Materia Prima-1. Добавь Яркости

Глава 4 Убивший дракона сам должен стать драконом

От мясного белка я отказался сразу. После увиденного есть это не было ни малейшего желания. Тем более он стоил дороже всего — пятнадцать кредитов. Пятнадцать кредитов — пятнадцать часов труда. За сублимат, сделанный из того, чьи кости я сегодня грузил в пресс. Спасибо, сами жрите такое «мясо». Я его за бесплатно даже жрать не страну.

Самая дешёвая пища стоила два кредита и была подписана как «сыворотка». Тоже рискованно, так что я остановился на каше за пять.

Правда, ту белую массу, что мне налило из раздатчика, даже при большом желании было трудно назвать кашей.

— Манная и без комочков, — пробурчал я себе под нос. — Как мы все мечтали в детстве.

Набралось чуть больше половины чашки. Попробовав на вкус, убедился, что есть это можно. А взвывший желудок при виде пищи взревел так, что я выскреб всё до металла за считанные секунды. С разочарованием посмотрел на аппарат, но глазеть можно сколько угодно, сытнее от этого не станет.

На последний кредит налил себе воды. Вышло также чуть больше, чем полчашки. И если к безвкусной каше вопросов не было, то к мутной жиже, называемой тут водой, они имелись в избытке.

Почему она отдаёт запахом ржавчины и металла? Почему хрустит на зубах? Что за осадок землистого цвета?

Несмотря на качество, я не унывал. Раз все вокруг пьют и до сих пор не сдохли, значит, не всё так плохо. А заработавший желудок будто прибавил мне сил. Да и тело, справедливости ради, после нехитрых нагрузок начало оживать. Да, спина уже ныла, как и рука, но это была приятная боль. Она говорила о том, что мышцы вспоминают, как надо сокращаться.

Интересно, сколько времени я провёл в отключке, раз тело настолько одеревенело и оголодало. И была ли это отключка или я просто ничего не помню? Может головой стукнулся?

План потихоньку вырисовывался, так что вторую часть смены я отпахал с ещё большим усердием. Но всё равно смог заработать лишь семь кредитов. Обидней всего было за последние тележки. Пресс уже мигнул зелёным, когда я вывалил на него очередную кучу костей, но сканер кредит не начислил. Потому что смена закончилась, и получилось так, что последний час я проработал вообще бесплатно. Несправедливо, ведь этот час был самым тяжёлым — сил совсем не осталось.

После окончания смены половина побрела в столовую, остальные сразу на выход. Я присоединился к первым и все имеющиеся кредиты вновь потратил на кашу и воду. В этот раз действовал умнее — оторвал кусок свитера, обмотал им кран, соорудив этакий импровизированный фильтр. Вода от этого не стала сильно вкуснее, но хотя бы осадка на дне больше не было.

Наевшись и напившись, если можно вообще применять подобные слова к местным порциям, я направился на выход. Снял и повесил в шкафчик костюм с перчатками, после чего вернул маску. Проверяющий тщательно прощупал мою одежду, снял обувь и потряс, и даже заглянул мне в рот, чтобы я не унёс ничего ценного.

На мой вопрос, за что тут так трясутся, чтобы я хоть знал, что стоит воровать, он не ответил.

Выйдя из цехового ангара, побрёл в сторону жилмодулей. Тело мечтало лишь о том, чтобы принять горизонтальное положение и вырубиться. Но умом я понимал, что сейчас это для меня слишком большая роскошь.

Пройдя половину пути, остановился возле небольшой горы мусора, перегородившей узкий проход между домами. Уселся прямо тут, стянул один ботинок и вытащил стельку, вернее то, что от неё осталось.

Повозился, чтобы достать кость толщиной с палец. Пришлось пробить ей подошву, чтобы она нормально уместилась, и прикрыть стелькой. Теперь у меня дыра в ботинке, зато острая кость в руке.

