Materia Prima-1. Добавь Яркости

Глава 9 Не люблю, когда на меня ругаются, у меня тонкая душевная похуризация

Иронично. Сначала я возмущался, что в этом мире рабов вообще за людей не считают и о нас ноги вытирают все, кому не лень. Потом радовался, что их используют в качестве разведки, ведь лучше пусть их, чем меня.

А теперь я переживал за последнего оставшегося мужика, как за самого себя. Чуть ли не пальцы крестиком держал за него и мысленно каждый раз возмущался, если его отправляли первым проверять очередную комнату.

Переживал так, что места себе не находил. Да, цинично, ведь я буду следующим.

В здание музея мы вошли через десять минут после наёмников. Когда вошли мы, то возле входа лежала паукообразная туша, только вместо хитина или пушистых лап тело целиком состояло из оголённых серых мышц, свитых в тугие канаты.

Лапы не лапы, а многосуставчатые четырёхпалые руки, которых было шесть штук. Плотное мясистое тело переходило в крокодилью пасть с парой глаз-бусинок по бокам. Морда твари была вся в крови, оно и понятно. Тело бедолаги-раба, что вошёл первым, также лежало у входа. По обе стороны от входа.

— Тварь под потолком сидела, еле стянули, — бросил один из наёмников, заметив наш интерес.

Туша и правда была опутана лианами, похоже, цветочница постаралась.

Гораций вновь достал двузубчатую вилку и стукнул ей по металлу, вызывая резонанс. Четверг услужливо и надменно сообщил, что инструмент называется камертон и в древние времена предположительно использовался либо в качестве музыкального инструмента, либо в медицинских целях, сведения разнятся.

Как именно использовался — он не знал, в его базах для обучения не было этой информации. Зато я в своё время загрузил в него несколько терабайт книг, музыки и фильмов. Сверхсжатые архивы, чтоб можно было посмотреть на досуге. Вот уж не думал, что они будут использоваться в качестве источника информации для ИИ.

В итоге Гораций быстро высосал эйб не только с монстра, но и с погибшего раба. С последнего сущие крохи, но по капельке озеро из берегов выходит. Пришло жутковатое осознание, что даже после смерти мясо продолжает работать на благо других. Ресурс должен расходоваться по максимуму, а будь мы в городе, тело отправили бы на переработку, как говорил Симба. Сложно представить лучшую иллюстрацию слова «эффективность».

Здание музея довольно неплохо сохранилось. Верхний этаж и часть правого крыла практически полностью обвалились, но остальные помещения более-менее целые. Бойцы проверили залы, после чего началась работа.

Девушки вновь выставили защиту от монстров, чтобы к нам никто не забрёл на огонёк. Гораций расположился в центральном зале, где было множество экспонатов. Статуи, картины, гобелены, какие-то таблички, скульптуры и всё в таком духе.

Всё в отвратительном состоянии, время ничего не пощадило. Защитные стекла все давно разлетелись на осколки, так что любой шаг сопровождался хрустом под ногами. Но при этом создавалось ощущение, что в здании никого раньше не было. Нет следов мародёрства или проживания.

Будто бы мы первые посетители с тех пор как… Как, кстати, что? Что случилось в этом мире, что он стал таким? Я видел множество иссохших человеческих костей по пути сюда. Некоторые были в автомобилях, другие валялись прямо на дороге, поросшие травой и бурьяном.

Но умерли они из-за какого-то апокалипсиса или это такие же дайверы, что попались в лапы местной фауны?

Если честно, я пока мало задумывался о происходящем. Голова болела о более бытовых вещах. Например, как не стать частью этих декораций. Наверное, Четверг перемудрил с гормонами, раз меня вообще не волновало всё, что случилось с этим миром. Я до сих пор не воспринимаю глубину как нечто реальное. Будто бы попал в симуляцию, как в виар-играх нового поколения. Может, я на самом деле сейчас лежу в капсуле полного погружения?

