Дух огня

Глава 15

После возвращения со злополучной охоты прошло больше двух недель, и рана принца уже затянулась, но все равно время о времени давала о себе знать пульсирующей болью. Она появлялась всегда, стоило только подумать о Насэме, будто не давала забыть о том, что хотел сделать с ним родной брат. Главный дворцовый лекарь сказал, что для полного восстановления может потребоваться около двух месяцев – когда организм полностью восстановится после отравления.

Насэм предложил Науну на время выздоровления отойти от государственных дел и полностью заняться здоровьем. При этом он выглядел настолько довольным собой, что у Науна опять все внутри перевернулось: неужели брат превратился в настоящее чудовище, которому чужды и родственные связи, и элементарные угрызения совести? «Власть его так изменила или окружение, которое повлияло на него? И в кого превращусь в конечном итоге я, когда достигну желаемого?» – с грустью думал Наун, по привычке стоя у окна и глядя на тихий двор.

Он выдвинул один из ящичков своего стола и взял деревянный жетон, который Кымлан нашла в кармане убийцы. Повертев его в пальцах, Наун прищурился и поднес его ближе к огню, только сейчас заметив некоторую странность. Он перевернул жетон несколько раз и удостоверился в своей догадке: на оборотной стороне должен был стоять еще один знак – ветвь сливы, знак королевского рода. Но ее не было. О том, что личная стража Насэма вырезает на оборотной стороне жетона этот знак, крошечный и почти незаметный, знали только члены королевской семьи и мастера, которые изготавливали их по личному приказу венценосных особ. Это было подтверждением подлинности жетона, который легко можно было отличить от подделки, и Наун, ослепленный обидой на брата, не подумал сразу проверить это. Только сейчас он понял, что жетон не был настоящим.

Наун в волнении сжал в ладони доказательство заговора брата и заметался по комнате. Тонкие деревянные края впивались в пальцы, в сердце и душу, всколыхнув целый ворох необузданных мыслей и чувств. Выходит, Насэма подставили, специально раздали наемникам поддельные жетоны, чтобы подозрение пало на наследного принца! Но кто это сделал? Кому было выгодно окончательно натравить братьев друг на друга? Первому министру? Нет, это не в его интересах, он не стал бы подставлять своего зятя, который через два месяца должен взойти на престол как полноправный Владыка. Кымлан? Это еще абсурднее. Тогда кто?

Наун остановился как вкопанный посреди спальни, распахнутыми глазами глядя на качающееся пламя напольного светильника. Тами или Ён Чанмун… Больше некому. Они не знали, что на жетонах есть тайный знак, поэтому раздали убийцам подделки и инсценировали покушение. Другого объяснения не существовало. Должно быть, они сообща или кто-то из них по своей инициативе решили подстегнуть Науна, который, по их мнению, все еще был недостаточно жестким и решительным. И чтобы с корнем вырвать все родственные чувства из сердца принца, обманули его совершенно бесчеловечным образом. Даже для семейки Ён это было слишком… Есть грани, которые переступать нельзя!

Наун в бешенстве ринулся вон из своих покоев и, зло чеканя шаг, отправился к жене. Даже если она не участвовала в этом, то не могла не знать о планах своего братца! Как и всегда она умело манипулировала своим бесхребетным мужем, специально перед покушением рассказала о своей беременности, чтобы Наун растаял и стал покорным и покладистым. Хитрая лисица!

Оттолкнув с дороги перепуганную служанку, которая пролепетала, что принцесса Тами уже легла, Наун распахнул двери, чуть не снеся их с петель, и вонзил разъяренный взгляд в жену. Она сидела перед зеркалом в ночном платье и расчесывала длинные волосы.

– Ваше высочество, что случилось? – встрепенулась она навстречу мужу.

– Это я хотел у тебя спросить, – прошипел сквозь зубы Наун, ткнув ей в лицо жетоном, украшенным пушистой алой кистью.

Глаза Тами на мгновение пораженно распахнулись, но она тут же взяла себя в руки и изобразила удивление.

– Что это, Ваше высочество? – вежливо поинтересовалась она.

– Ты мне скажи. Это ведь твоих рук дело? Или твоего брата? Вы организовали мнимое покушение на меня, чтобы подставить Насэма. Только не учли один момент – на обороте есть тайный знак, о котором известно только членам королевской семьи. И на этом жетоне его нет! – выплюнул он ей в лицо.

Наун понимал, что нельзя кричать на женщину, которая носит его ребенка, и сам же обещал беречь ее как зеницу ока, но ее вероломство не имело границ. Как только он пытался поверить в ее искренность, она вновь показывала, что доверять ей нельзя ни при каких обстоятельствах.

