

Наун бросил на нее быстрый взгляд. Их ссора из-за Кымлан словно забылась, принцесса держалась достойно, как и всегда, однако Наун видел тщательно спрятанную в глубине ее глаз обиду. Не стал он ей хорошим мужем. Те жестокие слова, что она сказала ему в беседке, он уже вряд ли сможет забыть. Но винить было некого – сам во всем виноват. Разрушил все своими руками, а ведь они почти стали настоящей семьей.

– План? – спросил он без особого интереса.

Тами решительно вышла из-за стола, захлопнула окно и выглянула за дверь, дав знак Набому, чтобы он был начеку.

– Вы должны попросить у Нульджи шпионов, которые посеют смуту среди жителей Куннэ и настроят народ против Насэма, – прошептала Тами, вернувшись за стол. – Его люди мастера в этом, и уже устраивали такое в Силле. Именно поэтому авторитет марипкана пошатнулся. Нужно сделать все руками Нульджи, чтобы в случае провала никто не заподозрил нас.

– Смута? – впервые за разговор Наун проявил интерес. – Что нам это даст? Ведь даже если дело дойдет до восстания, Насэм просто уничтожит бунтарей. Военная власть в руках Первого министра.

– Все это так, но у нас есть шанс! – с азартом подхватил Чанмун. – Совсем скоро из крепости Хогёна вернется основное войско. Судя по донесениям оттуда, в рядах солдат зреет недовольство. Им не нравится, что их послали отвоевывать никому не нужную крепость ценой огромных потерь. Поэтому, когда солдаты вернутся в Куннэ, они поддержат родных, возмущенных недальновидным, преступным правлением Насэма. Именно в этот момент вы выйдете вперед и возглавите сопротивление. А против целой страны ни у Его высочества, ни у Первого министра нет шансов.

– Что вы… что вам известно о том, как идут дела в Хогёне? – Наун поперхнулся, едва не выдав своих чувств. Он не знал, жива ли Кымлан, а напрямую выяснить не решался после ссоры с Тами.

– Они пытаются взять крепость штурмом, но пока безуспешно, – сухо ответил министр Ён, прекрасно понимая, о чем на самом деле спрашивает Наун. – Информации о потерях среди командующих нет.

Значит с Кымлан все в порядке. Наун еле заметно выдохнул, постаравшись сохранить лицо невозмутимым.

– Но почему вы думаете, что Нульджи поможет? Ведь изначальная договоренность была другой, – возразил Наун, стараясь поскорее уйти от скользкой темы. – Сначала я должен был помочь ему стать марипканом Силлы.

– Он прекрасно понимает, что без должной власти вы не сможете посадить его на трон. Поэтому сначала нужно сделать вас Владыкой. Это в его же интересах, – холодно обронила Тами, глядя на стол.

Наун ощутил укол вины. С тех пор как Кымлан отправилась на войну, они ни разу не заговорили о том, что произошло. Но холод отчуждения разрушил однажды зародившееся между ними тепло. Принц понимал, что те хрупкие, едва проснувшиеся чувства, уже не вернешь. Тами ждала и надеялась, что все же он выберет ее, но Наун и сам недооценил силу своей любви к Кымлан. Однако эта любовь была обречена с самого начала, и в итоге принесла всем только страдания. С тех пор его и жену разделила ледяная стена, и принц ясно понимал, что ничего уже не будет как прежде. Да и не хотел возвращать утраченные чувства – любовь причиняет только боль. Они с Тами вернулись к тому, с чего начали, и остались лишь политическими союзниками, которые стремились к одной цели. И Науну этого было достаточно.

– Согласен, – наконец, кивнул он. – Я отправлю Набома с письмом в Силлу, более верного человека у меня нет.

– Ни в коем случае, Ваше высочество, – отрезал Чанмун. – Всем известно, что Набом – ваш самый верный человек. После смерти Владыки за вами будут следить шпионы Первого советника, и вы не должны попасться. Тами все сделает через своих людей. Вы должны вести себя как раньше и не вызывать подозрений. Вскоре я назначу вам встречу с Ян Мусиком, и мы обсудим, как обезвредить нашего главного врага – Первого министра. Прежде чем убить тигра, нужно вырвать у него зубы.