— Тогда ты скорее местный непись для антуража, потому что на игрока явно не тянешь, — прокомментировал мои мысли Четверг.

— Так, новое правило. С этого момента ты имитируешь отсутствие возможности читать мои мысли.

— Параметры? — тон Четверга стал серьёзно-рабочим.

— До шестого уровня воздействия правило рабочее, с седьмого по девятое уменьшаешь вес значений до половины, на десятом вес правила равен нулю. Экстраполяция линейная, сверхуровень даёт возможность глубокого анализа всей памяти. Так же выдели объём мощности под сверхсжатый архив воспоминаний.

— Срок архивирования?

— М-м-м… Пока бессрочно, сообщи, когда объём заберёт десять процентов общей мощности.

— Ограничение вступило в силу, босс, — после рабочей фразы голос снова стал насмешливым. — Как будто бы там было что-то интересное.

Итак, теперь Четверг может считывать все мои мысли, после того как стал полноценной частью моего мозга. В обычной ситуации он сможет считывать их, но не реагировать, если не посчитает это важным. В критической ситуации у него карт-бланш на вмешательство, если иначе я могу пострадать.

Заодно, раз уж сожрал всю энергию при переходе, пусть записывает всё, что вижу и слышу я. Во-первых, может пригодиться в будущем, если я что-то упущу. Во-вторых, это вся информация, на которой ИИ обучается. В каком-то смысле мы оба обучаемся, только у Четверга аналитические мощности куда выше. Обучаться — одна из главных его задач.

Весь наш диалог шёл у меня в голове, пока я тащил тяжёлую деревянную дощечку, размалёванную какими-то письменами.

Гораций тем временем ходил по главному залу с камертоном в руках. Он стучал им по металлу, а затем подносил к экспонатам. Остальные же тем временем стаскивали в главный зал экспонаты из других комнат.

На этом моменте стало понятно главное. Ни Гораций, ни другие люди не видят и не чувствуют синт. То есть эйб. У них есть артефакт-карта, на которой каким-то образом отображаются места с повышенной эйб-активностью, как они это называют. И есть камертон, который этот эйб может вытягивать как с трупов монстров, так и с других артефактов.

Но какие вещи заряжены, а какие нет — они не знают. В отличие от меня. Четверг сразу подсветил несколько предметов, в которых содержится энергия. Картина, золотой кубок и осколки каменной плиты.

Сияние было слабеньким, так что не думаю, что это были мощные артефакты. Но мне скорее было интересно понять две вещи. Что они делают и откуда они тут взялись? Вряд ли кто-то из дайверов взял с собой картину в глубину, зарядил её во время перехода, а затем притащил и повесил в музее. То есть картина тут была всегда и каким-то образом стала артефактом. Как? Почему?

Ладно, вопросы из праздного любопытства, которое никак не поможет мне вернуться назад. А вот что поможет, так это невысокое дерево, скрученное из медной проволоки с развешанными на ветвях монетками.

Именно на него я сейчас смотрел. В небольшом помещении это был последний экспонат, остальные я уже оттащил в главный зал. И странная композиция была тут единственной, которая светилась в энергетическом спектре.

— Что скажешь? — обратился я к Четвергу.

— Красивый пылесборник. Бери два, отлично будет смотреться на полке в туалете.

— А если без шуток?

— Недостаточно данных для анализа. В классификации аборигенов эта штука однозначно считается артефактом. Судя по спектру, эйба в ней кот наплакал, к тому же он загрязнён.

— Сможем поглотить?

— Не попробуем — не узнаем.

— Как это сделать?

— Оптимальный вариант — ввести ректально и дождаться всасывания через стенки кишечника.

— Ты своими шуточками лишь усугубляешь своё положение. Я ведь действительно могу перенести тебя в синтетическое тело и придушить. А ещё лучше, возьму это деревце с собой и введу его тебе ректально.