Тами несколько секунд молчала, будто решала – продолжать ли ей отпираться или сознаться в совершенном преступлении. Она медленно отошла обратно к зеркалу и села на мягкий пуф, продолжив расчесывать волосы. Это равнодушие взбесило Науна пуще прежнего.

– Я жду объяснений! – громыхнул он и чуть не топнул ногой от досады.

– Каких, Ваше высочество? – спокойно поинтересовалась Тами, откладывая гребень. – Признания вины? Вы ведь уже все решили для себя, и мои слова не изменят вашего мнения.

– Как ты могла… В твоем положении… – Науну не хватало слов, и он чувствовал себя беспомощным и жалким.

– Я всего лишь хотела помочь, ведь с такими обвинениями занять трон было бы гораздо проще, – Тами посмотрела на него, и в ее глазах читалась насмешка вперемешку с разочарованием. – Это был прекрасный шанс серьезно пошатнуть положение наследного принца и изменить мнение министров о нем, но вы его упустили! Я дала вам в руки такой козырь, а вы даже не попробовали воспользоваться им!

– Воспользоваться? – Наун зло рассмеялся. – И что бы я выиграл, беспочвенно обвинив брата в том, чего он не совершал? И, слава богам, я этого не сделал! Ведь расследование сразу бы выявило, что жетон – подделка! Я бы только выставил себя дураком!

– Но вы даже не попытались! – прошипела Тами, сверкая глазами. Маска невозмутимости слетела с нее, обнажив настоящие эмоции – ярость и обиду. – Что мне остается, если мой муж, ради которого я поставила на кон свою жизнь, такой мягкосердечный и слабохарактерный! Вы все время пытаетесь сделать все по-своему, с наименьшими потерями, пытаетесь выглядеть хорошим и добрым в глазах тех, кто и мизинца вашего не стоят. Мне известно о вашем разговоре с Кымлан. Зачем вы это сделали? Она служила бы вам и без ваших просьб и унижений, ведь я обо всем позаботилась! Но вам было нужно ее одобрение!

– Потому что без верности и преданности власть не получить, неужели ты этого не понимаешь? – искренне удивился принц. – И тем более ее не удержать только угрозами и шантажом. Мне нужны рядом верные, честные люди, а не только хитрецы и интриганы, которые думают лишь о себе!

– А может это потому, что вы все еще любите ее? – тихо сказала Тами, и в ее глазах что-то изменилось. Едва заметная тень надежды услышать обратное мелькнула и спряталась за тщательно выстроенной броней хладнокровной женщины.

Наун выдохнул и посчитал про себя до десяти. Можно было и дальше раздувать скандал, но принц решил поступить иначе. Они семья, и до конца жизни будут вместе. Нужно попытаться сосуществовать без криков, обид и обвинений. К тому же Тами действительно ему нужна, и, что греха таить, лучшей партии ему не найти. Да, в глубине души у него все еще остались чувства к Кымлан, но для достижения своей цели рядом с ним должна быть такая женщина как Тами. К тому же скоро у них появится ребенок.

Онн подошел к жене и сел напротив, взяв ее за руку.

– Тами, Кымлан для меня в прошлом. И даже если бы в моем сердце остались какие-то чувства к ней, это ничего не изменит – я верен тебе и нашему ребенку и никогда вас не предам. Наверное, в твоих глазах я действительно слабохарактерный и мягкий, но люди не меняются по щелчку пальцев. Я стараюсь, правда, стараюсь для нас и нашего малыша. И я докажу, что достоин трона. Доверься мне и больше не делай ничего за моей спиной. Положись на меня, я твой муж и смогу защитить наше будущее.

Глаза Тами загадочно блестели. Она сжала его руку в ответ и с облегчением выдохнула, будто услышала именно то, что хотела.

– Сейчас для нас главное – наше дитя. Ты должна беречь себя, чтобы родить здорового наследника. Доверься мне.

Тами несмело улыбнулась, робко и настороженно доверяя Науну свою судьбу. Кажется, она поняла, что он, наконец, повзрослел.

– Я доверяю вам, Ваше высочество. Вы и наш малыш – все, что у меня есть. Не заставляйте меня больше сомневаться, – тихо ответила она и невесомо провела пальцами по гладкой щеке Науна. Он перехватил ее руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони, скрепляя их новый союз, основанный на доверии и взаимном уважении.

На следующем заседании Совета решался вопрос об осмотре земель Когурё за пределами столицы. Прежний Владыка назначил в каждую крепость по коменданту из своих приближенных, которым всецело доверял, но он давно не покидал Куннэ, полностью отдав управление городами в их руки.