Наун был согласен с планом, поэтому сразу же написал письмо принцу Силлы и отдал его Тами. Он только сейчас в полной мере осознал, что игры закончились. Что сейчас начинается настоящая битва за власть. Больше нет отца, который стоял между братьями и троном. Больше некому его защитить. Наун остался один на один с Насэмом, и должен выйти из этой схватки победителем.

Что он чувствовал с этот момент? Он и сам до конца не понимал. Желание стать Владыкой никогда не было в нем достаточно сильно. Его подпитывали Тами и Чанмун. Это они разбудили в нем жажду власти и мысль о том, что он будет лучшим будущим для Когурё, чем недальновидный Насэм. Но сейчас, когда перспектива смертельной схватки замаячила у него перед глазами, он вдруг испугался. Что, если их заговор раскроют? Предателей ждет смерть, а умирать ему совсем не хотелось. Детство закончилось, началась игра по-крупному, и нужно раз и навсегда сделать выбор. Заглушить в сердце все человеческие чувства, избавиться от всех привязанностей и стать другим человеком. Не импульсивным младшим принцем с горячим сердцем, а хладнокровным правителем, у которого хватит сил и смелости править целой страной.

Когда Чанмун и Тами уже собирались покинуть покои принца, на улице послышался шум, и через несколько мгновений в покои прибежал запыхавшийся и встревоженный охранник Чанмуна. Коротко поклонившись, он сообщил:

– Прибыл гонец с севера. Хогён отбит, командир Чхильсук возвращается в Куннэ, – Наун вскочил с места, надеясь услышать новости о Кымлан. – Госпожа Кымлан взяла в плен Мунно и его ближайшего соратника.

Жива! Она жива! От облегчения принц едва устоял на ногах, но, поймав суровый взгляд Чанмуна и разочарованный – Тами, взял себя в руки и сел на место.

– Мунно в наших руках… – Чанмун задумчиво провел рукой по подбородку, трогая жидкую бородку. – Это может сыграть нам на руку.

– Его нужно позорно казнить на главной площади! – вспыхнул Наун, предвкушая расправу над человеком, по вине которого страдала Кымлан и из-за которого погибло столько когурёских солдат.

– Нет, Ваше высочество, – покачала головой Тами, внимательно глядя на брата. У Науна возникло ощущение, что они общаются мысленно – так хорошо понимали друг друга с одного взгляда. – Такой козырь нужно использовать в наших интересах.

– Скоро состоится Совет, на котором будут обсуждать, как поступить с Мунно, – медленно проговорил Чанмун, отрешенно глядя в стену. Он что-то обдумывал, но Наун не понимал, как враг может быть ему полезен. – Принц Насэм конечно же будет настаивать на казни, а вы предложите вместо этого… – в его глазах зажегся огонь, – заключить брак между Мунно и принцессой Ансоль.

– Ансоль? Что за бессмыслица! – вскричал Наун, потрясенный предложением министра. – Я не отдам свою сестру этому варвару!

– Успокойтесь, Ваше высочество, – Тами положила руку на его ладонь, но тут же отдернула ее. – Это политика. Брак будет гарантией безопасности наших границ. Мунно останется во дворце как муж принцессы, на деле же он станет заложником. Это прекрасная возможность сохранить мир между мохэ и Когурё. Вы предложите это Совету и вызоветесь поехать в Сумо на разговор с ханом Вонманом. Таким образом благодаря вам установится мир и исчезнет угроза войны. Это хорошая возможность перетянуть на свою сторону министров из Совета, которые увидят вашу дальновидность и дипломатические способности.

– Но как же моя сестра? Она никогда меня не простит! – Наун и представить не мог, что будет с Ансоль. С его чуткой, доброй сестрой, нежным прекрасным цветком, который и он, и отец, и брат берегли как зеницу ока. Они думали о том, что выдадут ее замуж за принца империи Цзинь, не меньше! А вместо этого она должна будет стать женой дикаря, который только что захватил территорию Когурё!

– Ее высочество родилась принцессой и с самого детства знала, что должна будет стать разменной монетой в политике, – уговаривала его Тами. Ее мягкий голос немного успокаивал, но все нутро Науна восставало против этого решения. – Это удел всех королевских детей. Она искренне любит Когурё, здесь ее семья, друзья, и я думаю, она будет рада остаться во дворце вместо того, чтобы отправляться на чужбину. Подумайте об этом, это не такой уж плохой вариант.

