Materia Prima-1. Добавь Яркости

Глава 22 Пир во время чумы и любовь во время холеры

Клинок со свистом рассек воздух и с глухим стуком вошел в дверь. Я дернул цепь и створка с грохотом захлопнулась, толкнув в спину орущего мужика. Тот с воплем распластался на кафеле, а я лениво выдернул оружие.

Кинжал упал и с тихим скрежетом пополз ко мне, оставляя за собой некрасивые царапины на кафеле. Я внимательно наблюдал за лицом мужика, когда кинжал «проползал» мимо его лица, пока наконец оружие не оказалось у меня в ладони.

Шевелиться было настолько лень, что даже эти незамысловатые действия дались мне с огромным трудом.

— Уважаемый, — произнес я. — Ну зачем так орать, не разобравшись в ситуации. Это, между прочим, серьезное оскорбление двух уважаемых горожан.

Я внимательно смотрел за человеком. Одутловатый, лет за сорок, одет в белый фартук. Вид имел человека, живущего простую и сытую жизнь. Оттого было интересно смотреть за его реакцией. К моему удивлению, мои слова вызвали в нем гораздо больший ужас, нежели кинжал, пущенный мимо его головы.

Хотел бы, мог легко метнуть прямо в горло и не было бы проблем. Но то, что я убил человека, спасая свою жизнь, не значит, что я теперь готов превратиться в мясника-психопата. Наоборот, я все еще оставался приверженцем идеи, что добрым словом и кинжалом можно добиться гораздо большего, чем просто кинжалом.

— Уважаемый, прошу вас, встаньте и давайте спокойно все обсудим. Да, мы немного подъели ваши запасы, но и вы нас поймите, четверо суток мы защищали ваше спокойствие в глубине, дабы те чудовища не потревожили ваш сон.

— Вы… Вы городские дайверы? — повар, как я его про себя прозвал, наконец поднялся на ноги и посмотрел на нас.

— Совершенно верно, — кивнул спокойно. Я и не такие переговоры проводил, лапшу на уши вешать, это не крит баги вылавливать. — Меня зовут господин Лимпопо, это госпожа Франциска. Оба спириты пятого ранга. Мы из отряда глубокоуважаемого господина Горация Люмена. — Я решил, что это оптимальная легенда. Старшего дайвера могли и знать, а вот рядовых — вряд ли. — К сожалению, наше последнее погружение пошло не по плану, мы отбились от отряда и последние дни блуждали в глубине без еды и воды. И вот прокол вывел нас прямо в вашу кладовку.

— В кладовку? — ошалело посмотрел он на дверцу, ведущую в подсобное помещение.

— А как иначе мы бы могли тут появиться? Не могли же мы в таком виде пройти через весь дом незамеченными?

— Да, но кладовка… Впервые подобное слышу. — С подозрением оглядел он нашу одежду, которая никак не вязалась с моей речью.

— Позвольте поинтересоваться, — вежливо добавил я. — Вы много знаете о механиках погружения? О работе стабилизации прохода? Эйб-аномалиях? Принципах работы пространственных проколов? Да, чаще всего мы возвращаемся близ воронки в паре часов от города, но ситуации случаются разные. Глубина непредсказуема.

Я сыпал всеми обрывками умных слов, которые слышал от дайверов. Просто свалил все в кучу для пущего эффекта. Если я сам не понимаю, что несу, то он тем более не поймет. Беспроигрышная тактика.

— Конечно, конечно, уважаемые спириты пятого ранга, — закивал человек. — Прошу прощения за мои поспешные выводы. Просто вы выглядите как… Ну…

— Прошу вас, — поднял я руку и сделав суровое выражение лица. — Не забывайте, что говорите с дайверами при исполнении. Мы вышли из тяжелого погружения, проявите уважение и постарайтесь не оскорбить нас неуместным сравнением с сами знаете кем.

— Еще раз прошу прощения, — чуть ли не поклонился он. — Я управляющий дома госпожи Бланшт, разумеется хозяйка будет рада визиту столь уважаемых гостей, несмотря на обстоятельства. Уверен, она даже не будет требовать компенсации за провиант, который готовился для сегодняшнего торжественного вечера. Но прошу вас отнестись с пониманием к моей скромной просьбе. Могу я просканировать ваши браслеты, чтобы подтвердить ваши личности? У меня есть доступ к спискам жителей верхнего города, все-таки мне часто приходится встречать гостей по долгу службы.

Он вытянул вперед левую руку, где из-под рукава показался аккуратный браслет на кожаном ремешке. Уверен, стоит ему увидеть наши стальные оковы, он сразу обо всем догадается. И даже не придется проверять наши затылки. С минами в головах тут ходит лишь один сорт людей.

