Materia Prima-1. Добавь Яркости

Глава 10 Буэп-буэп-буэп

— Не бойся, крольчонок, — в шепоте появились насмешливые нотки. — Тут нет никаких монстров. Я их всех съела.

Я и не боялся. Я был просто в холодном ужасе, аж дышать не мог из-за вставшего в горле кома. Как я вообще докатился до такой ситуации? Сидел всю жизнь в кресле, моделировал ИИ-шки. В теплом, уютном кресле, с чашечкой синтезированного кофе и в мягких тапочках с функцией подогрева в форме зайчиков.

Как? Гребаный док с его гребаными «новыми горизонтами» науки. Знал бы, что так получится, пошел бы к форсайтовцам в секту, потому что мне до этой науки вообще никакого дела.

— Не бойся, крольчонок, — вновь повторил голос. — Ты такой сладенький, так бы и откусила кусочек. Но я уже сыта, так что оставлю тебя до лучших времен. А пока… Поможешь маленькой хрупкой даме?

Я вздрогнул. Сначала голос раздавался прямо у меня над ухом, потом он был впереди, затем где-то сбоку. При этом я не слышал, как женщина перемещается. Будто у нее вообще не было тела. И почему я не вижу ее ауру?

— Бери этого старика и тащи сюда, — в голосе послышались приказные нотки. — Иди на мой шепот. Не бойся, крольчонок, не запнешься. На мой голос.

— Дошел? Пацан, ты дошел там? — послышался нервный крик раба издалека. Практически из другого мира.

Я наощупь нашел ноги человека, сухие, тонкие и холодные. Взялся и потащил в ту сторону, откуда слышался голос. Выбора не было. Можно было рвануть на свет лестничной клетки, но на каком-то интуитивном уровне я чувствовал, что не добегу. Даже шаг сделать не успею.

— Умненький крольчонок, иди сюда.

Тело волоклось с тихим шелестом. Оно оказалось на удивление легким, так что тащил я его без проблем, хотя подсознательно боялся запнуться и упасть. Вместо этого с размаху влетел спиной во что-то твердое. От боли пришлось прикусить губу, пока Четверг не отключил нервные окончания.

— Осторожно с дверью, — послышался насмешливый голос. — Тащи его сюда. Ага, бросай тут. Теперь иди ко мне.

Я на негнущихся ногах подошел ближе, пока не наткнулся на что-то твердое. Какой-то ящик. Выставил перед собой руки, и пальцы уперлись во что-то мягкое и податливое.

— Накрой этим тело. И возвращайся к своим, скажешь, что внизу нет ничего опасного. Если никто не найдет труп, будем считать, что твоя часть работы выполнена. И я не стану тебя кусать, крольчонок. Сегодня. Хотя ты та-ак сладко пахнешь, м-м-м…

И хоть голос был где-то передо мной, в следующий миг я почувствовал, как что-то теплое и шершавое коснулось моей шеи. Вздрогнул и рефлекторно прижал место рукой, но женский смех раздался метрах в десяти позади. Она меня облизнула? Судя по мокрой шее — да. Что за психопатка живет в этом подвале? Что вообще происходит?

Я с трудом стащил плотную ткань с ящика и наощупь принялся искать, где оставил тело. Чувство близкой смерти не покидало ни на секунду. Будто я был мухой, застрявшей в липкой паутине.

Четверг помог с ориентированием в пространстве. В режиме дополненной реальности он дорисовал место, где лежал труп, ящик и дверной проем, о косяк которого я ударился. Закончив дело, я медленно побрел в сторону выхода.

Женский шепот никак не останавливал меня, но я чувствовал чье-то незримое присутствие прямо за спиной.

— Эй, выродок, надеюсь, ты там сдох. Если нет, я тебя лично придушу, как вернешься.

Я уже видел силуэт раба в дверном проеме. По прямой до него оставалось порядка пятидесяти метров.

— Какой он мерзкий, — шепот незнакомки снова обжег мне шею. — И пахнет не так вкусно, как ты. Хочешь его убить? Вскрыть ему глотку, чтобы он никогда больше не смог издавать эти мерзкие звуки? Медленно провести лезвием по горлу, чтобы горячая кровь стекала вниз. Смотреть, как он захлебывается ею и пытается вдохнуть. Как кровь стекает по трахеям, забивая легкие. Он тогда будет так забавно булькать. Буэп-буэп-буэп. Хочешь, я сделаю так, чтобы он булькал, крольчонок? Или ты хочешь сделать это сам? Своими руками?

