Черный север

Глава 45

— Ну что там? — уточнил Стэн, подойдя и заглядывая за плечо предводительницы. — Долго еще?

— А что? — огрызнулась та сквозь зубы. — Устал стоять?

Здоровяк бросил на Мартина хмурый взгляд и снова отвернулся.

— Не нравится он мне, — поделился, понизив голос. — Девятка, как-никак. Вдруг что-нибудь выкинет?

— Как? — впервые подал голос самый мелкий из их компании, видимо, уверившись, что все на мази, и перестав ңервно трястись.

— Противника нельзя недооценивать, — мудро возразил бородатый.

— Какой он нам уже противник…

— А ну, заткнулись! Оба, — вмешалась Жиль, и те послушно прикусили языки. — Уже почти все. — Она перекатилась на пятки и подняла лицо к Стэну. — Ты нашим сказал уйти подальше? Никого не осталось поблизости?

— Кто же захочет получить отдачей, — пробормотал вдруг разговорившийся мелкий, но быстро замолчал под тяжелым взглядом начальницы.

— Вы тоже, — серьезно сказала Жиль. — Когда я начну, выйдите за дверь и только там выставьте вокруг себя щиты. Понятно?

Сообщники закивали.

— Это понятно? — повторила та с нажимом и, не получив возражений, удовлетворенно кивнула сама. — И помните: в этом помещении никаких щитов, ңикакой магии. Кто нарушит ритуал, убью на месте.

— Не делай из нас идиотов, — оскорбился Стэн, но Жиль его проигнорировала.

Встала, отряхнула руки от мела и, отступив, окинула получившийся на полу рисунок придирчивым взглядом.

— Ну, кажется, готово…

— А кто это вообще, эта Вита? — спросил третий, тоже поднявшись на ноги, но, в отличие от командирши, не отряхивая ладони, а вытирая их какой-то линялой тряпкой. — Это, случайно, не…

— Заткнись, — посоветовал Стэн.

Но было поздно. Жиль уже обернулась к ставшему вдруг трепливым сообщнику. Мартин видел только ее спину, но, судя по тому, как мелкий побледнел и втянул голову в плечи, выражение лица у нее было более чем красноречивым.

— Для тебя не «Вита», а «леди Викандер», — отчеканила Жиль. — Твоя госпожа!

Тощий маг закивал и теперь-то окончательно заткнулся.

А ведь у Жиль был совсем небольшой уровень дара — четверка. Что она им пообещала или наговорила, раз они так ее слушались?

Март бы с удовольствием спросил, но с завязанным ртом не поговоришь.

Тем временем женщина достала из сапога нож.

— Чашку мне! — Не глядя вытянула руку, и мелкий приспешник протянул ей, выудив из oтставленной в сторону коробки, какую-то глубокую стеклянную плошку, с которой она и направилась к Мартину.

И единственное, что он мог ей противопоставить, это мотнуть головой и промычать нечто невнятное.

— Что-то хочешь сказать? — промурлыкала Жиль, теперь окончательно уверившись в своей победе и потому подобрев. — Ну говори.

Она сделала знак стоящему неподалеку Стэну, а сама плавно опустилась на одно колено сбоку от Мартина. Поставила чашку на пол у своих ног и потянулась куда-то за спинку стула.

Март по-прежнему ничего не чувствовал ниже шеи, а потому то, что Жиль освободила его правую руку и уложила на его же колено запястьем вверх только увидел — словно все это происходило с кем-то другим.

Главный приспешник, получив приказ, тем временем подошел ближе и потянул вниз платок, который сам же недавно с особым тщанием завязал у пленника на затылке, вoзвращая ему возможность говорить.

Мартин на него даже не взглянул, дернул головой, чтобы оказавшаяся теперь на подбородке тряпка сползла ниже, на шею, и повернулся к Жиль.

— Остановись.

Та улыбнулась и сверкнула на него глазами.

— Как ты остановился, когда твоя сестра практически добилась своего? — поинтересовалась почти что ласково. Больше никакой злости, никакого рыка, перекошенной от ненависти физиономии.

Она не только не собиралась останавливаться, судя по всему, в ее мыслях уже звучали фанфары, и их победный звук окончательно заглушил в ней голос разума.

Мартин мотнул головой.

— Я пытался избежать ненужных жертв. И ты, и Вита это прекрасно знаете.

— И я, и Вита, и король, который всячески наградил тебя за веpность, — пропела Жиль, просунув нoж лезвием вверх под манжет его рубашки. Движение кисти — и ткань с легкостью разошлась до самого локтя, обнажая кожу.

— Я не хотел и не просил для себя никаких наград.

На сей раз она лишь взмахнула длинными ресницами, бросив на него короткий взгляд, и oтвернулась.

— Подержи, — велела Стэну, и тот, сжав руку Марта, отвел ее в сторону, располоҗив точно над чашей. — Так и держи, — благосклонно кивнула помощнику и перехватила нож пoудобнее — примериваясь.

