Черноземье. Король

Глава 14

— За прошедшие шесть спокойных зимних месяцев я здорово отточил работу кузниц Водера, — признаю свои заслуги.

Оставшись совсем наедине с собой в вечер праздничной осьмицы, общий праздник, когда в Черноземье отмечают начало прихода весны. Набирающей силу после ветреной и прохладной долгой зимы, надоевшей всем местным жителям.

«Но, как по мне, так самое комфортное время, если по сравнению с сильно жарким летом!» — улыбаюсь я себе в зеркале.

Да, вообще, столько всего наладил и переделал в Асторе, что теперь свою внезапную отрезанность от Храма считаю реально большим благом.

— Хорошо, что все именно так получилось! — говорю я себе, разглядывая свое лицо и плечи в страшно дорогом здесь поясном зеркале, оставшемся нам от прежних хозяев — Судьба помогла, сам бы не додумался!

Еще стал здорово ценить свою новую жизнь без постоянных переездов и кое-как организованных ночлегов в глухом лесу.

«Ведь так хорошо получается, чтобы больше не спать на природе или на мокрой палубе качающейся шхуны. Еще питаться по установленному порядку очень вкусными и даже не пригорелыми блюдами. Сделанными из самых лучших местных продуктов знающей толк в кулинарии нашей Клоей с большой любовью».

Не все тот же надоевший кулеш, причем уже остывшим, жадно хватать ртом из давно немытой миски самому господину Капитану. Ведь пришлось бы постоянно кушать у едва тлеющего костра под противным дождем, как все время получается путешествовать при зимней погоде в Черноземье. Или прячась от него под насквозь мокрой елью в палатке из местного брезента, которая тоже легко и быстро промокает.

И сверху, и снизу, и вообще со всех сторон промокает.

Я уже заказал, заранее готовясь к постоянным зимним переходам, пошить два больших тента к палаткам и пропитать их соком одного местного растения. Чтобы хоть немного держали воду и защищали от дождя.

«Но, слава богам, они не понадобились, а в полночь уже наступает местная календарная весна. Не сразу снег сойдет около Храма, конечно, но можно уже отправить своих людей к стоянке. Чтобы проверили степных пастухов и поднялись еще повыше для разведки именно снежного покрова в тех местах», — напоминаю себе я, что сам уже давно не обязан ходить в разведку.

Ведь в родном теперь городе, да еще в шикарном доме — совсем другого уровня жизнь получается.

Когда сидишь за большим столом с белой скатертью и ловко пользуешься приборами, постоянно меняя красивые тарелки из благородного восточного фарфора — тут вам не из одной миски все подряд есть.

«Сам подобного благосостояния добился, своим обильным потом с пролитой кровью все заработал. Не так важно уже то обстоятельство — своей все же кровью или чей-то чужой, все по правильным понятиям пришлось сотворить».

Зато можно каждый день с умилением смотреть, как растет маленькая Грита и играть с ней. Долго разговаривать с сыном, когда у него случается увольнительная из Гвардии, постоянно присутствовать дома и спокойно спать в своей большой спальне.

Много времени зимой изучал свои первоисточники, выбирал, что можно в имеющихся экономических условиях запустить в производство. Опыт в непрерывных плавках у самого Водера и его подмастерьев заметно вырос, металл получается с еще большим процентом стали, так что отрыв от конкурентов серьезно увеличился.

— Пусть они даже ничего не знают про подобное! — довольно усмехаюсь я.

«Считай, у него и меня уже образовалась целая фабрика из шести кузниц, еще она с четким разделением производства работает. В каждой делают свою привычную часть работы, не приходится перенастраиваться постоянно, как вынуждены поступать все остальные кузнецы. Тот же самый конвейер на местном уровне выходит», — хорошо вижу я.

Да, те кузницы, где жили астрийские крестьяне, уже включились в производство, там особенно часто стучат штампы и прессы, выполняя большую часть машинной работы вместо живых мастеров.

