Богатырь и Звезда Сварога: Быль 3

Глава 15: «Аз навь, нэстъ иже новъ явь»

Когда Старик вернулся, солнце уже прошло зенит.

Только что проснувшийся и едва пришедший в себя, Яромир уже самостоятельно смог опереться спиной на небольшой валун и крепко сжимал рукоять меча-кладенца.

От этих проклятых топей можно ожидать чего угодно…

— Уже сидишь? Радует! — старик довольно улыбнулся, бросил, рядом с Яромиром, в кучу хворост, подул на сухие ветви, от чего сам собой разгорелся яркий огонь. — Глядишь, скоро опять заскачешь, зайка. Погляди, что мать-сыра земля нас приготовила…

Он достал из сумки несколько мясистых белых грибов, насадил на длинную веточку и приступил к жарке.

— Надо же, ни масла, ни огнива… — крайне подавлено отреагировал Яромир на колдовство старика. — Она тоже так могла…

— С моим-то посохом, да ещё и не мочь? — фыркнул тот в ответ. — Аз бы весьма огорчился, коли она облажалась, и вы не смогли бежать. Надо его непременно вернуть. Без посоха тварь не упокоить.

— Этого не хватит? — Яромир кивком указал на ярко блестящий на солнце меч-кладенец.

— Кладенец — орудие могучие, да только именно эту тварь обратно в Иной мир не изгонит. Она об этом позаботилась.

— Молю тебя, расскажи, кто на самом деле Ядвига такая! — нетерпеливо дёрнулся Яромир, что резкой болью отозвалось во всём теле.

— Столько зим прошло, а ума так и не прибавилось… — с лёгким разочарованием покачал головой старик, подул на готовый гриб и бросил его Яромиру.

Старик на короткое время погрузился в раздумья, тучно нахмурив брови.

— Как она только себя не называла, но её настоящее имя — Ягиня. Она, сынок, — дочь Чернобога, княжна ночи, хозяйка реки Смородины, по крайней мере была когда-то… — с явной неохотой выдавил он и удивлённо усмехнулся. — Надо же, аже за десять тысяч зим она таки не вразумила, аки по нормальному колдовать…

— Погоди, погоди… — недоверчиво насупился Яромир. — Ты имеешь в виду «Ту самую» Ягиню?! Это же былина, ночная сказка для детишек…

Старик недовольно натянул уголки рта и глазами указал на продолжавшую стоять на месте покосившуюся избу.

При воспоминании об огромных куриных лапах, у ошарашенного Яромира полностью отпали все оставшиеся возражения.

— Большинство сказаний — далеко не вымысел, Яромир. — привычным поучительным тоном продолжил старик, размеренно нанизывая на веточку очередную кучку грибов. — Боги живут среди нас. Былинные царства и народы сокрыты от людских глаз. Частица Рода-творца, именуемая колдовством, не покинула с концами Этот мир.

— Но, ты же говорил…

— Аз помню, оже твердил! — старик неожиданно резко повысил голос и гневно покосился на Яромира. — Тебе следовало больше учиться и не забивать голову! Аз же надеялся, оже смогу обмануть судьбу и уберечь тебя. Не вышло… Теперича мои слова правдивы и доказательству тому служит кусок звёздной пыли, оже возлежит у тебя на коленях. Первым, оже сделал Сварог — упросил Рода позволить ему сорвать звезду с небосклона. Он истёр её в пыль. Из оной, на Алатыре-камне, боги выковали Старград — единственное, оже они сделали сообща… Кладенец — последнее, оже отлил Сварог в Небесной кузне из остатков той звезды. Он предназначался для младшего из сыновей, рождённых ему Ладой, — Славомиру. Сварог закалил клинок его кровью, яко токмо сварожич мог обуздать силу Кладенца. Аки зришь, руки тебе до сих пор не оторвало…

Ещё более взбудораженный Яромир с неподдельным восхищением принялся рассматривать, открывшийся для него в новом свете, меч-кладенец:

— Так, значит, в тебе тоже течёт славная кровь, раз он тебя слушался?! — радостно воскликнул Яромир.

— Ежели это можно так назвать… — в мрачном взгляде старика мельком проскользнула искорка лукавства.

— Всё-таки ты всегда был для меня самой настоящей семьёй… — Яромир виновато опустил глаза, на которых вновь заблестели слёзы. — Я искал тебя, отец.

