Богатырь и Звезда Сварога: Быль 3

Глава 6: «Давай, поиграем…»

— Наконец-то последняя… — Ерёма громко зевнул, поддал лошади, и трупная телега, сильно трясясь по разбитой повозками лесной тропе, поехала быстрее. — Скажи же, не верится, что больше не придётся дышать этими вонючими потрохами?

Яромир натянул печальную улыбку:

— Скажи спасибо, что убедил старшину не ставить вас в караул Могильный курган… Вот где настоящая вонь.

— Всё ровно весь тамошний смрад ветром обратно в деревню тянет, так что дома не сильно лучше… Старшина бы сам в кустах посидел и понюхал, чем пахнут его наказы.

— Приказ есть приказ! Велено, чтобы денно и нощно горело? Значит, будет гореть… Права ведь оказалась Ядвига… Только реками крови и неугасающим огнём удалось остановить мор.

— Зря, всё же, волхвы на старшину бочку покатили… Бездумная кончина, но смотри, как народ-то переполошили! Раньше богов, разве что только по праздникам и вспоминали. Теперь же, на какой двор не загляни, так у каждой избы какого-нибудь идола да увидишь. Страшенные все такие… — Ерёма скорчил угрюмую гримасу и запустил пальцы в начинающую седеть бороду, слипшуюся в патлы от пота. — Скотину, правда, жалко! Вчера последних коров кололи… Как представлю во что нам новая животина обойдётся — волосы дыбеют…

— Выкрутимся.

— Ты, как всегда, уверенный донельзя… У-Ух! — телега качнулась на ухабе и Яромир едва успел поймать повалившегося из кузова Ерёму.

— Что теперь — нос повесить и гундеть о том, что все хреново?! Где наша не пропадала… Мяса с забойных должно хватить до весны, а там… — Яромир сел поудобней и задумчиво почесал поросшую густой щетиной шею. — что-нибудь да придумаем! Тем более, что с оставшейся после забоя кожей — можешь вообще ни о чём не переживать. Как надубишь, как намячишь, как нашьёшь сапог да шапок… Того и гляди, что богаче Добромила станешь, а там и до положения старосты рукой подать!

Яромир усмехнулся и задиристо подтолкнул друга в плечо.

— Только когда ты станешь старшиной! Кстати, про старшину… — Ерёма приблизился к Яромиру и продолжил полушепотом. — Я тебе кое чего скажу, но поклянись, что старшина не узнает!

— Ну-у… — Яромир настороженно приподнял бровь.

— Я под домом, в подполе, как мор начался, козу спрятал…

Яромир недовольно цокнул и закатил глаза:

— Надеюсь, ты брешешь?

— Какой тут брешешь… — Ерёма неуверенно заерзал на лавке. — У Алеси совсем молока не стало, а младшую кормить чем-то нужно…

— Ох, брат, ну и разноголовый же ты… Рознег прослышит — во век не оберёмся!

— Знаю, что дурак… зато дурак с козой!

За поворотом телега подскочила на кочке, лошадь остановилась и нервно затопталась на месте.

— Хоть бы одна на курган поднялась…

Яромир спрыгнул с телеги, потянул за супонь, снял дугу, вытащил оглоблю через подбрюшник и чересседельник.

Ерёма со своей стороны сделал тоже самое.

Быстро распрягли лошадь и Ерёма отвёл её в тень, где трава погуще, после чего бегом вернулся к Яромиру, который без особого труда заталкивал груженую потрохами телегу по некрутому уклону кургана.

Ерёма выхватил из телеги вилы, взбежал наверх и громко выругался:

— Это ещё что за тьмонеистовство?!

Уже подоспел и Яромир, который от увиденного сильно нахмурился.

Трупная яма, вырытая рядом с засохшей берёзой, специально для сжигания потрохов и умершей от мора скотины, оказалась засыпана землёй. По всей поляне, тут и там разбросали, относительно свежие останки и не успевшие прогореть кости и кожу.

— Возвращайся к лошади. Если закричу, то драпай в деревню за мужиками. — негромко скомандовал Яромир и вооружился Ерёмиными вилами. — Я пойду, осмотрюсь, вдруг, кто это сделал всё ещё здесь прячется.

— Может, треклятые собаки? — неуверенно зашептал Ерёма в спину Яромиру. — чтоб у них хвосты поотсохли! Ты же вчера здесь был…

— Старшина приказал больше по ночам костры не жечь, поэтому я увёз последнего караульного, но ничего подобного здесь не было. Как обычно, всё тлело и смердело… Собаки так не роют и, тем более, после себя ничего не оставляют… Здесь кто-то что-то искал… Всё, давай, иди уже!