На последних словах я почувствовал, как ее рука касается моей. Теплое, приятное касание, после которого в моей ладони появилось что-то твердое и холодное. Рука сама сжалась вокруг рукояти.

— Потом вернешь, — прошептал голос мне напоследок, прежде чем подтолкнуть к выходу.

Еще до того, как выйти на свет, я посмотрел на свою руку. Спектральное зрение отчетливо показывало контуры тонкого ножа, который я сжимал в пальцах. Поразмыслив, взял его обратным хватом и оттянул рукав пониже.

— Предмет может быть боевым артефактом. Синт-концентрация выше всего, что встречалось нам до этого. В предметах. Не рекомендую поглощать энергию, лучше для начала узнать, что этот артефакт может.

— Спасибо за совет. Отличная логика, Четверг. То есть причина в любознательности, я правильно понял? Не в том, что дарительница потом вскроет мне глотку за то, что испортил ее подарок?

— Сам все сказал.

Ответить я не успел. Ублюдок в дверном проеме облегченно выдохнул, когда увидел меня. Я специально громко шаркал ногами в темноте, наслаждаясь его трясущейся фигурой. Он был близок к тому, чтобы драпануть вверх по лестнице просто от шороха моих шагов.

— Сука, выродок гнилой, — его ужас сменился гневом. — Я те брюхо ща выпотрошу. Ты почему не отвечал, когда я спрашивал?

— Нихрена ты мне не сделаешь, йоба. Я тебе живым нужен и целым. Потому что если Гораций узнает, что ты меня подставил, в Дельту-Четыре ты уже не вернешься.

Я прошел мимо растерянного мужика, намеренно задев его плечом, но на первых ступеньках все же остановился и повернулся к нему лицом. Посмотрел в тревожные бегающие глаза, в глубине которых укоренился животный страх.

Я слишком часто видел этот взгляд. Он был у всех рабов Дельта-Четыре, даже у Лихого с компашкой. Даже у деда Соломона. Они все не жили, не выживали, они просто оттягивали свой неизбежный конец изо всех сил. И в глубине глаз можно было увидеть этот страх. Страх, что вот именно сегодня сил может не хватить.

— Не ссы, йоба, — усмехнулся я. — Ты мне тоже живым полезнее. Так что давай, метнись наверх кабанчиком и скажи, что в подвале чисто. Пусть притащат свет. Я здесь подожду.

Мужик сделал шаг, а затем сорвался с места, впечатав меня в стену и придавив так, что дышать стало трудно, а перед глазами заплясали круги.

— Тебе язык может подрезать, выродок? А то больно много о себе возомнил.

Для выразительности он поднес осколок стекла к моему лицу, это должно было выглядеть угрожающе. Но вместо страха я просто схватил его руку и потянул на себя. Так что стекло коснулось щеки.

— Ой-ой, — расширил я глаза. — А как так вышло, что особенный раб поранился? Ой-ей, а кто это его поцарапал? Иммунку, будущего гражданина, ценный ресурс города? Уж не это ли мясо?

С каждым словом я лишь усиливал нажим, так что ублюдку пришлось приложить усилия, дабы я сам себя не травмировал.

— Давай, порежь меня, крутой йоба! Давай, режь, укороти мне язык.

— Псих, — вырвал он руку и отошел. — Психопат конченый!

— Твоя ценность лишь в том, что ты сам можешь прийти к монстрам на ужин и тебя не надо тащить, — мой голос стал привычно-снисходительным. — Такое себе достижение для того, кто считает себя человеком. Так что будь лапочкой, метнись наверх и сделай, как я сказал.

— Да пошел ты.

— И лучше поторопись. Порезаться я и сам могу, а кто там будет разбираться, как оно получилось? Так что лучше поторопись, а то вдруг я найду что-то острое, пока ты там еле ноги переставляешь.

Он продолжал сыпать оскорблениями, но мне было плевать. Главное, что действительно побежал наверх и наконец-то оставил меня в покое. Хоть пара минут тишины. После паранормального ужаса, который вызывала шепчущая дама, этот говнюк был проблемой простой и понятной. Он не мог вызывать страх.