«Еще работает на нас уже три десятка человек, все получают очень хорошо, хотя конкуренты часто пытаются переманивать работников Водера. Двоих ведь уже, самых плохеньких, переманили, теперь пытаются сами строить каталонские печи. Но там разных хитростей тоже немало имеется, только все подобное вообще не важно на самом деле», — признаю я.

Ведь довольно скоро, наверно, в новом году, заработает промзона около рудников и тогда окажется внезапно, что возить морем руду в Астор уже совсем бессмысленное занятие.

— Чисто только разориться стоящим на пути прогресса мастерам!

— Печи построят, конечно, но хороший металл получат не скоро. И такие прессы со штампами не смогут сами создать! — сам Водер довольно спокойно относится в подрывной деятельности конкурентов, когда я его спрашиваю. — Эти двое подлых перебежчиков и четверти всей работы твоих печей не знают. Поэтому заставят только деньги своих новых хозяев понапрасну потратить. Не стоит им жизнь портить сейчас, они сами ее себе позже испортят!

Спрашиваю я, конечно, про то, не стоит ли нашим беглецам выдернуть ноги как-нибудь темным асторским вечером.

— Не только для того, чтобы именно их наказать. Чтобы все остальные тоже знали, что так просто уйти с секретами ни у кого не получится? — настаиваю я на положенном воздаянии для изменников нашему делу.

— Ну, сломать что-нибудь у перебежчиков лишним точно не будет, — соглашается со мной Водер. — Пусть они сначала уговорят новых хозяев начать дорогое строительство. А потом им можно что-то сломать. Или новые хозяева сделают такое уже сами.

Его так же охраняют мои люди, но уже не так конкретно, как раньше. Двое охранников провожают вечером и встречают поутру, у дома больше не караулят. Еще на промплощадке постоянно дежурят по двое вооруженных людей. Вроде и немного народа привлечено к промплощадке, но постоянно приходится держать под ружьем шестерых охранников, что меня тоже не радует.

Конкуренты по кузнечному делу понемногу все-таки разоряются, но сдаваться на милость технического прогресса не спешат, держатся до последнего.

— Да я бы их и сам не взял к себе. Высмотрят все и снова попробуют начать! Мешаться только под ногами будут! Делают всякие простые изделия и пусть делают. Те же подковы мы очень дешево штампуем, считай, в три раза дешевле прежних цен. И наши еще качественнее выходят, так что покупают каждый месяц все больше и больше, — отвечает мне кузнец на вопросы.

— Да, частные покупатели берут и хвалят. Но городская казна только у друзей Крома подобные изделия покупает. Задорого берет в огромных количествах для нашей Гвардии плохие подковы, а такое дело — вообще непорядок! — говорю я себе, сходив на кухню, где прихватил из остывающей на плите кастрюли на тарелку пару особо вкусных колбасок производства все той же Клои.

Грита недавно ушла с охраной на свое ежеосьмичное выступление, поэтому я пока один сижу в своем кабинете и думаю обо всем сразу.

— Никак не хочет отказываться от выступлений. Впрочем, пусть поет, если ей так хочется. Какой смысл ей что-то сурово запрещать, если я сам когда-то начну надолго уходить из Астора?

Зато наши кузницы начали выпускать уже серьезный такой ширпотреб в виде почти современных по форме, но сильно упрощенных плугов, борон и прочих сельскохозяйственных орудий.

— Нельзя на одних лопатах и топорах останавливаться! Нам нужно за зиму начать производить сложные изделия, чтобы к весне мы уже могли принимать заказы. В Черноземье полностью свободный рынок для массовой обработки земли. Только мы с нашей низкой себестоимостью качественного железа может производить подобные плуги и бороны, — уговариваю я сильно сомневающегося Водера.

«Ну, он переживает про тактику, я же думаю именно стратегически!» — хорошо понятно мне.