— Простите, но я считаю это оскорблением, — поиграл я кинжалом. — Это уже ни в какие ворота не лезет.

— Тем не менее, вынужден настаивать. Таков протокол безопасности. Вы же не станете нарушать законы нашего города?

— Справедливое замечание, — кивнул я, вставая со стула. — Но передайте госпоже, что я выражаю свое глубокое негодование…

— Да, да, разуме-е-х-р-р…

Простой фокус. Вытянуть вперед левую руку для сканирования, правой набросить на шею цепь. Рывок за спину и надавить. Да, в этот раз доброе слово оказалось лишним, но я хотя бы попытался.

Разумеется, у вялого управляющего не было и шанса выстоять против напитанного эйбом тела. Буквально несколько секунд и подозрительный мужик мешком оседает на кафель. Примерно с третьей попытки я наконец нашел место, где нужно щупать пульс и убедился, что мужик в глубокой отключке.

— Жить будет, — вынес я вердикт.

Оттащил тело в подсобку и закрыл там. Пусть отдыхает. Но теперь перед нами встала другая проблема. Что дальше-то делать? Как будем выбираться?

— Капец они жируют, — с грустью произнесла Нила, разглядывая остатки еды, разбросанные по столу. В нас уже ни кусочка не лезло, но по карманам мы все равно распихали, что смогли.

— Кто они? — уточнил я.

— Верхние. На браслет его посмотри. На одежду. В нижнем городе так не одеваются. У нас там пузо было только у администратора. Я его один раз видела, когда он мне эту мину в затылок втыкал. А тут какой-то работник, а с жирком.

— Так, если мы в верхнем городе, то что нам делать дальше?

— А что делать? Раз мы вернулись, значит наши браслеты уже доложили, что мы живы. И вечером нас оштрафуют за то, что кредит не выплатили.

Я открыл собственный статус и убедился в правдивости ее слов. В прошлый раз я решил, что часть долга списалась сама собой, но скорей всего Гораций сдал какой-то отчет или что-то в этом роде. Потому что в этот раз, судя по сумме, нас с Нилой признали мертвыми, перераспределили наш долг на остальной жилмодуль. Потом мы «ожили», появившись в системе и часть перераспределенного долга навесили на нас самих. То есть мы на ровном месте стали должны на полтысячи кредитов больше.

Если бы меня действительно волновали эти циферки, я бы наверное даже начал возмущаться такой системе. А так лишь усмехнулся. То есть по версии местной сети, я три дня назад помер, так как Фас вернулся без меня. Три дня был мертвым, сегодня ожил и получил штраф за неуплату процентов по кредиту за три дня. А сегодня еще и за то, что не вышел на смену. Сто кредитов!

Обалденно у них тут все устроено.

Из важного. Где-то есть сервер, а у браслетов с ним автоматическая связь. Значит должно быть что-то вроде вышки, принимающей сигнал, но я ничего такого не видел. А это важно, это радиус покрытия, это слепые зоны, это экранирование, это огромная вариативность действий на будущее.

— Слушай, формально мы все еще живем в седьмом модуле и работаем в цехах. То есть получается, мы можем спокойно вернуться к себе?

— Получается, — пожала плечами Нила. — Если в браслете так написано. Людей в городе много, одни подыхают, других привозят. Вряд ли кто-то будет разбираться. Просто с таким долгом нас опять загребут в следующее погружение.

— Ты теперь сенсор. Или разведчик. Не знаю, как тут называется твой новый дар. Скорей всего это очень полезно, так что тебя будут беречь.

— А тебя?

— А я как-нибудь сам себя сберегу. Сейчас нужно думать, как нам добраться до нижнего города.

— А никак. Здесь мясо если и появляется, то они даже одеты поприличнее. Видела их, в первых двух модулях живут. В первом одни девушки для потрахаться, во втором слуги. Их даже в глубину не таскают, только если сами где-то жестко накосячат. В цехах спину не гнут, моют их каждый день, одежду выдают без дыр.

— Звучит как нечто фантастическое. Мясо в нормальной одежде и не воняющее потом?

— Ага, — с грустью согласилась она. — Мы как только выйдем на улицу, нас сразу вычислят. Здесь мы будем выделяться даже на фоне другого мяса.

— Ничего не будем. Дуй к раковине и начинай умываться. Одежду тоже снимай, надо смыть грязь.

Я достал несколько полотенец, намочил их и протянул одно Ниле.

— Обтирайся. Воду можешь не экономить, даже если она платная, думаю госпожа Бланшт не разорится.

— Уж пусть лучше разорится. То, что мы сегодня сожрали, этим можно было весь жилмодуль месяц кормить! И я что-то не думаю, что в этом доме принято экономить.