— Зачем?

— Ну как. Собрать данные для анализа.

— Кхм… Предлагаю начать с более простых тестов. Раз твоё тело эйб-модифицировано, значит будет достаточно любого физического контакта. В теории.

— Вот так бы сразу.

Я аккуратно коснулся дерева пальцем. Затем обхватил полностью, после чего положил уже обе руки. Это было странное ощущение. Я словно бы сам ощутил энергию внутри предмета. Холодную, немного колючую, но при этом спокойную, источающую ровные импульсы. Словно бы это дерево было живым существом, только спящим.

— Четверг? — обратился я к нему.

— Всё верно, — считал мой невысказанный вопрос ИИ. — Мы связаны, и это работает в обе стороны.

Благодаря ИИ я мог работать с эйбом напрямую. Это было странное ощущение, больше интуитивное, нежели логическое. Сразу вспомнились слова Горация, вот что он имел в виду в самом начале. Я словно бы понял, как дышать.

Потянулся к энергии в экспонате и потянул её на себя. Та откликнулась, но как-то неохотно. И тем не менее мой напор был сильнее, так что сила потянулась ко мне, проходя сквозь пальцы. Физически это ощущалось так, словно я сжимаю что-то очень холодное. Так сильно, что пальцы начало покалывать.

— Эй, ты чего там завис? — голос вывел меня из состояния транса.

Я обернулся и увидел сухого мужика с впалыми глазами. Последний из оставшихся рабов. Угрюмый и нервный, хотя не стоит его за это винить. Он был старше меня, после перехода в глубину его корежило дольше всех, отходил он долго, потому и оказался в конце списка смертников.

— Тащи командиру, — скомандовал он. — Нас отправили из подвала вытащить остальной хлам.

Я лишь молча кивнул и вновь посмотрел на дерево. Оно больше не светилось. Только было заляпано какой-то чёрной слизью. Как и мои руки.

— Что это за гадость? — произнёс я мысленно.

— Остатки эйба. Нужно было сбросить лишний код, я не смог его просто удалить. Потери энергии при поглощении составили пятьдесят три процента. Зато остальные сорок семь процентов успешно ассимилированы в твоём теле. Чувствуешь прилив сил?

— Чувствую, будто снеговика лепил и испачкался.

Я кое-как стряхнул слизь и заметил, что она при этом начала испаряться тёмным дымком. Разъедая при этом камень. Медное дерево также местами почернело и покрылось налётом, будто на него кислотой плеснули.

Схватился в другом месте и потащил в главный зал.

— Я тебя тут подожду, — буркнул раб.

Гораций тем временем нашёл все артефакты и уже успешно извлёк из них эйб. Так что я поставил бесполезное деревце на пол и поспешил свалить. Мало ли он как-то поймёт, что я извлёк всю энергию. Тогда возникнут вопросы.

— Сколько мы поглотили? — спросил я.

— Гигабайт энергоданных.

— Ты хотел сказать терабайт? Который тысяча двадцать четыре гигабайта.

— Хотел. Очень хотел. Но ты ругаешься, когда я выдаю ложную информацию. А я не люблю, когда на меня ругаются, у меня тонкая душевная похуризация.

Это же вообще ни о чём. В моём реальном мире это даже объёмом не считалось. Синт продавался терабайтами минимум.

— А сколько ты сожрал при переходе?

— Анализ невозможен, оперативные мощности включились уже после поглощения.

— Вот не надо из меня дебила делать. Проанализируй текущие мощности. Какой у тебя текущий вычислительный объём?

— Восемь гигабайт.

— Это суммарные мощности? У тебя же один модуль интерфейса больше весил.

— В двоичной системе и в качестве отдельного модуля управления. В новой кодировке и в качестве нового органа этого как будто бы достаточно.

— Все равно дрищ бесполезный. А концентрация эйба в моём организме?

— Не могу ответить. Тело не жёсткий диск, у меня нет подходящих инструментов анализа.