Внедрение передовых методов должно поднять обработку земли на совершенно новый уровень и повышенную урожайность. Пусть все наши изделия пока очень дорогие, но крестьяне после наглядной демонстрации скидываются деньгами и покупают вместе по одной бороне на десяток успешных хозяйств. Те крестьяне, у кого нет возможности обрабатывать землю по-новому, начнут довольно быстро проигрывать конкуренцию. Потом их земли скупят более удачливые соседи, что с социальной точки зрения не очень хорошо выглядит. Но укрупнение сельского хозяйства, повышение его производительности и высвобождение рабочих рук мне самому необходимо. Чтобы давало оно больше в разы продукции на продажу, а не только самим крестьянам немного поесть и чуть-чуть продать.

При имеющимся допотопном хозяйствовании на земле никак продовольственную проблему для экспортных поставок не решить.

— Хорошо все делать, когда есть настолько подробные чертежи! — откровенно радовался еще тогда Водер.

Чертежи я, конечно, сам перерисовываю на бумаге, потому что показывать ему в цветном изображении современные изделия все-таки нельзя.

Именно кузнец решает, что из имеющегося на чертежах он сам может произвести, а от чего лучше пока отказаться в пользу удешевления конструкции. И ее заметного облегчения, ведь мощных тракторов, на которые рассчитана данная техника, здесь еще долго не появится. Пока работу делает простая лошадка или пара лошадей, у кого есть такая сильно богатая возможность.

А она есть пока только у тех предусмотрительных хозяев, которые увели всю скотину в сторону рудников на время нашествия и незаметно отсиделись два месяца на самых дальних хуторах. Таких деловых хозяев получилось не так уж и мало, примерно пятая часть всех хозяйств. Понимали крестьяне, чем закончится нашествие степняков со временем, самым беспощадным грабежом все и закончилось.

«Ладно, хоть никого не убивали и не насиловали, как все обычно случается. Ну, почти никого», — вспоминаю я свои договоренности с Беями.

«Вот пользователи передовой техники станут основными производителями продуктов, а бывшие соседи на них же работать станут. Или в город уйдут. Лучше еще в пару городов, которые я собираюсь основать!» — напоминаю себе я.

Поэтому по четыре часа каждый день работаю переводчиком в своем училище, надиктовываю первоисточники, принесенные с Земли. И сам начинаю больше понимать по электричеству, геологоразведке, фельдшерскому делу, химическому производству, добыче и плавке металлов, еще очень много чему, что можно хоть как-то применить в здешнем средневековье.

— Ну, плавку металлов и работу штампов с прессами я из местных времен уже примерно в наш восемнадцатый век перенес, — снова улыбаюсь я.

Да, именно в кузницах удалось в значительной степени применить современные технологии. Еще рынок им вполне соответствует и то же мое цементное производство.

— Хотя, сейчас идет наладка первых ткацких станков из примерно такого же времени моими учениками, — напоминаю себе я.

— Почти года обучения уже хватает, чтобы обслуживать ткацкое производство, отправлять экспедиции на те же нагорья, с охраной, конечно. Пусть ищут выходы разных полезных ископаемых, хорошо бы каменный уголь в большом количестве найти, очень нужное дело для моей промышленности. Он же тоже должен здесь найтись, как на той стороне гор имеется. При училище уже открыт фельдшерский пункт, где немного обученные медсестры оказывают первую же помощь горожанам, пока больше набивают руку. Берут с больных и пострадавших совсем небольшую плату, поэтому очередь стоит и сидит перед фельдшерским пунктом с утра до вечера. Правильно обработать открытую рану и грамотно наложить повязку — уже одно подобное знание дорогого стоит для местных жителей. Есть четверо будущих химиков, которые займутся производством серной и азотной кислоты, еще всей будущей нефтепереработкой. Обучаю молодежь нашим знаниям, пусть они идут разрез с местными привычками и понятиями. Хорошо, пока здесь можно жестко приказывать ученикам, ведь подобное иначе не работает. Всем обещана очень хорошая плата сразу же после начала работы, как будущим техникам и когда-нибудь инженерам, — рассказал недавно я той же Клее про свои начинания и прочие успехи в просвещении.

Больше и похвастать некому, а ее я постепенно готовлю к переходу в свой мир, где она сама увидит еще не такие чудеса.