— Не обманывай себя и не пытайся обмануть меня. — старик иронично улыбнулся. — Не прогони тебя Игорь, то так и гридничал бы дальше. Насколько аз ведаю, оже и в деревне тебе жилось далеко не дурно. Нашёл дело по душе, бабой обзавёлся… Чего тебя тревожить, ежели время ещё не подошло? Конечно, коли аз прознал, кто тебя захомутал, то явился бы тотчас! Внегда эта тварь объявилась?

— Я подстрелил лося, как мы его назвали — духа-леса, и зарубил Лихо. Оттуда всё и пошло…

— Оже Лихо одолел — похвально, о многом говорит, — старик одобрительно покачал головой. — а вот Сирэна — жаль. Берёг Темнолесье в моё отсутствие…

Чувство безграничной вины перед величественным лосем вновь неприятно заскребло на душе Яромира.

— Где же ты сам тогда был? — он постарался побыстрее сменить неприятную тему. — И почему решил вернуться только сейчас?

— Скажу наперво — ты сам выбрал именно такую дорогу! Самую тернистую из всех… Любо собирать шишки и тумаки? Милости прошу. У тебя это крайне занятно выходит, — с лёгким укором улыбнулся старик, глядя на усыпанного затягивающимися рваными ранами и синяками Яромира. — Аз же решил больше не вмешиваться. Честно признаться, роль отца всегда доставалась мне весьма скверно…

Старик угрюмо посмотрел на уходящее солнце и на мгновение ушёл в себя.

— По своей вине аз уже потерял любимое чадо… — старик тяжело вздохнул и перевёл мрачный взгляд обратно на костёр, языки которого неожиданно заплясали с новой силой. — Допустить того же с тобой аз уже не мог. Внегда ты ослушался меня, привёл её в дом, тогда всё стало предрешено.

— Ты отрёкся от меня… — горечь обиды не позволила Яромиру промолчать. — Эти слова до сих пор режут душу.

Он ждал, что в этот раз старик хоть как-то отреагирует, но тот продолжал сохранять своё привычное хладнокровие, которое любой другой мог легко спутать с безразличием:

— Токмо так аз смог закалить тебя. Спусти всё на нет, ты и дальше бы плакался Милке, думая, оже у меня уши отпали. Да, да, диву не давайся, ведаю про тебя больше, чем ты сам! Вразуми, оже настоящая мастрота приходит лишь тогда, внегда на своей шкуре испытать доведётся, будь тебе аже столь кругов, аки мне. Потому: сделал, оже сделал и смолвил, оже смолвил…, но и взор с тебя никогда не спускал.

— А я ведь догадывался, что ты Ховалу подослал!

— Зла на тебя не хватало…, да тебя одного оставь — оглянуться не успеешь, аки лоб расшибёшь! Думал: пристрою в добрые длани, в голову чего путного вобьют, шишек нахватаешься, а аки время подойдёт, то сам тебя найду. Оказалось, оже всё это время аз был слеп… В надежде уберечь мир от тебя, аз совсем перестал смотреть по сторонам.

— Уберечь мир от меня?! — возмутился Яромир. — Я-то уж чего плохого могу сделать?

— Вот, именно по этому. — с досадой выдохнул старик, ковыряя веточкой в пепле костра. — Ты стал добрым богатырём, повзрослел аки духом, так и телом, но всё ещё не готов… Необузданно горяч, своенравен, доверчив и противоречив!

— Хватит уже темнить! — вспылил Яромир и в сердцах швырнул меч-кладенец на землю. — К чему ты меня готовишь? Не вернуть-ли, часом, Чернобога, как старуха говорила?!

— Как же Ягиня глубоко засела в твоей голове… — старик с жалостью посмотрел на Яромира. — Именно, оже — «не вернуть!». Сила тёмная, сила хитрая вновь поднялась из мрачных чертогов. Мои чаяния, оже с ней покончено рухнули, внегда ты привёл Ягиню на мой порог, и она натравила на меня чудище. Траян схоронил меня, токмо из-за неё аз взглянул на мир уже совсем другим взором.

— Почему тогда не пришёл за мной ещё пока я был в Слав-городе? Вместе мы бы мигом с ней справились! Знаешь ведь, что я бы жизнь за тебя отдал!