Перед восшествием на престол каждый будущий государь должен был объехать дальние земли, чтобы определить, кого оставить управлять городами, кого снять с должности и в целом посмотреть, в каком состоянии находится страна за пределами столицы. По традиции это делал наследный принц, чтобы быстрее войти в курс дел и выбрать свое направление развития страны. Однако Насэма, похоже, мало интересовала эта часть управления государством, и он сам предложил отправить вместо себя Науна. Вероятно, боялся покидать Куннэ, опасаясь, что во время его отсутствия младший брат попытается занять трон.

Пока министры спорили между собой, Наун с безмятежным видом наблюдал за их схваткой. Сегодня он намеревался перевернуть Совет вверх дном и показать, что шутки закончились, пора играть по-крупному. Но пока до поры до времени наблюдал за реакцией ученых мужей, присматривая для себя новых союзников.

– Испокон веков это делал будущий Владыка! – громыхнул Ян Мусик. Он раскраснелся, черная шапка министра съехала набок. Он был до глубины души возмущен таким вопиющим нарушением традиций.

– На плечах наследного принца сейчас лежит забота обо всем государстве из-за безвременной кончины Его величества! Он не может покинуть столицу! Кто в его отсутствие возглавит Когурё? – Первый министр не уступал ему и тоже не сдерживал эмоций, пытаясь защитить своего претендента на престол.

Наун опустил голову и незаметно улыбнулся. Его забавляли эти старикашки, которые даже не подозревали, что он собирался сегодня сделать.

– Принц Наун, конечно, кто же еще! – выпалил Ян Мусик, и Насэм, до этого молча сидевший на троне, резко выпрямился.

Взгляды всех присутствующих обратились к младшему принцу. Впервые эта фраза прозвучала в стенах зала Совета, впервые кто-то во всеуслышание произнес о возможности для младшего принца управлять государством, пусть и временно. Наун переплел пальцы и с вежливым вниманием посмотрел на министров. На самом деле его бы устроили оба варианта. Отправившись в поездку по стране, он мог многому научиться и многое узнать, что безусловно пригодилось бы ему в управлении страной в будущем. К тому же это было хорошей возможностью обзавестись полезными связями и поддержкой местных властей. Оставшись же во дворце, он бы разумеется не преминул воспользоваться шансом и захватить власть в отсутствии своего главного соперника.

Министры смотрели на него так, будто за ним было последнее слово, и Наун решил выступить. Ён Чанмун рядом что-то пытался ему сказать, но его советы, которыми он дорожил раньше, теперь были совершенно ни к чему. Наун теперь точно знал, что делает, и был готов справиться с любыми препятствиями даже без его поддержки. Скоро Чанмун будет просить у него совета и разрешения, как поступить!

Младший принц поднялся со своего места нарочито медленно и, выйдя в центр зала, осмотрел взволнованных министров.

– Я приму любое решение Совета, и во избежание дальнейших споров предлагаю провести голосование, как это было всегда, когда мы не могли прийти к единому мнению.

Ян Мусик согласно закивал и сел на свое место по левую руку от Насэма. Первый министр бросил на Науна подозрительный взгляд, и тоже занял свое место. Судя по виду Насэма, он не понимал, что задумал брат, и почему он так спокоен, но чувствовал, что это не сулит для него ничего хорошего. Он тоже был меж двух огней – оставлять трон было опасно, но и не ехать тоже было нельзя.

– Кто за то, чтобы поехал наследный принц? – недовольно провозгласил Первый министр, и в воздух взвились несколько десятков рук. Наун помнил, как почти год назад точно так же на голосовании решалась судьба Кымлан. И тогда решение Совета было не в ее пользу. Он взглянул на сидящую двумя рядами выше девушку и увидел, что она тоже подняла свою табличку. Наун улыбнулся ей и едва заметно кивнул.

– Решением Совета в поездку как и было заведено много десятков лет подряд, отправляется законный наследник, принц Насэм! – громогласно возвестил Ян Мусик и, довольный собой, сел на свое место.

– Черт знает что! – вспылил Первый министр и встал, сердито расправив свое одеяние. Возмущенный решением Совета, он стремительно зашагал к выходу, но Наун окликнул его:

– Министр, заседание еще не закончено, куда же вы? – на лице принца расцвела мстительная улыбка.

– Что еще мы должны обсудить? – буркнул министр, с неудовольствием возвращаясь обратно.

