Дракон, заживо погребенный

26

Не помню даже, сколько летел. В голове все было намешано. Внутри меня пульсировала только одна мысль – я должен успеть. Покарать Офелию за несчастия моего сына!

Поэтому когда прилетел, чуть ли не бегом преодолел сад, высокую лестницу. Толкнул и вошел в дверь. Никого не было. Подозрительно.

Огляделся, пытаясь восстановить дыхание. Реально, нет никого из слуг. Только лестница. На которой были расставлены вдоль перил десятками мерцающие свечи.

Я сделал первый шаг. Пламя свечей танцевало в такт моего сердцебиения. Я остановился и прислушался. Дракон уловил шевеление. В хозяйской спальне. Я сглотнул, ощущая, как горло пересохло от волнения.

Я продолжил подниматься по лестнице. Понимал, что Офелия была не просто женщиной из моего прошлого, но и драконницей, умной, расчетливой, погубившей столько людей.

Я понимал, что рискую, но видимо взыграли прошлые чувства. Первая любовь… Перед тем, как ее казнят, я хотел видеть ее. Посмотреть в ее глаза.

Вот и второй этаж. Дверь в спальню была распахнута.

Собравшись с духом, я вошел. Внутри царила полутьма, лишь несколько свечей освещали комнату, создавая атмосферу таинственности.

Я сделал шаг внутрь и замер, моя Офелия лежала на кровати, в кружевной откровенной сорочке. Такая красивая, такая манящая, несмотря на наш с ней солидный возраст.

Ее длинные волосы рассыпались по подушке, она приподнялась. При виде меня ее губы изогнулись в томной улыбке, и она позвала меня.

И ее голос звучал, как сладкий яд.

- Кэлвин, ты пришел. - произнесла она, и в ее голосе слышалась нотка манящей мелодии. - Я ждала тебя. Я соскучилась.

- Я тоже скучал.

Я сделал шаг вперед. Терзаемый противоречиями.

- Офелия, ты пыталась убить моего сына. Зачем? - прошептал я. Мой голос был хриплым от сдерживаемой ярости.

Сказал, а сам не мог отвести от нее глаз, такая сладкая, такая пьянящая…

Офелия лениво потянулась, ее тело заманчиво изгибалось под тонкой тканью, словно змея, готовящаяся к броску. Ее улыбка стала шире, но не добрее.

- Убить? - ее голос был похож на шелест шелка, но в нем был яд. - Я лишь хотела забрать свое. То, что принадлежит мне по праву. Твоя жизнь, твои богатства, твое будущее – все это принадлежит мне. Вернее, моему сыну. А ты и твой сын были помехой.

Я застыл. Ее слова были как яд, отравляющий мою душу.

- Помехой? - повторил я, мои кулаки сжались до побелевших костяшек. - Он моя кровь, моя надежда! Ты не имеешь права прикасаться к нему!

Офелия рассмеялась, звук ее смеха был подобен звону разбитого стекла.

- Имею, Кэлвин. Я имею право на все, что ты любишь. Помнишь, как ты сам мне говорил, что готов подарить мне ключи от своего сердца и замка. Ты думал, что так просто можешь бросить меня?!

Ты думал, что я просто женщина, которую ты оставил? Ты ошибался.

Когда я от тебя ушла, то оказалось, что носила под сердцем ребенка.

Я ждала тебя каждую ночь, каждый день. Надеялась, что ты придешь и упадешь на колени. Будешь умолять, и я прощу. Вернусь. Мы поженимся, станем воспитывать нашего сына.

А ты не ехал. А когда я пришла, наплевав на свою гордость, то оказалось, что ты заделал ребенка другой!!! И пока я тосковала, убивалась по безграничной любви к тебе, ты предавался утехам.

За это я тебя прокляла! И все твое отродье! Думаешь, как умерла твоя жена? Просто упала с лошади? Ты заблуждаешься. Ей помогли. Всего за тысячу золотых.

Офелия села на кровати, ее движения были плавными и завораживающими, как тогда. Кружево сорочки скользило по телу, открывая больше, чем скрывая.

Я почувствовал, как мое тело отзывается на соблазн, но разум кричал об опасности.

- Ты играла с огнем, Офелия, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. - И ты обожглась.

- Огонь – это моя стихия, Кэлвин, - прошептала она, а ее взгляд приковал меня к месту.

- А ты – моя добыча. Ты пришел сюда, потому что не можешь жить без меня. Потому что даже после всего, что ты знаешь, ты все еще хочешь меня. Мое тело...

Она протянула ко мне руку, ее пальцы были изящными, украшенными перстнями с камнями. Я почувствовал, как ноги сами понесли вперед, к кровати, к ней.

Я боролся с собой, с древним влечением, которое она пробуждала. И тут я закрыл глаза и вспомнил Алису. Хрупкую милую девушку. Которая, в отличие от Офелии, не обладала таким огнем, таким темпераментном, была скромна и строга. И к ней я тянулся более, чем к бывшей любовнице.

Придя в себя от наваждения, я нахмурился и произнес:

- Я пришел, чтобы положить конец твоим играм, Офелия. И чтобы узнать, зачем ты это все сделала. И что еще не успела.

Офелия улыбнулась, ее глаза сверкнули огнем...