Осмотрев вынесенную контрабанду, принялся скоблить ею по шершавой каменной плите, на которой сидел. Костяшка была небольшой, аккурат в ладонь умещалась. Похоже, тот, кто рубил мясо, ударил наискось, отчего один край получился скошенным. Вот его я сейчас и затачивал.

— Эй, выродок, это моё место, а ну пошёл отсюда! — послышался гневный крик со второго этажа.

Подняв голову, увидел недовольную морщинистую рожу в обрамлении клочков седых волос. Ещё не старик, но уже близко к этому званию. Мужик гневно смотрел то на меня, то на кучу мусора.

Проследив за его взглядом, я увидел там примитивную клетку из металлических прутьев, прикрытую ворохом вонючей ветоши. В центре валялся жирный дохлый таракан, а дверца поддерживалась хлипкой конструкцией из прутьев и проволоки.

— Моё место, — повторил мужик. — Крыса моя.

— Нет там никакой крысы, — я продолжил методично затачивать костяшку.

— И не будет, ты же её спугнул. А ну брысь отсюда, пока смотрителей не позвал, говнюк мелкий.

Оставшись удовлетворённым остротой, я медленно поднялся, пряча кость в карман. Посмотрел на старика, тот в ответ зачем-то попытался в меня плюнуть, но промахнулся. Ударом ноги я вышиб поддерживающую конструкцию, а сама клетка полетела куда-то вглубь переулка. Поди доберись туда теперь через весь этот мусор.

— Ах ты скотина! Тварь, выродок! А ну стой, сейчас я…

Голова исчезла, а голос теперь доносился откуда-то из глубин дома. Пожав плечами, я направился к жилмодулю. Пока он там спустится, пока найдёт меня в толпе таких же оборванцев… Удачи ему, нечего было плеваться. Сдалась мне его крыса.

В жилмодуль я вошёл одним из последних, большинство уже разлеглось по своим койкам, но в дальнем конце была какая-то возня. Я заметил пятёрку прихвостней местного воротилы, которые пинали кого-то, лежащего на земле.

Один из них мельком оглядел барак и увидел меня.

— Э-э, Лихой. Тут свежак вернулся.

Все тут же выпрямились и уставились на меня. Я же не отводил взгляд от двух бедолаг, корчившихся на полу в луже красного.

— Эй, сюда подойди, — лениво произнёс Лихой.

Я молча пошёл вперёд, расслабленно, спокойно. Остальные жильцы при этом делали вид, будто их тут нет. Никто даже не смотрел в ту сторону.

Подходя ближе, я заметил навес, растянутый между трёх двухъярусных кроватей, выставленных буквой «П». Получился этакий жилой уголок, в центре которого стоял стол, а на нём — еда. При виде стола у меня рот наполнился слюной.

Печенье, галеты, две банки паштета, куски вяленого мяса, две пластиковых бутылки, одна с водой, другая с чем-то мутным. Да эти твари тут пируют, пока другие пашут. И с нас ещё и деньги трясут.

— Где мои кредиты, сучка? — вперёд вышел Лихой.

Я вытянул вперёд левую руку с браслетом. Конечность под вечер начала слушаться, хоть и ныла. Пальцы двигались с трудом, зато сероватый оттенок кожи уже сошёл.

— Так-то, сученыш, — довольно пробасил главарь, подходя ближе и протягивая свой браслет.

В этот момент я атаковал. Взмах получился корявым, неуклюжим, но многого от меня и не требовалось. Острие прошлось по лицу ублюдка, оставив на щеке кровавый росчерк. Главарь заорал и отшатнулся, чем я и воспользовался.

По-хорошему надо бы дожимать, но разумом я понимал, что шестеро на одного — плохой расклад. Потому резко отскочил, разрывая дистанцию и выставив перед собой оружие.

— Назад, суки! — взревел я бешеным голосом. — Порежу любого, кто сунется.