Да, только с Клеей я могу поговорить откровенно во время наших сеансов передачи маны. За пять-шесть посещений хамама в осьмицу я могу восстановить себе процентов пятнадцать личного магического потенциала. У меня он тоже заметно вырос и так быстро не наполняется теперь. Подобного количества самой Клее теперь уже надолго не хватает, я даже подозреваю, что молодая женщина незаметно перешла на третью ступень по магической силе.

Но за пару осьмиц все же набираю достаточно маны, чтобы и ее заполнить, и себе на разные умения необходимые хватало. В основном приходится постоянно проверять слова своих работников и охранников, чтобы никто не врал и не пробовал держать Капитана Прота за дурака. Такие, хоть и очень редко, но все же попадаются.

— Такие дурачки печальные! Знают ведь, что любое вранье я за лигу чувствую! Но все равно пытаются что-то украсть!

Еще у самой Клеи есть серьезнейшие проблемы с Кромом. И из-за старых проблем, когда она стала совсем независима и активно вышла из-под его постоянного доминирования. С чем сам Кром никак примириться не хочет и не может. Еще ему и его приятелям всем очень не нравится, как она и их жены носятся с идеей постройки хамама. Сильно активно не нравится, поэтому противодействие имеется, правда, не слишком официальное, больше на уровне недовольных разговоров в курилке.

— Ладно бы еще построила и только деньги получала оттуда! Она же с остальными подругами сами туда ходить собираются! — искренне возмущается Кром при нечастых встречах со мной и просит даже меня. — Ольг! Отговори ее! Ты же у нее в авторитетах ходишь! Не можно моей жене при всех оголяться! Я ей подобного ни за что не разрешу!

Приходится ему все обещать, что поговорю и прочее, хотя сам не понимаю настолько упертой позиции здешнего мужского сообщества.

— Ну, они и сами ко мне не ходят. Типа, не по чину с простым народом сидеть рядом! — посмеиваюсь я про себя, не собираясь даже уговаривать кого-то из Капитанов посещать мой хамам. — Пусть с глупыми, грязными рожами там даже не появляются!

Одного такого уже уговорил, так потом пришлось чужими руками убивать его тупеньких сыновей и уже лично самому заколоть слишком продуманную супругу.

— Поэтому на хрен такие радости! И без высоких покровителей выше меня здесь только горы!

Но проблемы Клои в общении с ее авторитарным и не терпящим возражений мужем меня самого заметно беспокоят. Кром полюбил теперь накидаться как следует алкоголя, когда мягкая магия внушения Клеи его почти не берет. В пьяном виде теперь часто приходит домой, еще науськанный разозленными приятелями, чтобы вдоволь ругаться с женой.

Начинается все с полного запрета на посещение хамама. Ведь сильно ревнивому мужчине даже женскому населению города свою супругу в одной сорочке показывать никак не хочется. Да еще с полностью обнаженными руками и ногами ниже колен. Есть у него подобный пунктик, как и большой массы местных мужиков.

— Дальше уже идут крики с оскорблениями и запреты с угрозами, — как часто теперь жалуется мне Клея. — Причем, он все дальше заходит, даже толкаться уже начал!

Только в данной теме я ей открыто помогать не могу и не хочу, мне в общении с Кромом подобные проблемы вообще ни к чему. Есть у меня нехорошие предчувствия, о чем я Клею предупреждаю, чтобы пока соглашалась с мужем и не лезла на рожон.

— Сначала постройте сам хамам, сейчас пока спорить не о чем. Дальше посмотрим по обстоятельствам, — говорю я ей.

Клея недоверчиво качает головой, но тоже понимает, что точно не моей компетенции вопрос, чтобы лезть в их личные отношения с мужем.

Мастерские все так же хорошими темпами производят особо качественные повозки и ударно выполняют городской заказ. Пришлось все же еще четверых астрийцев принять на работу Трону, чтобы выдавать заказы быстрее. Имеющаяся конкуренция с все той же мастерской Ольса не дает нашим работникам совсем сидеть сложа руки и почивать на лаврах.