Он дождался, когда Ерёма скроется из виду и пошёл в перёд.

Не сделал Яромир и пары шагов, как по спине пробежал озноб и перехватило дыхание: по всей поляне отчетливо виднелись глубокие борозды от четырёх длинных когтей.

Он развернулся, молча выкатил телегу на середину кургана и опрокинул её, свалив останки скота в кучу.

Бутыль масла, несколько оставшихся не засыпанными землёй сухих веток и искра от огнива помогли ему заново разжечь костёр, куда он поспешно скидал разброшенные по кургану потроха.

Когда Яромир окончательно убедился, что кроме него на кургане никого не было, он скатил телегу вниз, где уже долгое время Ерёма нетерпеливо водил лошадь из стороны в сторону.

— Ну, выяснил, кто такое наворотил?

— Медведь. — без раздумий соврал Яромир, на ходу вставляя оглоблю в дугу. — Нужно ехать.

— Так давай останемся и изловим гада?! — глаза Ерёмы загорелись азартом. — Для тебя же косолапого уложить — как орешек расколоть! Вот с мишки шубейка-то выйдет…

Яромир ничего не ответил, но одарил Ерёму таким взглядом, что тот тут же понял, что сейчас ему следовало придержать язык за зубами.

Всю дорогу назад они молчали, но, по мрачному виду Яромира, Ерёма прекрасно понял, что его друг что-то не договаривает.

«Изловить!» — мысли беспорядочно крутились в голове Яромира. — «Но кого ловить? Ещё одно Лихо? Возможно, следы похожи… Мужиков брать с собой нельзя, говорить кому-то тоже. Лишняя суета ни к чему… Да и они могут пострадать… Нет, с собой — точно никого… Пойду сам, выслежу, чтобы это ни было, а дальше видно будет…»

Домой вернулись очень быстро, по крайней мере так показалось Яромиру.

Под угрозой страшной кары, он взял с Ерёмы слово, что тот никому ничего не расскажет. Сам же Яромир доложил Рознегу о выполненной работе и поспешил домой.

Хоть на дворе только наступил полдень, впереди предстояли долгие, скрытные сборы.

По возвращению домой Яромир решил ничего не рассказывать Ядвиге об увиденном, так как после стычки с Лихо она стала очень трепетно и болезненно относиться к каждой его большой вылазке.

Яромир, всеми силами стараясь сохранять видимое спокойствие, переделал все дела по хозяйству и, дождавшись, пока Ядвига крепко уснет, на цыпочках вышел из избы, где в сарае уже ждало заранее приготовленное снаряжение.

Толстый кожаный нагрудник, такие же толстые разношенные сапоги, запасные охотничьи ножи, бутыль масла, огниво, верёвка и, самое главное — наточенный серебряный меч.

Он готов.

Осторожно отворил дверь сарая и оглянулся.

Вокруг стояла тишина, кроме игривого стрекота сверчков, завывания ветра и далёкого уханья совы.

Жизнь в округе шла своим чередом и это радовало.

Вся деревня мирно спала. Можно идти спокойно.

Так как калитка всегда предательски скрипела, Яромир ловко перемахнул через забор и размеренно побежал в сторону могильного кургана.

Благо ночь выдалась лунной, и каждая кочка на дороге прекрасно освещалась её светом.

Сюрпризов можно было не ждать и сосредоточиться на предстоящей встречей с врагом. Вот только с каким…?

Яромир добрался до кургана уже глубокой ночью и на подступах к нему он остановился.

Что бы его там не встретило, он должен быть наготове…

Яромир остановился и выровнял дыхание, после чего медленно двинулся вдоль редких деревьев, стараясь вслушиваться в каждый шорох.

Чутье его не подвело.

Впереди, в тридцати шагах, он отчетливо разглядел тварь, от вида которой волосы на его теле вздыбились.

Со спины чудище напоминало мускулистого человека, обтянутого кроваво-черной кожей, по которой, в ярком свете луны, блестела и переливалась толстыми нитями такая же неприятная черно-красная слизь.

«Так вот с кого начался собачий мор…» — снизошло озарение на Яромира. — «Но, что же ты такое…?»

Чудище сидело рядом с утренней кучей и привередливо выбирало из вываленных туда потрохов ещё съедобные лакомые куски, небрежно разбрасывая остальное в разные стороны и что-то рыча под нос.

Яромир разглядел и лапы, такие же мощные, как и всё остальное тело, на человеческой руке которой торчали длинные острые когти.

Само собой в памяти всплыли следы когтей на бревне дома старика, от чего его невольно передернуло.