Тут я с ней соглашусь. Можно было бы сетовать на извечное классовое неравенство, расслоение общества на элиту и рабочих, на социальную несправедливость и прочее. Но это все пустые слова, которыми прикрывают одну простую истину.

Сильный жрет слабых. И это не закон каменных джунглей, это основополагающее правило, заложенное самой природой. Форма может быть любой — суть остается неизменной.

Я смыл налипшую грязь и пот, сразу же почувствовал себя легче. Посвежевший, сытый, отдохнувший. Что еще для счастья надо?

Обернулся и тут же получил ответ.

Когда я сказал Ниле снять одежду, чтобы обтереться, я не думал, что она воспримет мои слова настолько буквально. Девушка стояла возле раковины полностью голая и методично обтиралась мокрым полотенцем.

Посмотрела на меня вопросительно.

— Ты чего застыл?

— Эм… Да так.

Ноль стеснения. Ей вообще было по барабану, если я что-то увижу. Она даже не пыталась как-то прикрыться. Ну да, когда проводишь всю жизнь в общем модуле, а мыться ходишь в общие залы с половиной города… Вряд ли тут кто-то будет считать наготу чем-то интимным.

Я же не мог не отметить покладистую и чертовски соблазнительную фигуру Нилы. Даже легкая худоба добавляла ей изящества, а физический труд сделал фигуру подтянутой и очень сексуальной. Уж не знаю, влияет ли как-то эйб на внешность, не было шанса сравнить.

— А, вот ты чего, — Нила наконец заметила торчащий бугор.

Ну да, штаны из мягкой ткани, в таких особо ничего и не скроешь. Впрочем, девушке реакция моего организма, кажется, даже польстила, судя по легкой улыбке. А ведь я впервые вижу, как она улыбается.

Нила оглянулась вокруг, затем на мгновение зажмурилась, прижимая пальцы к вискам.

— На этаже пока никого, — ответила она, подходя ближе. — Да и когда еще доведется опробовать стол из настоящего дерева, да? — в ее глазах заплясали лукавые огоньки.

Я не стал ничего отвечать, вместо этого просто положил руки на ее талию, но ладони сами собой скользнули ниже. Ее руки обвили мою шею, прикосновения оказались на удивление горячими и приятными.

Дальше все случилось само собой. После глубины, после всех смертей, после чудовищ, голода, после всего пережитого, все накопленное за эти дни выплеснулось в пусть и быстрый, но очень страстный секс.

И да, стол прошел проверку, хоть ножки и жалобно поскрипывали на каждое мое движение. Но в тот момент даже если бы он развалился, мы бы не остановились.

Все по заветам, пир во время чумы и любовь во время холеры.

Так что когда мы закончили, я почувствовал дикое облегчение на душе. Словно скинул с себя весь накопившийся груз прошедших недель. Секс оказался идеальным лекарством.

После этого довольная Нила вновь вернулась к крану, из которого все это время хлестала драгоценная влага. Кажется, ей доставлял особый кайф тот факт, что вода может просто литься, а тебе все равно.

Мы напились и заново обтерлись влажными полотенцами, немного оттерли одежду от грязи, но вот с дырами ничего не поделаешь.

Я на всякий случай обшарил кладовку, но не нашел ничего подходящего для моей идеи. Потому просто подобрал золотой ключ, аккуратно обернув его полотенцем. Шкатулку я где-то потерял, потому так и запихал артефакт в карман. Прямо в полотенце.

Надо будет потом придумать, как высосать из него энергию, не касаясь. Вряд ли я смогу использовать ключ по назначению, а менять протоколы безопасности Четверга слишком рискованно.

В итоге Нила своим даром проверила этаж, после чего недовольно потерла виски и мы вышли в коридор. Дом выглядел очень богато. В том смысле, что здесь хватало разного абсолютно нефункционального хлама, который даже в моем мире считался признаком роскоши.

Вроде ковров в коридоре, обоев на стенах, красивых светильников, картин и кружевных занавесок.

Я же по очереди открывал каждую дверь и заглядывал внутрь. Тут вообще ничего не было заперто. Безопасность и безалаберность идут в ногу.

— Ты чего делаешь? — шипела на меня Нила.

— Ищу нам прикрытие. О, нашел.

За дальней дверью нашлась кладовка. Ну как кладовка, мой первый жилой модуль был вдвое меньше. Но судя по количеству рабочего инвентаря, это была именно кладовка. Пробираясь через кучи ведер и пластиковых бутылок, я наконец вытащил то, что хотел.

— Лестница? — скептически спросила Нила.

— Никто не станет останавливать человека с лестницей в руках. Слишком тяжело и неудобно, чтобы тащить просто так. А раз тащит, значит для дела. Человек с лестницей сразу эволюционирует в человека важного. Так что бери за край и неси. И сделай лицо, будто бы так и надо.