— Сученыш… — Лихой с удивлением смотрел на окровавленную руку, которую до этого прижимал к щеке. — Тебе хана, ты уже труп. Кидай заточку, иначе…

— Завали хлеборезку, — оборвал я его. — Я уже труп, ты сам подтвердил. Мне терять нечего, сдохну, но вас с собой на тот свет заберу.

Все шестеро замерли на месте, глядя то на меня, то на окровавленную кость в моей руке. Если набросятся все разом — мне хана. Лягу третьим на пол и буду пускать кровавые пузыри вместе с этими бедолагами. И это в лучшем случае.

Дыхание сбилось, усталость навалилась с новой силой, но адреналин бил в виски, заставляя мозг работать на всю катушку. Моментально оценил врагов. Трое пошатываются, взгляд расфокусирован, остальные двигаются вальяжно, но осторожно. Похоже, вся компания уже давно квасила и останавливаться не собиралась.

Проблема была в Лихом. Он двигался как-то странно, было в нем что-то нечеловеческое, и я никак не мог сообразить, что именно.

Но, как я и предполагал, храбрецов среди этих тварей не нашлось. Так и стояли молча, пялясь друг на друга. Я чувствовал, что первый адреналин и запал постепенно сходят на нет, а усталость снова начинает брать своё. Потому решил заговорить.

— Я вас не трогаю, вы ко мне не лезете. У вас свои дела тут, — я кивнул в сторону стола с закусками. — А я сам по себе.

— Будем считать, что у тебя сегодня пробный день, — злобно прорычал Лихой. — Можешь расслабиться. Но мы к этому разговору ещё вернёмся, тварь разноглазая.

— Обязательно, — оскалился я.

Отступил назад на несколько шагов. И лишь убедившись, что никто не собирается меня преследовать, повернулся и пошёл в противоположный угол барака. Тут приметил свободную койку на втором ярусе и направился к ней.

Глянул на своих новых соседей. Старик смотрел на меня внимательным взглядом, в котором не было и тени страха. А вторым оказался какой-то парень, сжавшийся в комочек в позе эмбриона. Сверху над стариком ещё кто-то спал, но лежал спиной ко мне, так что не разглядеть.

— Эй, — я пихнул сжавшегося парня в бок.

— Я ничего не видел, — проблеял тот.

— Будешь дежурить до трёх ночи. Если эти твари захотят устроить мне тёмную, разбудишь. Потом я буду дежурить.

— Нет, не впутывай меня в свои разборки, — парень задрожал ещё сильнее. — Если я тебе помогу, они меня тоже изобьют.

— Они изобьют, а я просто прирежу, — добавил я в шёпот зловещих интонаций и поднёс окровавленную кость прямо к глазам пацана. — Я псих и смертник, так что лучше делай, что говорю, и никто тебя не тронет. Понятно?

— П-пожалуйста… — промычал он.

Я вздохнул. Кажется, перегнул палку, этот совсем размазанный какой-то. Стянул с верхней койки матрас и бросил его на пол.

— Вот, смотри, — произнёс я успокаивающим тоном. — Я буду спать внизу. Если что, просто толкнёшь меня, никто и не заметит. Разбудишь в три, я завтра дам тебе один кредит. Договорились?

— Ну… Если только так. Ладно…

— Умничка. До трёх ночи, не забудь.

Я улёгся на пол и подложил руки под голову. Кость так и не выпустил. Более того, я примотал её к ладони куском свитера, который раньше использовал в качестве фильтра для воды.

Нормально, для первого дня сойдёт. Сейчас главное прийти в норму, отъесться, а там уже и придумаю что-нибудь.

— Зря ты так, — раздался сухой голос старика.

— Выбора не было, — буркнул я, сдержавшись от грубости.

— Я не про это. Я про нож. Оружие тут запрещено, за это сразу казнят.

— А избивать до полусмерти и ставить на счётчик значит можно? — я почувствовал, как в глубине души поднимается новая волна гнева.