Неплохой вариант? В душе Науна все переворачивалось из-за того, что именно от него будет исходить это ужасное, унизительное для Ансоль предложение. Именно от него будет зависеть судьба и счастье сестры. И именно его она будет винить и проклинать. Не Насэма, а его. Любимого брата, ставшего единственным близким человеком в этом холодном, равнодушном дворце, наполненном скорбью и болью. Он чувствовал себя предателем и боялся, что в итоге потеряет всех, кому мог доверять. Скоро рядом с ним не останется ни одного человека, который бы искренне его любил.

– Если вы боитесь взять на себя ответственность за судьбу сестры, то как планируете отвечать за целую страну? – Чанмун холодно приподнял брови, глядя на растерянного Науна с долей презрения. – Перестаньте вести себя как незрелый ребенок, Ваше высочество. Вы больше не должны думать о том, понравится ли ваше решение кому-либо. Не должны чувствовать вину, ждать одобрения или стыдиться своих поступков. Вы должны взвешивать каждый свой шаг и действовать, исходя из своих собственных интересов. Для этого нужно отринуть личные чувства и посмотреть на все со стороны. На данный момент брак принцессы Ансоль и мохэского дикаря – самый удачный, бескровный и приемлемый вариант.

– Хорошо, – Наун опустил голову на сложенные руки.

На сердце стало еще тяжелее, чем было до визита Тами и министра Ёна. И он подозревал, что чем дальше будет продвигаться в своих честолюбивых планах, тем труднее ему будет ломать себя. Но свой выбор он сделал, и назад пути уже не было.

Ён Чанмун вышел, оставив его наедине с женой. Науну было неловко рядом с ней, и он гадал, почему она не ушла вместе с братом. Принц посмотрел на Тами. Все такая же красивая, благородная, выдержанная, статная. Она была словно создана для трона, но что-то в ее облике отталкивало. Сидящая напротив женщина казалась холодной, равнодушной и бессердечной. Взгляд ее был ледяным. Красивые пухлые губы слегка дрогнули в подобии улыбки. Наун вопросительно смотрел на нее, гадая, для чего она осталась.

Тами медленно вынула из ушей массивные серьги и положила их на стол. Распустила волосы, поднялась со стула и не спеша развязала широкий золотой пояс, державший верхнее платье. Брови Науна поползли вверх. Неужели она сейчас хочет…

– Вы уже два раза нарушали предписания придворного астронома и не приходили в мои покои. Время идет, нам нужен наследник, Ваше высочество, – Тами приблизилась к принцу, положив ладони ему на плечи. Ее длинные волосы щекотали лицо.

– Я не могу, Тами, пойми, ведь Владыка… – он хотел сказать, что отец умер всего три дня назад, и они даже не успели его похоронить, но Тами наклонилась и решительно поцеловала его. Наун замер. Ее губы были умелыми, но сдержанными. В этом поцелуе не было страсти, а только расчет: как ублажить и доставить удовольствие. Принц очнулся и осторожно отстранился.

– Сейчас не время, прости.

– Для нас никогда не будет подходящего времени, Ваше высочество, – Тами методично сбросила платье и нижние юбки, оставшись абсолютно нагой.

Наун ошеломленно скользил взглядом по ее обнаженной фигуре, чувствуя, как помимо воли в нем просыпается желание. Инстинкты шли вразрез с душевным состоянием, и принц злился на себя за то, что тело предает его в самый неподходящий момент.

Однако ее матовая ровная кожа, аккуратная маленькая грудь, рассыпавшиеся по плечам волосы приковывали взгляд, заставляли сердце заполошно биться. Ненавидя себя за слабость, Наун протянул руку и привлек к себе Тами. Она послушно села к нему на колени и обвила руками шею. Заглянула в глаза, ласково проведя пальцами по щеке.

– Ты мой муж, и этого ничто не изменит. Я хочу забыть все, что было, и начать все сначала. Давай попробуем? – тихо сказала она и доверчиво улыбнулась.

Наун не верил ей. Он знал, что все это игра, чтобы крепче привязать его к себе и заставить забыть Кымлан. Не было между ними больше ни доверия, ни симпатии. Лишь холодный расчет. Но иного выхода не существовало: он должен был принять правила игры и смириться с тем, что его жизнь уже не будет прежней.