Богатырь и Звезда Сварога: Быль 3

Глава 14: «Эх, ты, богатырь.»

Били по очереди.

Не отступали и старались не давать бесу не мгновения продыху.

Бес метался из стороны в сторону, плевался кровью, рычал и шипел, но колдовство браслета не позволяло ему добраться до них, как бы сильно он этого не желал.

Тварь пятилась, старалась уклоняться, отбивать градом сыплющиеся на него удары, но с каждым разом получала всё новые и новые раны.

Краем глаза Яромир заметил, что Ядвигу понесло.

— Давай, скотина, на место! — кричала она, раз за разом охаживая беса палкой. — Забыл, кто твой хозяин?!

Краткосрочный успех вскружил голову, туманное ощущение победы затуманило рассудок.

Яромир уже не успел её остановить.

Это почувствовал и бес…

Очередной выпад и, всего на дюйм, выпяченная нога.

Бес среагировал молниеносно, будто-то он только этого и ждал.

Уклонился от укола пытавшегося его опередить Яромира, припал к земле и краем когтя подцепил Ядвигу за лодыжку.

Кровь заструилась по ноге, она вскрикнула от боли и отскочила в сторону.

Сердце Яромира ёкнуло.

Он было опрометчиво бросился к Ядвиге, как оборвал себя на пол пути и вернулся к бесу, но слишком поздно.

Тот уже перешёл в наступление…

Хитрая тварь расплылась в злорадном оскале, перехватила летящий в неё клинок и пинком в грудь отбросило Яромира далеко назад.

Ненавистный богатырь подождёт…

Бес торжествующе возвысился над Ядвигой.

Она отчаянно пыталась отползти.

Кровь хлестала из разодранной ноги, оставляя на траве длинную, размазанную полосу.

Ей уже не убежать.

Она замахнулась посохом, но бес ловко выбил его из рук и отшвырнул в сторону.

Осталась надежда на браслет…

Яровит ни разу не проигрывал чёрным силам…!

Ядвига крепко сжала кулак и браслет залил округу ярким зелёным светом.

Неведомая сила качнула беса, но в этот раз он устоял на ногах.

Молнии обжигающими искрами бегали по его телу, оставляя многочисленные болезненные ожоги.

Задыхающийся Яромир с трудом поднялся на колени. Жгучая боль пронзила сломанные бесом рёбра, но он чувствовал, что тварь сейчас испытывала гораздо большую боль…

Бес яростно взвыл.

Несмотря на стремительно убивающее его колдовство, он медленно склонился над Ядвигой и сорвал злосчастный браслет вместе с кусками кожи.

Теперь уже Ядвига кричала от боли и обиды. Ей больше нечем было защищаться…

Бес облегченно закряхтел, замахнулся и зашвырнул зачарованную безделушку настолько далеко, насколько мог.

Его дымящаяся кожа, обожженная до костей чарами браслета, быстро затягивалась черной слизью, возвращая твари прежний, вселяющий ужас облик.

Ядвига бросила прощающийся взгляд на Яромира и по её щекам потекли слёзы.

«Меч, где мой меч…?!» — бешено рыскал глазами по сторонам Яромир. — «Я должен её спасти…»

Бес склонился над Ядвигой, с неподдельным наслаждением втянул её запах и медленно, отёр мокрую щёку тыльной стороной лапы.

Яромир ощущал одновременно и злобу беса, и его нежность по отношению к Ядвиге. Неумолимая тоска одиночества, чувство ненужности, выброшенной игрушки, нижайшего предательства, и, даже после всего, он продолжал так сильно её любить…

— Уйди, пожалуйста, прошу тебя, уйди… — захлёбываясь слезами и шмыгая носом умоляла Ядвига. — Я всё равно никогда не буду с тобой…

Мир беса окончательно рухнул.

Когтистая лапа железной хваткой вцепилась в шею Ядвиги.

Черная слизь глаз налилась кровью. Отверженность пробудила звериную ярость, начисто затмив всё остальные чувства.

Если она не будет его, то не достанется никому…!

Он резко дернул Ядвигу, с легкостью оторвав её от земли.

Длинный, вьющийся, будто змея, язык отвратительно облизал заплаканное лицо Ядвиги.

Обезумевший Яромир нащупал в траве холодное лезвие меча и, не обращая внимание на боль в груди, бросился ей на помощь.

Лицо Ядвиги побелело, глаза налились кровью и закатились.

Она хрипела, болтала ногами в воздухе, до мяса драла ногтями шкуру беса, но он лишь сильнее сжимал лапу.