— Тут есть только одно правило. Мясо должно работать. Лихой это правило соблюдает, по крайней мере старается. Его мясо исправно работает, а потому к нему не возникает вопросов. А мясо с оружием — это риск. Смерть мяса — ущерб экономике.

— И что мне делать тогда? На кулаках одному в шестерых лезть?

— Не знаю. Но учти, что ты пустил Лихому кровь. Он теперь обязан сломать тебя, чтобы остальным неповадно было. Но если вдруг у него не получится, то он просто сдаст тебя смотрящим, получит премию, а тебя казнят.

— Их всего шестеро. Почему вы это терпите? Почему не объединитесь и не проучите этих засранцев? Вас тут с полсотни.

— Сорок два, включая тебя. Пытались, я помню.

— И что?

— Чаще всего неудачно. Кто-то кого-то сдал, кто-то струсил в последний момент, кто-то оказался подсадной крысой. В итоге вычленяют таких вот заводил, избивают, а остальные сами разбегаются. И для проигравших конец всегда один — сгноить мясо тут не проблема.

— А удачные случаи бывали?

— Конечно. Последний раз год назад всё провернули очень удачно. Подкараулили надзирающего, отдельно его подельников, потом разобрались с оставшимися, и на какое-то время в бараке даже стало тихо.

— А потом?

— А потом тот, кто всё это организовал и провернул, понял, что теперь он самая крупная рыба в аквариуме. И вот теперь Лихой, который в своё время поднял бунт, сам занял место надзирателя.

— Нельзя убить дракона. Убивший дракона сам должен стать драконом, — произнёс я.

— Что-то вроде, — отсюда не видно, но кажется, старик улыбнулся.

— Рейн, — представился я.

— Соломон.

— Откуда ты, Соломон? Как попал сюда?

— Далеко забрёл. Родился в третьем дистрикте, в Гамме. Но когда на город напали мутанты, мы бежали через пустоши. Почти все погибли, а оставшихся схватили работорговцы. Ну и продали нас Дельте-Четыре. Вот с тех пор и живу тут.

— Давно?

— Да сколько себя помню. Лет пятьдесят уже, поди.

— И что, до сих пор не выплатил долг? За столько лет?

— Хах, Рейн, ну ты скажешь. Как будто не знаешь, как в дистриктах всё устроено. Долг выплатить невозможно. Сколько у тебя сейчас?

— Минус полторы.

— Ну вот, когда доберёшься до минус тысячи, попадёшь в зелёный список. И как только ты в нём окажешься, к тебе начнут очень внимательно присматриваться. И как только ты накосячишь — влепят штраф. А не накосячишь, подставят и влепят штраф, возвращая обратно в жёлтый список. Думаешь, тот же Лихой за этот год не смог бы выплатить долг, если бы захотел? Нет, копить надо и выплачивать всё разом, чтобы сразу уйти в плюс и стать гражданином. Тогда будут призрачные шансы. Но это сложно.

— Ты не накопил?

— Я давно уже перестал на что-то надеяться и кому-то верить. Крыша есть, еда есть, к работе привык. Жить можно, всяко лучше, чем в пустошах стать кормом для монстров. А гражданство… Ну какой из меня гражданин? Здесь я полезен городу, потому жив. Попытаюсь вырваться — вернут обратно раньше, чем успею мину из затылка вытащить.

Я не успел задать новый вопрос, как дверь в барак распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я приподнялся на локтях и увидел, как в помещение входят люди в серых кителях и с винтовками в руках.

— Быстро, прячь заточку, — перешёл на шёпот Соломон.

— Встать, построиться! — послышался командный бас одного из вошедших.

Все подскочили моментально, а я тем временем пытался отцепить кость, но она, как назло, присохла к ткани и никак не хотела отходить. Проблема была ещё и в том, что отдирать её приходилось левой рукой, которая до сих пор почти не слушалась.