— Ты обуза. — холодно и жестко перебил старик, глубоко задев Яромира за живое. — Аз ведал, где ты, того и достаточно. Чёрный Круг захватил власть. Мой долг — их остановить, а ты бы оказался лишь назойливой собачонкой, мешающейся под ногами: слишком несведущий, слишком неуправляемый, слишком слабый! Притом, оже слишком ценен, абы попусту жертвовать тобой, да и не ведомо мне было, оже Круг и до твоего брата добрался. Тогда, может, всё и по-другому бы вышло… Каждый из них в разы могуче, чем те плешивые псы, оже чуть мокрого места от тебя не оставили. Аже эта тварь рядом не стояла! Благо, мы с Траяном наткнулись на тебя в Пограничье… Не помоги мы, не верни в Три дуба, то уже давно бы твои кости обратились в умертвие, а, глядишь, и того хуже! С другой стороны, и из этого путного мало вышло…

— Значит, всё это время ты был где-то рядом… — пораженный Яромир непонимающе уставился на старика. — А медведь?

— И медведь! — возмущенно отмахнулся старик. — И так бы продолжалось, покуда мы не выяснили, откуда ноги растут. Ведь аз уже почти распутал клубок… Посетил Сталь-град и был на пути в Солнечногорск, как вороны принесли дурные вести. Аки прознал, оже Круг послал за тобой Кривжу, оже Ягиня схоронилась в Трёх дубах, то стремглав помчался тебя выручать. Прислал Гриву и Ховалу, но сам немного припозднился. Теперича, выясняется, оже, помимо одной досады, выяснилось тут ещё и полубоги шастают без присмотра…

Солнечный блик отразился от лезвия меча-кладенца и болезненно ослепил Яромира.

Озарение пришло само собой:

— Если, даже этот клинок не может убить беса, — задумчиво пробормотал Яромир. — значит, в нём тоже течёт славная кровь? Как такое возможно?!

— Сейчас сижу и задаю себе этот же вопрос… — старик снял готовый гриб и, прямиком с огня, забросил в рот, даже не поморщившись. — Аки Ягине удалось сотворить из самой что ни на есть нижайшей из тварей целого полубога? Такое создание запросто мог породить Чернобог, но для того нужны воды Забвения и сила Сварога, абы привести его в Этот мир… Ещё Волх мог произвести на свет такую скотину, токмо и его я упокоил…

— Ты лично встречал Волха?! — глаза Яромира вновь округлились от удивления. — Кто же ты тогда такой на самом деле…?

— Да, скажи ему уже наконец! — за спиной раздался холодный голос Ядвиги. — Хватит вертеть хвостом!

Она появилась неожиданно и бесшумно.

Вышла из тени леса, опираясь на посох старика, будто ещё совсем недавно не была убита бесом.

Яромир мгновенно схватился за меч, подскочил, чтобы защититься, но ноги подкосились, и он тут же повалился обратно.

Он всё ещё был не готов…

— Ни шагу дальше! — испуганно выпалил Яромир, отползая ближе к камню и угрожающе тыча в Ядвигу остриём меча-кладенца.

— Глупый, опусти игрушку, — с нежностью ответила она, мило улыбнулась и повеяло, так любимым Яромиром, ароматом малины и шиповника. — поранишься!

Голос Ядвиги звучал привычно, но выглядела она иначе.

Черты лица огрубели, выточились и исхудали, что никак не уменьшало её красоты.

Длинные каштановые волосы не потеряли лоска, но поменяли цвет, став угольно чёрными.

— Аз знал, оже, рано или поздно, ты явишься. — огоньки костра угрожающе плясали в глазах старика. — Вот, Яромир, познакомься с ней настоящей. Перед тобой — Ягиня, богиня ночи и… моя жена…

— Можно просто — Яга. — ехидно поправила она старика и приблизилась к костру, огонь которого запылал зелёным светом. — Ты же не против, если я потолкую с вами? Думаю, раз вся семья в сборе, то и Яромир достоин знать всю правду, а не только развесить уши на твои бредни, выдумки и умалчивания!

Мир Яромира рухнул.

Голова закружилась, замутило, тело обмякло.

Он судорожно бегал глазами от старика к Ядвиге, не в состоянии поверить в реальность происходящего. Хотелось проснуться, убежать, но боль в теле неустанно напоминала, что всё, что творилось здесь и сейчас, к сожалению, не было сном…

— Что вы вообще такое несёте?! — ошарашенно выдавил он, направляя меч то на старика, то на Ядвигу.

— Ты же мой хороший, — жалостливо прошептала она. — как же тебе досталось… Позволь, помогу.

Ядвига протянула к нему руку, но Яромир лишь отмахнулся от неё клинком, чуть было не лишив пальцев.

— Значит, будешь кусаться? Ну, ничего, я тоже тебя немножечко покусаю, ты только потерпи…

Она щёлкнула пальцами, стукнула о землю посохом, как тут же тело Яромира пронзала острая, жгучая боль, которая, как казалось, выворачивала все мышцы и кости на изнанку.