Тварь издала рык, больше напоминающий смех, запрокинуло голову и осторожно опустило в пасть кусок мяса, как будто это были не пожженные потроха, а яства на званном пире.

Теперь Яромир смог разглядеть и морду существа, от чего обомлел пуще прежнего.

Бес.

Яромир не мог поверить, но в этой твари он узнал бесёнка, который преследовал его на Туманных топях после битвы с водяным.

На обтянутой кожей безносой морде красовались два больших, блестящих черных глаза, отдаленно напоминающих рваные полумесяцы.

По ним-то Яромир и признал старого знакомого и был полностью уверен, что не ошибся.

Отец никогда не говорил, что эти создания способны вырастать до таких размеров, хотя вместе они истребили не одну сотню бесов, самых разных форм и размеров. Только даже среди них не встречалось настолько крупных…

Бес расковырял в куче очередной съедобный кусок, поднялся на задние лапы и расправил широкие, как у Яромира, плечи.

Если бы кто-то случайно увидел чудище в темноте, то легко мог спутать его с Яромиром, ведь ростом и телосложением они оказались совершенно одинаковы…

Вздутые мышцы твари игриво заиграли в лунном свете.

Бес широко открыл зубастую пасть, высунул длинный, вьющийся словно змея, язык, и показательно забросил в нее кусок мяса.

Он пристально смотрел в сторону Яромира и не шевелился.

Издалека Яромиру даже показалось, что бес расплылся в довольной ухмылке… Более того, Яромир понимал, что тварь точно знала, что в данный момент он скрывается за деревом.

Поражало, насколько человеческими оказались повадки и движения беса-переростка.

Яромира охватило неконтролируемое ощущение ужаса. Тело дрожало даже сильнее, чем при встрече с Лихо…

Даже огромный водяной, по сравнению с этим бесом, страшил не более обычного овинника.

«Так вот, кто всё это время за мной следил…» — Яромир вынул меч из ножен и медленно вышел на свет. — «Чем же ты со мной связан…?»

Бес громко проглотил добычу и издал странный рык, больше походивший на смех, растянул большой рот в искривленной гримасе и медленно пошёл по дуге, явно вызывая Яромира на бой.

Яромир со свистом разрубил воздух и подстроился под движение беса.

Он принял бой…

Бес атаковал первым.

Молниеносный рывок и размашистый удар от плеча.

С громким металлическим скрежетом острые когти прошлись по мечу и сразу же последовал ответный выпад.

Рубанул сверху.

Бес, с ловкостью кошки, отклонился и лезвие пролетело в дюйме от его морды.

Он играючи отпрыгнул назад и, рыча, усмехнулся над Яромиром.

«Значит, решил поиграть? Будет тебе игра!»

Яромир сделал выпад.

Колол быстро, целился в сердце. Бес с легкостью парировал.

Яромир не остановился, продолжил атаковать без передышки, бил с разных сторон не жалея сил, но бес, без особого труда, отражал и их.

Тварь, уходила, уворачивалась, отклонялась и извивалась. Бес кружился в смертельном танце, в ответ легко, но весьма болезненно цепляя Яромира когтями, оставляя на его теле мелкие неприятные порезы и, при всём этом, — издевательски смеялся.

Яромир понял, что чудище предугадывало каждое его движение. Неведомым образом бес сидел в голове Яромира, от чего у последнего сложилось чувство, будто сейчас он дрался сам с собой…

«Издеваешься?» — Яромир отскочил в сторону и ухмыльнулся бесу в ответ. — «Давай поиграем…»

Он принял правила существа и решил действовать наоборот.

Отец заставлял его учить все свои сильные и слабые стороны…

Яромир замахнулся и опустил клинок сверху.

Бес напряг ноги и тело. Он приготовился к уходу, но Яромир, на половине движения меча, дёрнул лезвие в противоположную сторону и клинок остриём прошелся по груди твари, оставив на ней длинный, дымящийся и шипящий от прикосновения серебра порез.

Бес недовольно зашипел и отскочил назад.

Он медленно провёл лапой по груди, от чего на когтистой ладони осталось черное склизкое пятно. Бес с любопытством осмотрел руку, с показательным удовольствием слизал кровь и грозно зарычал.

— Как тебе такая игра? — усмехнулся Яромир и вызывающе направил меч на беса.

Тварь озлобленно оскалилась и прыгнула вперёд.

Бес бил яростно и Яромиру едва хватало сил устоять на ногах под гнётом тяжёлых, проминающих ударов.

Яромир понял всё правильно: от нарастающей злобы бес становился только сильнее, но, вместе с этим, всё больше и больше терял самообладание и контроль.