— Цены пока не снижаем? — интересуюсь у Трона с Крипом, как своих полноправных компаньонов.

— Куда там, и так едва справляемся! — отмахивается старый друг. — Наплевать на этого Ольса!

Я не лезу в само производство, только контролирую выплату золота казной и обналичиваю его, как сказали бы у нас на Земле. Обычно мастерские выдают в виде прибыли около сотни золота ежемесячно, с него приходится платить налог, поэтому на руки я получаю около семи десятков золота.

И по семь-восемь тайлеров дивидендами приходится моим компаньонам. Кроме высокой еще платы, конечно.

Цементный цех вышел на уровень безубыточности в начале зимы, а к концу уже дает небольшую, но все же прибыль.

— Ничего, впереди большая стройка по прокладке горной дороги. Там мой цемент полетит уже целыми караванами, — говорю себе я.

Все же использование в строительстве именно не боящегося воды покрытия признали все здешние инженеры и строители, как самый простой и единственно возможный вариант быстро тянуть дорогу в горах.

Поэтому в Совете быстро проголосовало нужное большинство за подписание контракта именно с моей мастерской. Ну, еще местные строители особенно оценили особо крепкую серую известку, которая не боится воды.

Рынок все развивается и расширяется, появившуюся новую территорию после перенесения ограды продавцы заняли за какой-то месяц. Кладбищем и постройкой женского хамама больше всех занимается агентство Орнии, само здание уже возведено, теперь началась его очень долгая отделка. Пришлось самому отказать Клее в возможности провести в него электричество, так как обслуживать пока новую силу для Черноземья будут одни мужчины.

— Я не стану с нуля и дорого учить пару девушек только для вашего хамама! Слишком сложно и опасно на самом деле! Так что освещайтесь масляными лампами! — так прозвучал мой ответ женскому консорциуму.

— Но ведь они дают мало света и воняют! — спорит со мной сама Клея.

— Ничего, женский хамам такое самое место, где много лишнего видеть вообще никому просто ни к чему! Париться и окунаться вполне можно и в приятной полутьме! — заканчиваю я спор.

— А буфет тогда где делать? — вспоминает Орния про правильное техзадание.

— В мой буфет походите. Мне как раз новые клиенты не помешают! — объявляю я женщинам.

— Мы должны будем сидеть рядом с пьяными мужиками? — возмущаются остальные капитанские жены. — Нам нужен свой отдельный буфет! Только для нас самих!

— Только для вас, скольких именно? Для троих или даже пятерых? Кого мужья вообще отпустят в подобное место? Ваш женский точно будет работать в убыток! — уверен я. — Если на полезный для тела пар и закаляющее купание в бассейне многие женщины все же раскошелятся, пусть даже с семейных денег, то на еде, совсем недешевой, обязательно сэкономят! Поесть они и дома смогут в пять раз дешевле! И пива тоже очень мало пьют!

Несмотря на окончание строительства самого здания, с отделкой женский консорциум еще несколько месяцев точно провозится. Ибо хочется сделать очень красиво и необыкновенно, а все подобное требует тщательной и медленной работы весьма дорогих мастеров.

Через осьмицу после моего возвращения в город начали прибывать астрийские крестьяне. Кто уже поделил землю, внимательно посмотрел по сторонам и все-таки понял, что зимой лучше работать и зарабатывать в Асторе. Чем начинать сейчас по холодам перекапывать огороды и ставить жилье на давно заросших землях.

По отчетам помощника Тельсура, работников он себе набрал из астрийцев почти сразу. Теперь мне только денежные средства и целую шхуну еды приходится отправлять на Север со своими охранниками постоянно каждый месяц. Еще он докладывает, что частично сделанное водохранилище за зиму набрало воды, протечек пока не замечено. Промзона строится, каналы выкопаны уже, идет насыпка грунта для повышения уровня самой промзоны и создание земляных ограждений по периметру.

Благо лишнего грунта из рудников вообще множество достается и после первичного обогащения тоже целые горы остаются. Только грузи и перевози на место промзоны.