Яромир подлетел мгновенно и уже выбросил меч, чтобы отрубить руку твари и спасти Ядвигу, но бес его опередил.

Лапа, сжимавшая горло Ядвиги, дёрнулась в сторону и её ногами он отбросил Яромира далеко в сторону.

От такого неожиданного удара Яромир покатился по земле, а шея Ядвиги с едва слышным хрустом переломилась.

Его рука предательски поднырнула под торчащий из земли корень и с пронзительной, жгучей болью надломилась.

Бес довольно загоготал, презрительно взглянул на окончательно посиневшую, бездыханную Ядвигу и испустил душераздирающий, полный отчаяния и боли потери, визг, согнав в небо выжидающих на деревьях воронов.

Неожиданно, Яромир почувствовал, как по земле пробежала дрожь, за которой последовал гулкий удар, а за ним ещё один, и ещё один.

Он наспех отёр заляпанные грязью глаза и сердце его остановилось…

Без с невиданной жестокостью стучал безжизненным телом Ядвиги о землю.

Последний удар, ещё один визг и тело Ядвиги полетело в сторону, тупым шлепком ударившись о стену избы.

Теперь мир окончательно рухнул и для Яромира…

Он рывком вправил вывернутую руку и с яростным криком бросился на беса.

Ни боли, ни жалости, ни страха…, лишь безжалостная, разрушительная месть!

Взбешенный бес бросился навстречу такому же разъярённому Яромиру.

Тяжелый кулак Яромира увесисто приложился промеж глаз твари, сбив её с ног и прокатив по земле.

Яромир буквально обезумел…

Он подхватил меч, совершенно не обращая внимания на боль в сломанной руке, увернулся от броска беса, полоснул по открывшейся груди и наполовину разрубил бедро.

Тварь отскочила в сторону и, под злобное шипение, повалилась на траву.

Черная кровь хлестала из раны, торчали куски разрубленной берцовой кости, куда тут же по телу устремилась такая же черная слизь.

Одно мгновение и нога беса стала как новая.

Он самодовольно зарычал, подскочил на все четыре лапы и прыгнул на Яромира.

«Да хоть по кусочку придётся резать…!» — Яромир клинком отвёл в сторону летящие в лицо когти и всадил кулак глубоко под рёбра беса. — «Порешу гниду!»

Обменялись ударами и вновь отскочили друг от друга.

Бес лишился пальцев, которые тут же отрасли обратно и добротно схлопотал рукоятью меча по морде.

Яромиру же снова достались только зажившие глубокие порезы на груди.

— Ну, падла, — тяжело дыша, смачно сплюнул Яромир. — Либо ты, либо я…

Такой же запыхавшийся бес отёр от крови разбитую пасть и грузно насупился.

Только один…!

Бес бросился первым.

Яромир ловко раскрутил клинок целой рукой, будто веер, и стремительно подался навстречу.

Рубились беспощадно.

Они уже толком не защищались и не уворачивались, лишь изуверски полосовали друг друга.

Удар за ударом, били, пропускали, падали и снова вставали.

Яростно, неотвратимо, бездумно…

Два таких разных, но всё же таких похожих — каждый из них будто бы сражался со своей тенью, выплёскивая всю накопившуюся обиду, скорбь и злобу.

По необъяснимым причинам, они чувствовали боль друг друга, но, с каждым новым порезом, с каждой новой рваной раной, сходились вновь: ещё более озлобленные, безумные и остервенелые…

И, всё же, бес превосходил Яромира как в силе, так и в ловкости.

Тварь хитро нырнула под выпад истекающего кровью Яромира, полоснула по запястью и плечом отшвырнула его в сторону.

Кровь хлынула из предплечья и меч упал на землю, звонко ударившись о камни.

Яромир устало протянул руку к рукояти, но пальцы наотрез отказывались сжимать её. От сломанной руки толку тоже не особо много…

Пот, вперемешку с грязью, своей и бесовой и кровью, щипал правый глаз и мешал полноценно видеть.

Разодранное тело не хотело слушаться и последние из оставшихся сил быстро улетучивались.

Бес победил.

Тварь подскочила неожиданно.

Острые, как шило, когти вонзились глубоко в плечи и потянули вверх.

Яромир сжал от боли зубы так сильно, что полопалась эмаль, но не закричал. Не издал ни единого стона, ни писка.

Он не доставит бесу такого удовольствия.

Смердящая гнилью пасть беса широко раскрылась в злобно рычащем оскале прямо перед лицом Яромира.

Черные глаза твари заглядывали жуткой, безжизненной пустотой в самую душу, от чего непроизвольно бросало в дрожь.