— Тебе особое приглашение надо? Встать! — раздался голос над ухом.

С ужасом подняв голову, я взглядом упёрся в оружие. Металлическая подложка с видимыми следами грубой сварки. К ней примотана труба, заменяющая ствол, а сбоку — громоздкий, неуклюжий механизм с приваренной ручкой. Видимо, это что-то вроде патронника.

Оружие, отдалённо напоминающее винтовку, явно кустарщина, собранная местными умельцами. Но выглядело оно массивно и внушительно.

Спасло от казни меня то, что обращался смотритель не ко мне, а к человеку, лежащему на верхней полке. Оттуда медленно спустилась фигура, и на мгновение я увидел её лицо. Девушка. Молодая, с длинными русыми волосами, собранными в узел. Лицо со старыми кровоподтёками и уже пожелтевшими гематомами.

Девчонка вышла вперёд и заняла своё место.

— Ты тоже глухой? — рявкнул солдат, на этот раз обращаясь ко мне.

— Встаю, встаю.

— Что в руке? — он обратил внимание на мою ладонь, а ствол винтовки медленно повернулся в мою сторону. — Покажи!

— Это просто… Повязка. Поранился на работе.

Я показал кусок ткани с налипшей кровью. Кость я всё же сумел в последний момент спрятать под матрас. Буквально в последние секунды уложился, если бы не медлительность девушки — не успел бы.

— В строй, — добавил он и потерял ко мне интерес.

Встав в общую шеренгу, я наблюдал за происходящим. Шесть человек в кителях и с оружием — что-то вроде местной то ли армии, то ли полиции. Их называют смотрящими, как я понял. Был и седьмой человек. Без оружия, и одежда другого кроя — более качественная, чистая и выглаженная. Да и сам он выглядел чище, ухоженней. Аккуратно постриженная бородка, короткая стрижка, лицо более естественного цвета, у большинства местных кожа имеет землистый оттенок.

Нас выстроили в две шеренги, после чего заставили вытянуть вперёд руки с браслетами. Пока двое проверяли каждый браслет с помощью громоздкого планшета с чем-то вроде проводных сканеров, остальные следили за порядком.

— Пять двести, — произнёс один из проверяющих.

Тут же из шеренги выволокли скулящего мужичка. Одного из тех, кого Лихой с компанией избивали прямо перед моим появлением.

— Я отдам, я всё отдам, — скулил мужчина. — Прошу вас, дайте ещё время.

— Ещё одного, — безразлично скомандовал другой смотрящий.

В этот момент другой мужчина из моей шеренги сорвался с места. Он стоял довольно близко от выхода, а смотрящие как раз отвлеклись, так что шансы успеть сбежать у него были. Только вот чистюля лениво взмахнул рукой — и беглеца оторвало от пола невидимой силой.

Взмах, и мужика впечатывает в пол с таким грохотом, что я услышал треск. Были то кости или половицы — трудно сказать.

Я же с удивлением смотрел на офицера, как я про себя его обозначил. Это был телекинез? Он его не касался, между ними метров десять было. Что за чертовщина тут происходит? Это и есть те самые способности, о которых говорил Симба?

Беглеца просканировали, сообщили цифру «шесть», после чего обоих выволокли из барака и куда-то увели.

— Хрен ли замерли? — послышалось ворчание Лихого. — По койкам, живо!

— Это что сейчас было? — шёпотом спросил я Соломона.

— Мясо отобрали на убой. Завтра в глубину пойдут с дайверами.

— Почему их?

— Красная зона. Всё, что ниже трёх тысяч долга — красная зона. Но на глубину забирают самых бесполезных, эти ещё довольно долго продержались.

— И что там, на глубине? Их убьют?

— Ты откуда свалился такой? Совсем что ли про глубину не знаешь?

— Да так, — скомкано ответил я.

Решил на этом пока прекратить расспросы. Но эта информация стала ключевой. План выработался сам собой, осталось уточнить детали.