А может, Четверг перемудрил с успокоительными. И когда прямая опасность во тьме миновала, те ударили по мозгам с новой силой. Так или иначе, я чувствовал себя спокойно и даже хорошо.

Посмотрел на оружие в руке. Это оказался обычный нож-бабочка, разве что металл рукояти был украшен узором тонких линий, не несущих какого-то смысла. Аккуратно сменив хват, я легким движением собрал нож, а затем так же легко разобрал.

На какие-то суперфинты я не способен, но в Новой Москве такие ножи были у каждого ребенка, так что разложить оружие одной рукой я мог. Правда, обычно такие ножи были замаскированы под обычные предметы вроде брелков для ключей, чтоб полиция не докопалась.

Потом я перестал таскать бабочки, отдав предпочтение ножам с выдвижным лезвием. К счастью, использовать по назначению такие штуки мне так и не пришлось. Но пару раз их наличие спасло меня от ограбления, которые на окраинах Москвы случались сплошь и рядом. Особенно если шарахаться по темным переулкам в ночное время.

К сожалению, большинство моих заказчиков вели дела именно в это время и в таких местах. Зато платили неотслеживаемой криптой и всегда вовремя. А главное — много.

Пока ждал наемников, периодически поглядывал в подвальную тьму. Ни звука, ни движения, словно таинственная незнакомка все еще пряталась где-то во тьме. Пройти мимо меня она не могла, значит должна быть все еще там. Но что-то мне подсказывало, что когда подвезут свет, подвал окажется совершенно пуст.

Вскоре сверху раздались первые шаги, и я спешно собрал нож. Большим пальцем накинул замочек, чтобы рукоять случайно не разошлась надвое. И в этот момент нож прямо на моих глазах поплыл и превратился в кость. Точно такую же, которой я защищался от Лихого. Пригляделся к заостренному краю и убедился, что не в точно такую же, а ту самую. Это точно моя заточка.

Стоило мне напрячься, как кость вновь изменила форму, став металлическим бруском. Подобный я прятал в кармане, хотел использовать в бою в качестве утяжелителя.

— Энергоформа ножа не изменилась, — произнес Четверг, подтверждая сказанное энергетическим зрением. В нем я все еще держал нож. — Это либо оптическое искажение, либо визуальная объемная деформация, не влияющая на изначальный предмет. Форма явно берется из мыслеобразов, но принцип действия мне не понятен. Недостаточно данных для анализа, недостаточно вычислительных мощностей для анализа. Попробуй провести еще тесты.

Попробовал представить, и у меня в руках тут же появился белый батончик синтетического пищевого блока из моего старого мира. Спустя несколько попыток нож принял форму обычного деревянного бруска. До этого пытался сделать из него веревку, было бы удобно намотать на запястье, но не получилось. При этом тактильные ощущения менялись вместе с визуальными. Разве что вес оставался прежним, либо я просто не ощущал разницу.

Спрятав «деревяшку» в карман, я посмотрел вверх. Оттуда как раз показалась троица наемников. Недоверчиво глянули на меня, и сурового вида мужик с копьем молча кивнул на проход, чтобы я шел первым.

Пожав плечами, шагнул обратно в подвал, но на этот раз все было тихо и спокойно. Цветочница вновь создала лозы со светящимися цветками и посмотрела на меня.

— Не управишься за час, дальше будешь в темноте таскать.

После чего удалилась куда-то наверх. Мы с мясом и наемниками принялись таскать из подвала ящики. Весь подвал был одним большим складом, разбитым на секции-помещения. Я сразу вызвался таскать из дальней части, на что надо мной лишь посмеялись.

Мол, дальше ходить придется. Но никто не был против. А я лишь отметил про себя средний уровень интеллекта в команде, остановившийся перед непреодолимым барьером, отличавшим обезьяну от камушка. Пока эти дебилы сделают три ходки вверх по лестнице, я успею притащить всего один предмет из дальних комнат.

Тащили не все подряд. Ящики с тряпьем, досками, хозяйственным инвентарем и прочий хлам с ветошью не трогали. Интерес представляли только полноценные предметы: картины, статуэтки, металлические пластины, кувшины, графины, гобелены с рисунками, медальоны, драгоценности, декоративное оружие и так далее. Что-то простое-бытовое можно было не брать.