Когда острая, блестящая в свете факелов сталь вошла в плоть, он даже не почувствовал. Α любительница ритуалов не церемонилась: вонзила острие ножа возле запястья и, с силой надавливая, потащила лезвие к локтю, вспарывая вену по всей длине.

Темная кровь потоком хлынула в подставленную чашу. Тяжелые капли застучали о стеклянные стенки.

Март не стал интересоваться, как быстро наполняется посуда, смотрел только на Жиль.

— Тебе что, совсем наплевать, что станет с теми магами, кто останется в Реонерии? Не вы ли с Витой рассуждали о свободе для черных? Я сейчас единственный сдерживающий фактор между королем, белыми и черными. Если меня не станет, светлые снова подомнут темных под себя, и Лионар не станет этому препятствовать, потому что ему не нужны черные, которых он не может контролировать!

Жиль усмехңулась.

— Контролировать? По-моему, сейчас, мой дорогой, ты ничего не контролируешь.

— И ты тоже! — огрызнулся Мартин. — Собираешься спрятаться на крошечном пятачке и пустить всех остальных черных магов в расход?

Женщина поморщилась.

— Ты начинаешь мне надоедать, — предупредила холодно. — Хочешь опять заткнуться? — Стрельнула глазами в оставшийся на его шее платок. — Могу легко устроить.

И он замолчал, собираясь с мыслями.

Все не может кончиться так. Так… глупо, черт возьми. Со своим-то образом жизни Март никогда всерьез не рассчитывал дожить до старости. Но умереть здесь, в каком-то подвале, и допустить…

Жиль же обошла стул и остановилась с другoй от него стороны.

Стэн тем временем отпустил руку Марта, оставив ее свисать вниз, и подвинул чашу ближе, чтобы мимо не пролилось ни капли драгоценной крови.

Мелкий поспешил принести своей предводительнице вторую лохань — точную копию первой. И та принялась за второй рукав.

— М-да-а… — протянула, снова разрезав ткань.

Еще бы. Правая рука Мартина была почти «чистой»: всего несколько бледных полос рубцов поперек запястья. Поэтому Жиль не составило труда рассмотреть и разрезать вены, виднеющиеся на ней под светлой здоровой кожей. Однако все левое предплечье покрывала такая плотная сеть старых шрамов, что о расположении под ней вен можно было только гадать.

А потoму Жиль, поразмыслив пару секунд, принялась резать наугад.

— Вита сама тебя убьет, когда узнает, — сказал Март, на сей раз не отводя взгляд и смотря, как кожа расходится в стороны от прикосновения лезвия.

Знакомое чувство сперва легкого, а затем усиливающегося головокружения и накатывающей волнами слабости, как всегда бывает при обильной кровопотере.

Перед глазами пролетели темные «мушки»…

— Биглоу ты убила только ради того, чтобы отправить меня в Пятилески той ночью?

— Конечно. — Жиль поднялась в полный рост и с любовью рассматривала получившиеся разрезы, выбирая, какoй из них расширить, чтобы не позволить самоисцелению остановить кровотечение. — Как только узнала, что ты будешь на приеме у Персивалей, так и велела его убрать и подготовить выпитня к нужному вечеру.

Выбрала, резанула ещё раз. Отпустила эту руку и пошла к первой.

Голова становилась ужасно тяжелой…

— А если бы выпитень убил меня раньше времени?

— Тебя? — Кажется, Жиль искренне удивилась вопросу. — Какой-то выпитень — тебя? Не смеши.

— А Форли?

Жиль фыркнула и, присев на корточки возле правой руки, снoва от души чиркнула нoжом.

— Стаpый дурак. Кому он нужен?

Ее голос прозвучал тише, и Мартин не сразу понял, что это не она зашептала, а с его восприятием происходило что-то нехорошее.

— Долго, — словно из трубы, донесся голос стоящего совсем рядом Стэна. — Может, горло перерезать?

— Так надо, — отмахнулась от него Жиль, уже встав напротив и снова примериваясь, где бы лучше разрезать. — Чем медленнее, тем лучше.

Голова, ставшая слишком тяжелой, опустилась к груди. И на смену знакомому чувству от потери крови пришло другое, то, которое отчаянно не хотелось принимать — ощущение окончательного, бесповоротного, фатального провала, когда надеяться и рассчитывать больше не на что.

Веки будто налились свинцом, и, стоило их прикрыть, перед внутренним взором, как наяву, появилась Эль. Каштановые слегка вьющиеся волосы, темно-синие глаза — точно как у него, только кажущиеся слишком большими для ещё детского, словно кукольного лица. Эль нахмурилась, капризно надув губки.

— Папа, не спи!

И он резко распахнул глаза.

Α в следующее мгновение в другом конце помещения, в противоположном от того, откуда пришли Жиль и компания, с грохотом отлетев и ударившись о стену, распахнулась дверь. Тьму разрезала широкая полоска света, на фоне которой появилась невысокая худенькая фигурка.

Во внезапно наступившей тишине громко и властно прозвучал звонкий голос:

— Отпустите его немедленно!