Точно такой же бездонной, безграничной, устрашающей пустотой смотрел и водяной в свои последние мгновения.

Точно такую же гнетущую, неизбежную гибель источал и Черный воин из видений Яромира.

Сильнейшие и ужаснейшие из проклятых порождений Иного мира…

Но Яромир не боялся.

Он научился не страшиться смерти…

Бес уже метился зубами в шею, как Яромир вцепился в его лапы и с размаху саданул лбом прямиком промеж глаз ослабившей внимание твари.

Пораженный невиданной дерзостью бес взбешено фыркнул, ещё глубже продавил когти в левое плечо, сжал правую руку кулак и соразмерно ответил Яромиру.

Он пролетел порядка двадцати аршинов, не касаясь земли и столько же проскользил спиной по траве, до мяса ободрав кожу об острые камни, сухие ветки и шишки.

Последние силы оставили Яромира.

Он бездвижно лежал на земле, жадно глотая воздух и смотрел на безумно кружащиеся над головой кроны высоких сосен.

Бес окончательно стряс ему голову…, но он ещё продолжал дышать, а значит — бой ещё не закончился!

Яромир, кряхтя и плюясь кровью, перевернулся на живот и поднялся на колени.

Кровь ручьём капала на бёдра изо рта и сломанного носа.

Он, с жутким хрипом проткнутого куском ребра лёгкого, вдохнул и презрительно плюнул в сторону медленно приближающегося беса.

Необыкновенно длинный язык твари вился в разные стороны.

Бес больше не улыбался.

Вены на его теле вздулись, в глазах блеснула жажда крови, мышцы напряглись, и он прыгнул.

Яромир закрыл глаза…

Но что-то схватило его за лоскуты рубахи и оттащило назад прямо перед тем, как пасть беса звонко щелкнула у самого носа.

Следом послышался гулкий шлепок, противное шипение кожи беса и его жалобный визг.

Яромир с трудом наклонил голову и увидел, как разрубленный до пояса бес поспешил скрыться в густой тени леса.

— Не утруждайся, сын, — где-то над головой прозвучал до боли знакомый и родной хриплый голос. — сил набирайся. Теперича аз с ним побеседую.

Слёзы сами собой навернулись на глазах Яромира:

— Отец…? — с трудом прошептал он, попытался перевернуться, чтобы разглядеть старика, но упал без сил и начал захлёбываться кровью.

Старик тут же припал рядом с ним на колени и что-то запихал в рот Яромира:

— Глотай, еже жить хочешь!

Круглый, сладкий, ванильный шарик, с отвратительнейшим привкусом коровьего дерьма, мышьяка и серы, никак не хотел пролазить в горло и окончательно перехватил дыхание.

Яромир начал быстро синеть, поэтому старику пришлось запихать пальцы в рот и протолкнуть его самостоятельно. Как только шарик проскочил он откупорил бутылёк и вылил его содержимое, пахнущее молоком с барсучьим жиром, мёдом и розмарином, следом, отозвавшееся в желудке Яромира обжигающим холодом.

— Эх, ты, богатырь. — старик по-отцовски похлопал жадно задышавшего Яромира по щеке. — Такая детина вымахала, а всё, аки с маленьким…

От лекарства старика стало легче.

Кровь сама собой перестала бежать из ран, затянув их тонкой плёнкой.

Теперь Яромир смог осмотреть его.

Старик ничуть не изменился с того самого дня, как их с Яромиром пути разошлись.

Всё такая же густая седая борода, потасканные лапти и его любимая, расшитая красными нитями рубаха. Через плечо же была перекинута сумка травника, очень уж похожая на ту, которой пользовалась Ядвига.

— Кизяк дракона, Цмоку спасибо, и слюни златорога поставят тебя на ноги. — увесистая ладонь старика, тяжело давящая на грудь, источала неестественное, обжигающее тепло.

Яромир, не в силах вымолвить не слова, продолжал заливаться слезами радости и нечеловеческой усталости.

— Ишь, чего удумал. — старик поднялся на ноги, закатал рукава и огляделся. — Ты мне тут возгри подбери и в себя приходи. Такое чудо-юдо само себя не упокоит…

Бес напал со спины, стремительно и, как он думал, неожиданно, но старик ещё задолго заприметил его, крадущегося в тени, среди осоки.

Тварь метила в шею, чтобы наверняка, но старик лишь сделал короткий шаг в сторону и бес разочарованно пронёсся мимо.

Правда, недалеко…

Старик успел поймать беса за заднюю лапу.

Яромир и предположить не мог, что его, хоть и мастеровитый, но уже далеко не молодой, отец может обладать такой силой.