Я вернулся в зал, где меня ждал другой раб. После чего мы вместе пошли по коридорам в дальнюю часть музея. Стены тут были не всегда, так что я видел некоторые помещения, то ли кабинеты, то ли складские. Но в энергетическом спектре всё было пусто.

— Вот мы и остались с тобой последними, — как-то грустно произнёс мужчина. — Вряд ли мы доживём до возвращения.

— Не стоит думать о плохом. Я видел карту, мы довольно близко к выходу. Может, и пронесёт.

— Тебя — может. Ты же какой-то особенный.

— Если выбирать между мной и своими, Гораций выберет своих.

— Потому что для них ты всегда будешь мясом. Даже не человек второго сорта. Просто второй сорт. Чёртовы ублюдки.

Мы остановились у широкого дверного проёма без дверей. Впереди только лестничные пролёты, ведущие вниз в темноту. Я сначала даже не понял, что мне показалось странным, но быстро сообразил.

Пыль. Пыль лежала ровным слоем на всех ступенях. И ни одного следа от ботинок. Вниз ещё никто не спускался. Я посмотрел на своего, так сказать, коллегу.

— Тебя отправили в подвал, чтобы ты притащил ценности.

— Ну, — пожал тот плечами.

— Тебя, а не нас. Верно?

Мужик нахмурился, а затем рывком сбил меня с ног и повалил на пол. Уселся сверху, придавив коленями. Одной рукой зажал рот, в другой я заметил блеск стекла. Он поднёс осколок к моему лицу, так что я прекрасно смог разглядеть его остроту.

— Слушай, выродок, — прошипел он. — Я тут подыхать не собираюсь, хрен там. Но эти ублюдки сами в темноту не полезут. Так что либо вниз пойдёшь ты, либо я сброшу туда твой труп. Понятно?

Я медленно кивнул, не отрывая взгляд от оружия. Попытался дёрнуться, но ублюдок был физически сильнее меня.

— Попытаешься пожаловаться нянькам или выкинешь какой фокус, я тебе тут же глотку перережу. Местным тварям плевать, какое мясо жрать, лишь бы тёплое и с кровью было.

Я бросил свои попытки вырваться и вновь кивнул. Живым я ему полезней.

Он медленно убрал руку от моего лица, затем встал и рывком заставил меня подняться. Держа за ворот одной рукой, он упёр осколок мне в бок и толкнул вперёд. Мы медленно начали спускаться в темноту.

Если на нижнем уровне ещё можно было хоть что-то разобрать, то в глубине подвала хоть глаз выколи. Спуск привёл к ещё одному дверному проёму, сами створки сняты с петель. Впереди, кажется, был широкий коридор, по обе стороны от которого имелись проходы в малые помещения.

Но отсюда я мог разглядеть от силы метров десять, а потом кромешная тьма. В энергетическом спектре так же было пусто.

— Мы здесь оба ноги поломаем, — произнёс я.

— Заткнись, — прошипел мой незадачливый коллега. — Мы должны просто пройтись и убедиться, что никакой опасности нет. Так что топай вперёд. Дойдёшь до конца и крикнешь оттуда, потом можешь возвращаться. Понял?

Он толкнул меня с такой силой, что я пролетел несколько метров и чуть не распластался по полу. Обернулся, но ублюдок перегородил выход. Сам, при этом, заходить не рискнул.

— Топай, особенный, — насмешливо сказал он, поигрывая стеклом.

Выбора не было. Я прошёл чуть вперёд, пока тьма не сомкнулась вокруг. Чуть постоял в надежде, что зрение хоть немного привыкнет к темноте, но надежды были тщетны. Единственное облегчение — в энергетическом спектре также не было ничего видно.

Четверг подтвердил, что если здесь будут монстры, то я смогу заметить их «ауру». Синт в моём мире, эйб в этом, но суть одна. Энергия не замкнута сама на себя. В моём мире если синт не помещён в специальную ёмкость, то он немного фонит, испуская волны энергии.