Дойдя до дальней комнаты, я обнаружил торчащее из-под простыни тело. Рядом лежали ящики с ветошью. Простыни, наволочки и прочее белье. Быстро вытащив все, разбросал их по комнате, будто бы все проверил и не нашел ничего интересного. Заодно и прикрыл тело как положено.

Не удержался и все же заглянул под простыню. Тело мужчины было сморщено и скукожено, будто из него все соки высосали. Кожа бледная, человека он напоминал лишь отдаленно. Но вглядевшись в лицо, я заметил знакомые черты. Аккуратные ухоженные усы, выбритое лицо, уложенные набок волосы, ровная стрижка…

Не хватало только серого костюма и бежевого плаща. Трость я уже нашел, а вот куда делось остальное? Мертвый человек — турист, вошедший в глубину вместе с нами. Не удивлюсь, если окажется, что женский шепот принадлежал его спутнице с зонтиком. Вопрос лишь в том, где она сама?

В подвале ее не было, мимо меня пройти не могла. И другой вопрос: почему среди всего отряда она светилась эйбом ярче всех, а в темноте не было никакой ауры? Эйб-энергию можно как-то маскировать? Если да, значит, не я один могу ее видеть.

Или, может, в подвале вообще была другая женщина.

Вскоре я подобрал трость, которую выронил в коридоре. Спрятал ее под простынями в том же помещении, где лежало тело мужчины. Разумеется, предварительно выпил из нее всю энергию.

Что касается остального, в подвале хватало артефактов. Если сравнивать с медным деревом, то эти предметы были примерно такими же по заряду. Что-то больше, что-то меньше. Я брал их и тащил наверх, предварительно высасывая все до капли и вытирая образующуюся черную слизь тряпками.

Почему-то чаще всего энергия скапливалась в подсвечниках и бумажных зонтах с выцветшим рисунком. Реже — в картинах и массивных медальонах на цепочках.

Потом я принялся вскрывать ящики. Переворачивал, разбрасывая содержимое, после чего переходил к следующему. Заметил закономерность: если где-то лежит сразу много предметов, то они не содержат энергию. Словно эйб впитывает то, что стоит отдельно, желательно открыто. Если предмет в коробке или просто замотан чем-то, то энергии в нем нет.

Но было одно исключение. Одна из коробок в дальнем углу одной из комнат сияла изнутри. И раз я вижу это сквозь деревянные стенки, значит, должно быть что-то очень насыщенное.

Добравшись до ящика, я с трудом оторвал приколоченную крышку и заглянул внутрь. Все пространство занимал стеклянный куб на подставке, но сияло то, что находилось внутри.

Темная, практически черная статуэтка, скорее всего отлитая из чугуна. Изображала она льва, но со странной, гипертрофированной плоской мордой. Словно это был лев с лицом человека, но лицо было странным. Четкие круглые глаза, плоский нос и нарисованный рот. Будто и не лицо вовсе, а маска.

Да и лев вроде не лев. Передние лапы слишком массивные, а грива больше похожа на ровное кольцо, обрамляющее лицо. Короче, странная фигурка. Зато энергией сияла так, что глаза слепило. Скорее всего, артефакт-карта среагировала именно на эту фигурку, обозначив место как потенциальный источник энергии.

Не раздумывая, я бросил подставку на пол, так что стекло со звоном разбилось при падении. Статуэтка с гулом упала на пол и покатилась. Подойдя к ней, положил обе руки на металл и принялся тянуть энергию. Я уже наловчился в этом деле, так что и проблем не ожидал.

В разных предметах энергия ощущалась по-разному и тянулась тоже каждый раз немного иначе. Проще всего было с подсвечниками: в них энергия ощущалась нежным и легким облачком, а при поглощении казалось, что окунаешь руки в теплую воду.

В этот раз все оказалось иначе. Энергия казалась чем-то горячим, клокочущим и злым. Мало того, она пульсировала и никак не хотела втягиваться. Чем больше я давил, тем плотнее становилась энергия в статуэтке, словно сжималась в комок на мои прикосновения.

Когда я усилил напор, то внезапно почувствовал всплеск и резкую боль в руках. Убрав ладони, принялся их рассматривать, но никаких внешних повреждений не заметил.

— Четверг, что это было?