Когда-то, точно таким же был и сам Яромир…

— Ну, давай, псина помойная! — Яромир нахально дразнил беса. — На вид большой и страшный, а на деле — тьфу! — сморчок, прилипший к подошве…! Хилый и слабый! Брошенный, никому не нужный кусок дерьма…!

Сработало.

Он смог достать беса и окончательно вывести его из себя…

Бес закатился громким рыком и бросился в опрометчивую атаку.

Яромир упал на колено и, нырнув под правую лапу твари, полоснул по бедру, развернулся и резанул от плеча.

Между ними оказалось слишком мало места и бес уже не смог отскочить или увернуться.

Сверкнуло серебро, и подставленная для защиты лапа, с громким шипением, глухо упала на землю.

Яромир не остановился и вонзил клинок под рёбра беса.

«Вот и всё!» — обнадеживающе промелькнуло в голове и Яромир, под треск ломающихся костей и бурление склизкой крови, протолкнул меч глубоко в тело.

Бес ответил совершенно неожиданно…

Яромир не увидел, как когтистая рука, со свистом рассекая воздух, вылетела снизу.

Удар оказался такой силы, что Яромира оторвало от земли и отбросило не меньше, чем на пятнадцать шагов.

Зажгло в груди…

Яромир с трудом поднялся на колени и увидел, как по земле зашлёпали капли крови.

Бес, всё-таки, смог его достать…

Остроты когтей твари с лихвой хватило, чтобы располосовать толстый кожаный нагрудник и оставить на груди четыре глубоких рваных раны.

«Так просто не сдамся…» — Яромир стиснул зубы и с трудом поднялся на ноги.

Он захрипел и изо рта обильно побежала кровь. Сломанные рёбра проткнули лёгкое… Невероятная боль пронзила бок. Начал захлёбываться и упал на колени.

Яромир вновь ощутил себя на волоске от смерти…

«Раньше твари не сдохну!»

Что осталось сил, он ударил кулаком в грудь и поток живительного воздуха со страшной болью рванул внутрь.

Яромир медленно, но облегченно выдохнул…

Он, всё же, ещё мог побороться за жизнь!

Неожиданно, его порадовало, что и бес сейчас мучался…

Тварь неистово вопила от боли и металась по поляне из стороны в сторону.

Единственной рукой бес никак не мог дотянуться до рукояти серебряного меча, кожа вокруг которого продолжала плавиться, шипеть и дымиться.

Яромир снова поднялся на ноги и вытащил из-за пояса толстый охотничий кинжал.

На глаза попалось отсечённое предплечье беса.

То, что ещё пару мгновений назад было лапой, превратилось в кучу слизи, куда тут же поспешил наступить бес.

Черная, как дёготь, слизь толстыми нитями поползла по телу и на месте культи снова начали вытягиваться длинные пальцы.

Явно пораженный не меньше, чем Яромир, — бес, недолго разглядывал отросшую лапу, довольно ухмыльнулся и издевательски потряс Яромиру уже здоровой конечностью.

«Ещё и дразнится, скотина…» — едва держась на ногах, Яромир, исподлобья, следил за каждым движением беса. — «Что-же ты такое…?»

Бес скривился в гримасе боли и упал на колени.

Серебряный меч продолжал сжигать его изнутри.

Тварь осторожно взялась за рукоять отросшей рукой и медленно потащила клинок из тела.

Почему-то Яромир почувствовал, какими страданиями это далось бесу…

Он скулил, рычал и выл от боли, но, всё же, смог достать злополучный кусок серебра.

Бес с любопытством повертел клинок перед мордой, и пренебрежительно бросил его к ногам Яромира.

Он больше не хотел продолжать драку, но по его взгляду, Яромир понял, что скоро они снова встретятся и в следующий раз живым уйдёт только один…

Бес обиженно зыркнул на Яромира и, держась за кровоточащий бок, хромая, скрылся во тьме леса.

Яромир, проводив взглядом человекоподобную тварь, упал на колени, с трудом отстегнул ремни нагрудника.

Пропитанную кровью, рваную рубаху пришлось резать прямо на теле.

Хоть оставшейся целой ткани хватило, чтобы прикрыть разодранную грудь.

От боли он едва не потерял сознание, но всё же удержался.

Впереди ждала нелёгкая дорога домой…

Руки не слушались и никак не хотели поднимать меч с земли, но оставлять его здесь нельзя — другого серебра для борьбы с новым врагом у него не было.

Он затянул лямку ножен и, используя меч, как опору, поковылял в сторону деревни.