— Ну, вот и отлично! — говорю я вернувшимся с отчетом доверенным людям. — Крестьян опросили? Монету им человек Тельсура не зажимает? Кормят хорошо? В общежитие печи топят, дают просушить мокрую одежду?

Интересуюсь всеми подобными мелочами и в дорогу с собой даю своим людям список вопросов, на которые мне нужны правдивые ответы. Выдаю сразу старшему команды под личную ответственность артефакт правды, ему его вполне на недолгие расспросы хватает.

Пришлось еще нанятым восьми десяткам крестьян выдать по две пары гвардейской, третьего срока ношения, формы и такие же сапоги. На складах скупил по два тайлера комплекты формы и за один тайлер две пары сильно поношенных, но крепких и качественных сапог через того же Генса. Поэтому крестьянам выдаю в счет платы по себестоимости. У них самих лишней одежды нет никакой, а выданная как раз самая такая рабочая, еще потом в ней пару лет на своей земле отпашут.

«Если кто не успел снять с дворян и опытных воинов что-то для себя. Хотя командиры взводов мне рассказывали, что все добытое честно на всех поделили еще тогда, — вспоминаю я. — Но при каждых ста тридцати крестьянах находилось всего по сорок дворян и воинов, так что трофеи с одного хорошо одетого и вооруженного покойника пришлось делить на троих-четверых крестьян».

Зато полностью вернулись все будущие гвардейцы, ведь у них возможно серьезное продвижение по уровню общественной и социальной значимости. Из совсем простых и чужих крестьян превратиться в настоящего защитника Черноземья, однозначно — сильнейший карьерный рост в данном случае получается. И по плате все тоже интересно, через годик уже по три тайлера получать начнут, когда сдадут первый экзамен в казармах. Сейчас пока по полторы золотых монеты имеют в статусе учеников, но ведь еще красивая форма выдается и кормят защитников Черноземья хорошо.

— Опять же — большое уважение от горожан и крестьян! На своей земле в жизни такого не дождешься!

Так сказали новички в казармах, даже молодой Ольг подобные разговоры услышал и мне потом передал:

— На Севере люди Капитана набирают всех на работу, землю копать и носить тоже по два тайлера. Кормят неплохо, но все же похуже, чем здесь, на военной службе. Только, когда свое хозяйство на тяжелом крестьянском труде начнет хотя бы по два тайлера выдавать в месяц? Про три даже разговора никакого нет, многие крестьяне, которые давно уже хозяйство около Астора держат, по столько денег сами не зарабатывают. Поговорили мы уже с местными мужиками, узнали у них все про все, — довольно откровенно ответил на вопросы один из астрийских крестьян старослужащим гвардейцам.

С чем я не спорю, все же крестьяне на своих наделах не могут выдавать слишком большое количество зерна и овощей.

— Через пару лет до подобного дохода можно дожить, никак не раньше. А рвать жилы и гробить здоровье требуется уже сейчас, вообще себя не жалея. Там же нет вообще ничего, ни соседей каких-то, которые могут хоть как-то помочь, ни лавок с рынком поблизости, купить нужное тоже негде, — продолжает он рассказ. — Поселение пока маленькое, им столько продуктов точно не нужно будет. А в Астор возить не на чем, да и не зачем вообще.

— Так здесь же тоже не легко обучение проходить? В Гвардии? По рукам получаешь постоянно учебным мечом, все пот проливаешь с утра до вечера на занятиях? — переспросили его гвардейцы.

— Все так, здесь приходится пот и кровь тоже проливать. Было бы совсем тяжко, но все же не так, как у наших бывших дворян. Вот там лупили беспощадно совсем и по кистям, и по локтям, и по плечам, и по головам. Били нас просто безбожно старые воины. Как пойдешь со старым воякой на мечах стоять, уже точно знаешь, что отлупит он тебя до полной потери сознания, только тогда в покое оставит. Так что уже часть самого тяжкого обучения мы в проклятом Сатуме прошли, теперь все же полегче гораздо. И учат здесь по-человечески, после дворянской муштры так все хорошо терпимо, — и дальше откровенно рассказал все крестьянин.