– Я бы хотел поднять один чрезвычайно важный вопрос, – Наун опять вышел в центр зала и обвел взглядом настороженных чиновников. – Недавно от надежного источника мне поступил любопытный отчет.

Наун достал из потайного кармана свернутый в несколько раз свиток, обличавший преступления Первого советника, и небрежно развернул его.

– В этом документе перечислены преступления Первого министра, самые тяжкие из которых – присвоение территорий и сбережений из королевской казны.

В зале повисла удушающая тишина. Наун перевел взгляд на Первого министра, наслаждаясь потрясенным выражением его лица, и улыбнулся ему.

– Прошу Совет ознакомиться с этими сведениями, провести расследование и вынести справедливый приговор.

Наун передал документ секретарю, и тут же зал взорвался невообразимым шумом. Чиновники вскакивали со своих мест, перебивали друг друга и каждый пытался дотянуться до провокационного документа, который в суматохе чуть не разорвали на части. Первый министр что-то кричал и размахивал руками, пока не осел на пол, сраженный произошедшим.

– Лекаря! Лекаря! – закричал Насэм, вскочив с трона и бросаясь к Первому министру.

Наун перекрыл многоголосый гул, зычно крикнув:

– Стража! Арестуйте преступника и бросьте в тюрьму до окончания расследования!

– Да как ты смеешь, он же Первый министр! – разъяренный Насэм совершенно не по-королевски схватил брата за грудки. Он прекрасно понимал, что без своего влиятельного тестя останется ни с чем, и лишь дело времени, когда Наун займет его место. В его перекошенном лице и сверкающих глазах Наун видел страх и первый раз по-настоящему ощутил вкус власти. Он ощущал, как она бежит по венам, горчит на кончике языка, распирает грудную клетку и делает поистине всесильным. Он впервые понял, что значит играть чьей-то жизнью, и ему это нравилось.

Прибежавшая стража окружила их, и Насэм оттолкнул от себя Науна, преграждая путь к бесчувственному министру.

– Он преступник, а преступник должен сидеть в тюрьме, – спокойно сказал Наун, наслаждаясь разъяренной беспомощностью брата. – Или вы действительно собираетесь защищать человека, обокравшего свою страну?

– Негодяй! – выплюнул Насэм. Его лицо было бледнее мела, губы тряслись. Он наконец понял, что шутки кончились, и Наун настроен идти до конца.

– Если вы на его стороне, то можете скомпрометировать себя, Ваше высочество. Может быть, вы были с ним заодно? – Наун наслаждался неподдельным страхом в глазах брата. Все личное наконец было отринуто окончательно и бесповоротно. Все родственные связи оборваны, и теперь перед ним стоял не родной брат, а его личный враг, против которого он будет бороться. Младший принц действительно вырос, и Наун физически ощущал, что наконец-то стал другим человеком. Таким, каким его хотела видеть Тами. Человеком, который имел в себе силу и смелость бороться за то, что ему дорого. Тем, кто был способен на все. Он должен стать таким, чтобы защитить своего будущего ребенка, жену и женщину, которую до сих пор любил.

Кымлан встала рядом с ним, плечом к плечу, и смело сказала, без страха глядя в глаза наследному принцу:

– Ваше высочество, при всем моем уважении, вы не можете мешать вершиться правосудию. В противном случае тоже будете арестованы.

– Да как ты… как вы все… смеете… – задыхаясь, принц отступил в сторону и бессильно опустился на ближайшую скамью чиновников. Хватаясь за грудь, он смотрел, как стража поднимает с пола бесчувственного Первого министра и уносит из зала Совета.

Наун торжествующе улыбнулся и посмотрел на золоченый трон. Это была его первая большая победа и над братом, и над собой. Он пренебрег обещанием, данным Первому министру, и использовал свой козырь. И победил, пусть и играл не совсем честно. Но победителей не судят, и в конечном итоге когда-нибудь ему станет безразлично, что о нем говорят и думают другие.

– Вы поступили очень опрометчиво, Ваше высочество, – вполголоса сказал Ён Чанмун. – Первый министр мог нам еще пригодиться, и прежде чем совершать такие поступки, нужно было посоветоваться со мной.

Наун повернулся к нему и презрительно ухмыльнулся.

– С вами? С какой стати, министр? Отныне я сам принимаю решения, и ваше одобрение мне не нужно. Вы же сами хотели, чтобы я стал сильным политиком? Что ж, пожинайте плоды своих трудов, только я не уверен, что в конечном итоге они придутся вам по вкусу.

И, наслаждаясь страхом, мелькнувшим в глазах хитроумного министра, он заложил руки за спину и спокойным шагом покинул зал Совета.