Дракон, заживо погребенный

28.

Спустя два месяца.

Я лежал в кровати и смотрел в потолок. Чувствуя в глубине души лишь апатию. Мое тело, ранее полное силы, казалось, было приковано к мягкому ложу невидимыми цепями. Я отказывался есть, не мог спать, начал страдать каждую ночь бессонницей.

А если и закрывал глаза, то меня мучали кошмары и страшные сны. Такие, что я просыпался с криком и вспотевшими ладонями. Я исхудал. Побледнел. Осунулся.

Управляющий говорил, что если я и дальше продолжу так себя мучать, то скоро снова попаду в склеп.

А ведь все началось с того, что по возращению в замок, я решил познакомиться со своим старшим сыном. Уинфредом Кромвельсом.

Из письма Элеоноры, я понимал, что Седрик – бывший муж Офелии, был в курсе, что Уинфред – не его сын. Поэтому заявился к ним без предупреждения.

Седрик сразу же принял меня, без обиняков. Заявил, что понимает мое состояние и совершенно не против, если я расскажу, кто настоящий отец.

Позвал сына, оставил нас наедине у себя в кабинете, чтобы я смог с ним поговорить и все объяснить. Рассказать, что не виделся с ним, и не воспитывал, потому что до недавних пор вообще не знал о его существовании, и думал, что у меня есть только Ксавьер.

Когда Уинфред вошел в кабинет, растерянный, с непониманием, я задержал дыхание, а когда выдохнул, то понял, как сильно рад. Что у меня такой взрослый сын! Красивый и статный, очень похожий на своего дедушку – герцога Честера Бирека.

Бездна! Даже мой дракон при виде его почувствовал наше родство и испытал прилив гордости. Я подошел и хотел его крепко обнять.

Но Уинфред от меня отстранился.

- Вы кто? И о чем хотели поговорить со мной? Отец сказал, чтобы я пришел. Но я впервые вас вижу. И не понимаю, что вы хотите сказать мне?

А у меня сердце выпрыгивало из груди. От счастья. От его близости. Это же так здорово, что у меня есть сын!!!

Но стоило мне представиться и сказать, что я герцог Кэлвин Бирек, как Уинфред нахмурился, а потом и вовсе меня обвинил, что это я виновен в смерти его матери.

Что из-за меня она страдала всю жизнь, что я намеренно ее бросил беременной. Потому что дракон всегда чувствует свое дитя.

А сейчас, когда он вырос, а у меня кроме немощного сына никого нет, то сразу вспомнил про старшего. И что лучше бы, чтобы я не приходил. И никогда не появлялся бы в его жизни.

И что если я предложу все сокровища своего рода, он меня вс е- равно никогда не назовет отцом, а назовет – коварным убийцей. Который сделал из него сироту, поскольку я виновен в скоропостижной гибели его матери. И громко хлопнув дверью, ушел.

С грустью в сердце я вернулся домой. Решил дать молодому дракону смириться и принять правду о своем рождении.

А когда через неделю вновь к ним пришел, то оказалось, что Уинфред на следующий день сбежал из дома. И с тех пор от него нет вестей.

Я каждый день к ним прилетал. Но ни весточки, ни намека. Я обратился в гильдию, отдал тысячи золотых, чтобы разыскали и рассказали, что с моим сыном. И где он.

Но ничего не нашли. Ни одной зацепки. Его следы терялись в Лонгории, и на этом все.

Я места себе не находил. Но мой дракон утешал, что он не чувствует его мертвым. А значит, надо его отпустить. Смириться с его ненавистью. И не искать.

Я умом понимал это, а сердцем – нет. Продолжал оплачивать безнадежные поиски. А потом просто лег и перестал вставать.

А сегодня с утра получил письмо. От Седрика.

Рубиновый дракон написал, что его сын принял решение остаться в Лонгории. И попросил передать, чтобы я его не искал.

Он не вернется, поскольку не испытывает ко мне ничего, кроме ненависти. И что если я действительно его отец, то должен это принять.

Я и принял. Лег в постель, и вот уже месяц как нахожусь в жуткой апатии.

Я ничего не хочу. Ем сквозь силу, весь день смотрю лишь в окно. И меня поддерживают лишь воспоминания.

Смотрю на старый дуб, возле которого в последний раз виделся с той, которую, кажется, полюбил. Добрую и такую милую девушку - Алису.

Я ведь когда вернулся, первым делом побежал к ней. Но ее не нашел. Томас сообщил, что она в тот же день уехала. Не дождалась. Да и зачем я ей! Старый! Убогий! Испортивший всем жизнь. Жалкий герцог! Потерявший всех.

Сначала Алису. А потом старшего сына.

И продолжал грустить. О ней. О нем.