— Недостаточно данных для анализа. Но могу сказать, что болевой импульс был невозможным: нервные окончания отключены.

— Хочешь сказать, я не мог почувствовать боль?

— Ты уже дважды порезался, трижды ударился коленом и один раз мизинчиком. А еще мышцы спины перенапряжены настолько, что не отруби я болевые рецепторы, ты бы сейчас лежал пластом и стонал, зовя мамочку. Этот болевой сигнал был не от физического воздействия.

— Энергия в статуэтке… Она будто живая.

— И кусается, — подтвердил Четверг. — Есть ощущение, что этот кусок пирога нам пока не по зубам.

— Да ладно? Серьезно? Уверен? Откуда столько данных для такого точного анализа?

— Чувствую неприкрытый агрессивно-пассивный сарказм, босс.

— Бесит, правда? Ощущение у него, видите ли.

Руки все еще ныли, будто меня током ударило. Выпрямился, вытер пот со лба и посмотрел на статуэтку. В буквальном смысле и хочется, и колется. И что мне с ней делать? Откусить не могу, отдавать жалко.

Попробовал еще раз, но лев ударил в ответ еще сильнее, так что боль прошла до самого плеча. Даже дышать стало на мгновение трудно.

— Эй, че ты тут возишься, выродок? — послышался недовольный голос наемника. — Взял и потащил наверх.

Вздохнув, подобрал статуэтку и, больше не пытаясь вытянуть из нее энергию, потащил наверх. Ну не могу и все тут, пусть сами разбираются.

Отнес, отдал, побрел обратно. Оставалась еще одна комната для осмотра. Четверг сообщил, что суммарно мы накопили почти десять гигабайт энергоданных, которыми он постепенно насыщает мое тело. Какой будет эффект? Понятия не имею, но надеюсь, что он хотя бы будет.

В последней комнате я нашел кое-что интересное: бежевый плащ и серый костюм, ранее принадлежавшие джентльмену с тростью. Рядом валялся и монокль. Найти это все я сумел лишь по слабому энергетическому фону. Похоже, одежда пропиталась энергией в момент перехода в глубину.

Эта энергия ощущалась нейтральной. Спокойной и очень податливой. Точно такая же была в трости. Впитав все без остатка, я как можно незаметнее притащил простыню и накрыл все добро. На всякий случай, потому что наверху уже началась суета, а к нам спускался Лимпопо и спрашивал, не видел ли кто «усатого мудака в тупой шляпе».

Закончив таскать вещи из подвала, мы поднялись наверх, где наемники отчитались Горацию. Тот тем временем возился со статуэткой, обстукивая ее камертоном с разных сторон. Статуэтка при этом явно вибрировала, но эйб не отдавала.

Я же встретился взглядом с женщиной, что сопровождала усатого. Сначала решил, что они муж и жена, но что-то она не выглядела расстроенной вдовой. Поймав мой взгляд, она насмешливо улыбнулась и подмигнула.

Я же заметил, что на ее кремовом платье отсутствовала брошь в виде бабочки.

— Лимп, давай жахни уже, задолбал этот лев. Посередине руби, а то задолбаемся из каждого куска эйб вытаскивать.

— Так может, так оттащим? — спросил Лимпопо. — Вон, пусть иммунка несет до выхода.

— Не хватало еще всякую гадость в город нести. Нет, руби давай.

Лимпопо безразлично пожал плечами и замахнулся. Лезвие топора с грохотом рассекло статуэтку надвое, а сам оказался стоящим в столбе чистого огня. Не было ни крика, ни треска, только гул ядовито-оранжевого пламени. Через мгновение оно опало.

Я с ужасом смотрел на происходящее. Лимпопо все еще держался за секиру, лезвие которой застряло в полу. Только вот от человека остался лишь обуглившийся, почерневший костяк в доспехах. А рядом стояло существо, напоминающее льва из статуэтки.

Только не черного цвета, а скорее ярко-оранжевого. С белой маской цвета слоновой кости, на которой было намалевано что-то вроде лица. А странная округлая грива превратилась в языки пламени, расходящиеся во все стороны.

Существо медленно обернулось и почему-то среди всех присутствующих посмотрело именно на меня, словно припомнило, как я недавно пытался отщипнуть от него кусочек.

В одно мгновение в помещении стало слишком светло и очень жарко.