Он до скрипа стиснул зубы, пот покатился градом, но вспышка боли прошла так же быстро, как и наступила, не оставив и следа от всех рваных ран и переломов.

— А ты его дерьмом пичкал… Нет, чтобы сразу так? — возмутилась на старика Яга и протянула ему посох. — Он мне больше ни к чему.

Старик молча принял его и указал Яге на свободное место у костра, тут же ощутив на себе полный недовольства и возмущения взгляд Яромира.

— Ты имеешь полное право злиться, мой дорогой. — с наигранным спокойствием обратилась она к нему, усаживаясь напротив. — Прежде, чем всё это зайдёт слишком далеко, хочу, чтобы ты знал: всё что я делала было исключительно из любви к тебе.

— Весьма занятный способ показать чувства, — сухо перебил её старик. — натравить порождение тьмы.

— Сама страшусь того, во что он превратился… — её голос виновато дрогнул. — Ты, как всегда, в своём духе: спустить всех собак, а только потом уже разбираться. Ни капли не изменился! Самовлюблённый, заносчивый, королобый, старый слепец!

— А ты — всё так же остра на язык. — игриво улыбнулся старик в ответ. — Оже Кащею нужно от Яромира?

Яромир в очередной раз удивлённо вздёрнул брови.

— Он всё такой же недалёкий, как и ты. Время вас так ничему и не научило. — Яга важно подбоченилась. — Брат полагал, что я с тобой за одно, поэтому наивно надеялся, что какому-то волколаку хватит сил совладать со мной. Хотел выведать, что тебе известно о планах Круга.

— Аки коварно ты всё провернула. — восхищённо протянул старик, подбрасывая трута в огонь. — Аз уже подумал, оже ты вернулась под его крыло.

— Если Кащей доберётся до меня, — Яга поменялась в голосе и тень от дерева мрачно упала на её лицо. — то заставит мучаться до окончания веков. Он никогда ничего не забывает и не прощает…

— И ты не нашла ничего лучше, чем прикрыться от него Яромиром и поганым выродком, в надежде, оже они тебя защитят… В целом не дурно, но исполнение — так себе! Гляжу, ты тоже не шибко изменилась.

— Не слушай его, — возмущенно вспылила Яга, обратившись к недоумевающему, что происходит Яромиру. — Корчит всего из себя такого правильного отца, мудрого старца, вездесущего и всезнающего…, как будто за ним не водится грешков?! Хочешь знать правду? Он прятал тебя в лесу, полагая, что делает миру услугу, пытаясь закопать поглубже свои былые грехи! Да, навь, нэстъ иже новъ явь?! Боишься ему сам во всём признаться, скотский ты божок?

Яромир медленно повернулся к старику, продолжавшему, несмотря на все обвинения, сохранять каменное спокойствие.

— Твоя правда. — он холодно нарушил недолгое молчание. — Боле скрывать нечего…

Брови нахмурились, лицо помрачнело.

Яромир с детства знал, что за этими нахмурившимися бровями всегда следовало что-то очень недоброе.

Ветер налетел неожиданно, подбрасывая сухие веточки, листочки и траву в воздух.

Даже сами туманные топи взволновались…

Зелёные языки костра налились кровавым оттенком, отбрасывающим устрашающую тень на лицо старика.

— Аз навь, нэстъ иже новъ явь… Отец жизни, отец смерти, князь мироздания, страж миров, податель богатства, хранитель мудрости, …

— А также безграничной глупости и чрезмерно раздутого самолюбия… — съязвила Ядвига и самодовольно подпёрла голову руками.

Старик бросил на неё уничтожительный взгляд и продолжил:

— Аз есьм порядок и хаос, аз есьм честь и лукавство, аз есьм — Велес!

Последний луч солнца блеснул на горизонте и погрузил Туманные топи в полумрак, предоставив их чистому звёздному небу.

— Многое объясняет… — угрюмый Яромир старался не показывать охватившее его волнение, но нервно стучащие пальцы по рукояти меча говорили сами за себя. — Значит и Траян — тот самый?

Велес утвердительно кивнул:

— Траян — мой сын и Дивы Додолы, стараниями Яги запертый в теле лошади.

— И я бы без раздумий сделала это снова! — Яга вновь поймала на себе устрашающий взгляд Велеса и ответила ему не менее красноречивым взором.

— Получается, что былины и песни правдивы?

— Далеко не все, но, в целом — да…