В довесок я взял еще швабру, а Ниле дал ведро с тряпками. Это никак не могло походить на оружие, так что и вопросов не вызовет.

Прикрытием мы обзавелись очень вовремя, потому что прямо на лестнице наткнулись на другого человека в таком же белом фартуке, как и у отдыхающего на складе. Только у этого усы были пышнее, да и сам он был пышнее.

— Вы! — буквально взревел мужчина при виде нас, отчего я уже готов был воспользоваться кинжалом или добрым словом. — Нечего здесь таскать эту грязь, выродки. А ну свалите в служебный коридор. Для вас отдельные лестницы сделали, твари вы неблагодарные.

Молча кивнув, мы развернулись и потопали в ту сторону, куда махнул рукой усатый. Очень забавно было выслушивать оскорбления и пренебрежительный тон от человека с миной в затылке. Этот йоба сам был рабом, но при этом считал себя кем-то очень важным. То есть тут даже в низшей касте есть свое разделение.

Нужный коридор нашли быстро. Он дублировал обычный и отличался отсутствием ковров, голыми перегородками и лампами, работающими через одну. Там мы нашли спуск вниз, который вел сразу на задний двор.

Оглянувшись, понял, что из глубины мы вылезли в пятиэтажном кирпичном доме, обнесенном забором из выкрашенного металла. Выглядело это странно, будто тюремный комплекс пытались переделать под гостиницу для туристов.

Но даже так, по сравнению с тем, что я видел в нижней части города — настоящие хоромы. Интересно, насколько большая семья тут живет?

За территорию нас выпустили спокойно. Вход охранял такой же раб с миной в затылке, только с дубиной и сам покрепче. Я с удивлением понял, что он был спиритом. Минимум два погружения в глубину, если судить по ауре.

И, несмотря на грозный вид, я понимал, что смогу уложить его лицом в землю играючи. Странное для меня ощущение. Чувство физического превосходства над кем-то, кто должен быть горазда сильнее меня. Но по голой силе я превосходил даже местных наемников, ведь они получали эйб в основном во время погружения. А я мог вытягивать его откуда угодно.

Понять куда идти было нетрудно. Улица шла под уклон, а раз нам нужно в нижний город, то и идти надо вниз. Сами улицы здесь были гораздо шире, а плиты под ногами — довольно чистыми. Их как минимум подметают. И нет гор вездесущего мусора. И даже решетки над головами установлены гораздо выше, не было ощущения, что тебе что-то давит на плечи.

На каждом перекрестке по смотрителю. Еще пару мы видели, когда те ходили по улице. На нас обращали внимание, иногда даже пристально смотрели, но не потому, что мы выглядели чуждо. Просто на улицах было настолько спокойно и тихо, что смотрители откровенно скучали от безделья.

В итоге нас никто не остановил до самых ворот в нижний город. Просто в какой-то момент уклон выровнялся и мы уперлись в сооружение из металлоконструкций с дозорной вышкой, прикрытой тентом.

С той стороны стояла длинная очередь рабов, каждого из которых долго проверяли на входе. Нас же спокойно пропустили. Всем было плевать, какая шваль идет в нижний город, главное, чтобы к высокородным господам никто лишний не сунулся.

Лестницу и ведра я хотел сбросить в ближайшую мусорную свалку, но Нила запротестовала. В жилмодуле любому добру найдется место. А ведра хоть и пластиковые, но их можно выгодно продать или обменять. Да даже чистые тряпки имеют ценность, хотя я бы их чистыми даже с натяжкой не назвал.

Стоило нам оказаться в нижней части, как девушка стала причитать, что мы могли бы наполнить ведро водой и принести сюда. Или едой. Она даже высчитала, сколько кредитов можно было бы заработать.

— Нет, — возразил я. — Мы прошли лишь потому, что несли пустые ведра с тряпками. Да даже если бы и вышли, оно тебе надо? Это крысиная нора, в которой слухи расползаются со скоростью гиперзвука. Как думаешь, сколько бы тебе осталось жить, когда весь район будет знать, что у нас есть целое ведро чистой воды? Да нас собственный жилмодуль бы разорвал.

Нила тихо выругалась себе под нос и замолчала. Кажется, до нее наконец начало доходить. Ничего, это нормальная реакция. Она увидела мир сразу с двух новых сторон. Со стороны глубины и верхнего города. Даже не знаю, которая из них оказалась страшнее.

Но в любом случае старыми категориями жить уже не получится. И мне даже стало интересно, что она будет делать дальше.

Стоило нам подойти к жилмодулю, как первое, кого я увидел — старик Соломон. Только вот он почему-то сидел у входа прямо на земле, привалившись к стенке. А разбитое лицо было покрыто уже засохшей кровью.