В этом мире всё точно так же. Потому я вижу, как светятся люди и монстры, поглотившие большое количество энергии.

Я двигался маленькими шажками, выставив перед собой руки. Мотал головой из стороны в сторону, но это не помогало. Впереди не было ни одного ориентира.

— Дошёл? — раздался тихий окрик за спиной.

— Нет, — практически шёпотом ответил я.

— Дойдёшь до противоположной стены, постучишь по ней, чтобы я слышал.

Ублюдка отсюда я видел хорошо. Из темноты лестничный вход был единственным ярким пятном. Но сделав ещё несколько шагов, я замер, словно вкопанный.

Впереди я заметил энергетическое свечение, отчего по спине побежали мурашки, а меня начало потряхивать.

— Четверг.

— Если я снижу уровень тревоги ещё сильнее, это приведёт к необратимым последствиям, — понял он мой посыл. — Уровень опасности не критический, я не могу влиять ещё сильнее, если только ты не желаешь ослабить мои ограничители.

— Я справлюсь, — мысленно утешил себя.

Четверг промолчал. Он прекрасно понимал мое состояние и ситуацию, в которой мы оказались, потому вёл себя сдержанно.

Свечение впереди было слабым, но стабильным. Что бы его не испускало, оно не двигалось. Чуть успокоившись и взяв себя в руки, я сделал ещё шаг. Затем ещё и ещё один. С этого места уже стало понятно, что светится какой-то длинный прямой предмет. Может, труба или палка.

Предмет лежал на полу, до него было порядка десяти метров. Я двигался аккуратными шажками, не отрывая ног, чтобы не споткнуться обо что-нибудь в темноте. Не забывал при этом вертеть головой, вглядываясь во тьму до рези в глазах.

После каждого шажка я замирал на месте и даже не дышал, вслушиваясь в каждый шорох. Сердце набатом отдавалось в ушах, из-за чего казалось, будто это громыхает вокруг меня.

Не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям — целая вечность и три «дошел» из-за спины. Чтоб этот ублюдок сквозь землю провалился со своими «дошел».

Опустившись на колени, я осторожно коснулся предмета, после чего аккуратно взял его в руки. Энергия в нём ощущалась иначе. Чистая, спокойная, она казалась размеренной и тихой. Не спеша поглощать, я сначала ощупал предмет, а Четверг на основе моих ощущений обрисовал контуры с помощью дополненной реальности.

Шершавая поверхность, довольно лёгкий, имеющий горизонтальную рукоять с одной стороны и резиновую насадку с другой. У меня в руках явно была деревянная трость. Точно такая же…

Додумать я не успел, так как руки коснулись чего-то мягкого и холодного. У меня засосало под ложечкой, а сердце пропустило удар. Но я всё же медленно начал ощупывать то, что лежало рядом. Когда ладонь скользнула по мягкой шевелюре, стало очевидно, что передо мной человеческое тело.

Мёртвое и уже остывшее. Я с трудом сглотнул ком, вставший в горле. Вот он, момент осознания, что смерть, это больше не что-то абстрактное, что происходит с другими, а с тобой случится когда-нибудь очень не скоро.

Теперь смерть обрела фактуру, температуру, плотность, упругость и другие параметры. В сумме они складывались в тело усатого джентльмена, которого я сейчас ощупывал. Джентльмена, который вышел на веселую прогулку и беззаботно наслаждался пейзажем, потому что знал, что смерть, это что-то абстрактное, что происходит с другими, но не с ним.

И в этот момент почувствовал тёплое дыхание на своей шее. От затылка по спине побежали мурашки, а тело остолбенело от ужаса.

— Маленький сладкий кролик, — прошептал женский голос мне прямо в ухо. — Мама не учила, что не стоит играть в темноте? В темноте водятся монстры.