— А с землей как же тогда? — еще спросили его.

— А, что земля? Пока получил навсегда, теперь она никуда не денется. Я ее соседу в аренду отдам, съезжу по весне, возьму через полгода две осьмицы отпуска, как в Гвардии можно. Немного сам поработаю, колодец там подниму, канавы прокопаю, а дальше пусть он мне по трети тайлера платит в месяц. И сам ее разрабатывает все время, себе и мне зарабатывает, — дальше весело доносит до слушателей имеющиеся мысли по данному поводу довольный новой судьбой парень.

Которому посчастливилось приглянуться опытным гвардейцам за свой боевой характер и силенку в руках больше остальных. Люди Генса отобрали пока девять осьмиц молодых астрийцев на обучение, только кого-то думают отчислить попозже по итогам обучения.

— С Ратушей оговорено на семь осьмиц новых воинов. Но если парни окажутся хороши в учебе и с характером, то я всех сам оставлю. Ничего, Касса не развалится, лишних гвардейцев в наше время много не бывает! — так ответил мне Генс на подобный вопрос.

— Ну, если тебя пригласили перейти в разряд настоящих воинов, отказываться от такого ради работы на земле точно глупо, — соглашаюсь я с ним.

Мои работники тоже все вернулись, и еще какая-то часть остальных крестьян на присмотренные места пришла.

— С семь осьмиц наших парней ушли на родные земли, — рассказывает мне один из вернувшихся к Водеру крестьян, которого я смог опросить первым.

— Откуда точно число знаете? — удивляюсь я.

— Так они все долго собирались и делились по своим землям сразу в отряды. Так что всех обошли, поспрашивали у каждого, не хочет ли он прямо сейчас посетить землю предков.

— Странно, я думал будут держаться по двое-трое, чтобы оказаться незаметнее степнякам, — удивляюсь я.

— Нет, хотят оказаться более сильными, чтобы справиться с небольшим отрядом степняков. Ведь воины уже настоящие, не гоже таким от ордынцев прятаться, — с гордостью заявляет мне новый работник.

— Понятно, — с неким уже знанием будущих неприятностей отмечаю я.

«Крестьяне слишком много про себя поняли, теперь хотят прийти на родину не как трусливые беглецы, а громко заявить о себе при случае. Степняки по своим новым владениям совсем расслабившиеся ездят, не ожидают никакого сопротивления, да еще активно вооруженного. Потеряют несколько воинов, потом ко мне претензии выскажут», — заранее понимаю я будущее.

«Ну, если кого в плен возьмут и говорить заставят, сдадут меня астрийцы, что свободно теперь живут в Черноземье. Что никто им родные места не стал запрещать посещать. Но это уже наше дело, как с пленниками поступать самим, — решаю я. — Извиняться перед степняками не стану, их наши отношения с пленниками из Сатума вообще не касаются».

Ювелиры продали моей трофейной ювелирки за целую зиму на тысячу двести тайлеров и еще триста пришло с общей нашей закупки. Поэтому очень дорогой запуск промзоны на Севере все-таки пока не заставляет похудеть мою казну.

— Но дно в груде сокровищ уже обнажилось. Получил примерно десять тысяч золота с них и еще на пару тысяч осталось, не больше! — вспоминаю я свои недавние подсчеты драгоценной фактуры в Кассе.

— Так что все у меня хорошо! — киваю я зеркалу при свете благоухающей свечи и поднимаю бокал с дорогим вином. — Чего и вам всем желаю!

Как тут же я слышу сигнал скоша, лежащего обычно у меня в ящике стола.

— Черт, накаркал, старый дятел! — ругаюсь я на себя. — Только похвастался и вот, что-то явно случилось! Раз Клея вызывает меня поздно вечером? Точно беда какая-то!

Ставлю довольно нервно бокал на стол, расплескав вино, подхватываю все вызывающий меня артефакт и пускаю на него ману.

— Ольг! Я мужа только что убила! — слышу я через скош голос Клеи в полной панике…