Старик дёрнул беса, будто кота за хвост, и с размаху ударил о землю.

Кости твари громко затрещали, а сам он протяжно, болезненно заскулил.

Старик, не отпуская безуспешно пытающегося вырваться беса, забросил руку за спину и в руке, ярким серебряным отблеском, сверкнул, найденный Яромиром на болотах, меч-кладенец Ярослава.

Короткое, легкое движение и бес, что есть мочи, уже удирал обратно в тень на трёх оставшихся лапах.

Старик проводил яростно рычащую тварь взглядом и взглянул на его отрубленную конечность, которая тут же размякла и превратилась в чёрную лужу, тут же спрятавшуюся в земле.

— Ты погляди, чего кровь ассов с силой нечистой вытворяет… — изумлённо пробубнил старик под нос и повернулся к Яромиру. — Аже вы эту скотину так отожрали?!

Яромир виновато отвёл взгляд в сторону.

— Понятно… — угрюмо выдохнул старик. — Знаю, оже она всё… Ну, ничего, в энтот раз, уж точно с ней покончу!

Бес вновь напал неожиданно.

На этот раз напрыгнул с дерева, но старик вновь умело увернулся и контратаковал.

Яромир, конечно, множество раз видел, как его старик умело обращался с различным оружием, но то, как виртуозно он орудовал мечом-кладенцом, вызывало неподдельное восхищение и страх.

Теперь Яромир ещё больше не хотел попасться под его горячую руку…

Воздух вокруг сверкающего меча кладенца буквально пел, проходя на коже беса ядовито-зелёными, дымящимися огоньками.

Зачарованное серебро куда пагубнее действовало на чудовищ, чем обычное.

Точно песец водит пером по бересте, так же легко и старик раз за разом отражал нападки беса, болезненно разя того в ответ.

Шипящий бес едва успел отвернуть голову от опасно метящего в неё клинка, плечом оттолкнул старика и, злобно бурча, отскочил в сторону.

Глубокие порезы жгли кожу, шкворчали и плевались каплями чёрно-зеленой жижи.

Бес озадаченно осмотрел совсем старого, невзрачного, но невероятно грозного воина.

Тварь не знала его, что-то могущественное и опасное, совсем не похожее ни на что, с чем ему когда-либо приходилось встречаться.

Ещё несколько мгновение назад бес думал, что сильнее Яромира в округе уже никого не сыскать, но он ошибался.

К старику потребуется найти особый подход и ещё больше сил…

Бес презрительно прыснул ядом и, не выпуская угрожающего старика из виду, вновь скрылся в тени.

— Поганое черное отродье. — старик проводил беса взглядом и вернулся к Яромиру. — Ещё вернётся.

— Прости меня… Прости за всё… — через боль выдавил Яромир.

— Не утруждайся, сынка, таки должно, — старик заботливо потрепал его по голове, достал из сумки большой сверток с мазью и начал обильно накладывать её в раны Яромира. — Чай, аз виноват аже поболе, чем ты… Она обвела нас обоих вокруг пальца.

Яромир вспомнил про оставленную им Ядвигу.

От волнения дыхание перехватило, и он перевалился на бок, в призрачной надежде увидеть в ней хоть какие-то черты жизни.

Но, к его великому удивлению и недоумению, её тела возле избы не оказалось.

— Не волнуйся, и она ещё вернётся. — одновременно и успокаивающе, и устрашающе предостерёг старик. — Всегда возвращалась…

Яромир бросил на старика непонимающий взгляд, но тот лишь молча перевернул его обратно и продолжил.

С каждой новой порцией мази, Яромир чувствовал, как ему становится всё лучше и лучше.

— Откуда…? — начал Яромир.

— Нас с ней связывает очень долгая и очень печальная судьба… — опередил его старик. — Не горюй, сын. Не стоит она твоей тоски. Коварная баба, хуже любой твари нечистой. Нам же досталась самая хитрая из всех когда-либо живущих… Тварь-то что? Рвёт тебя когтями, кусает зубами? Так это же совсем не страшно… Заколол мерзость, сжёг, на том и конец. Раны затянутся, боль пройдёт, а от чудища даже в памяти места не останется. Она же — ласкает ночами, клянётся в любви, а затем рвёт душу в клочья, самым жестоким образом, играя тобой, будто куклой на ниточках. И боль, оставленная ею, будет преследовать тебя до конца дней, раз за разом возвращаясь с новой силой. Жаль, что аз не успел научить тебя этому раньше… Отдохни пока. Разведу огонь.

Старик ненадолго отошёл, оставив Яромира в одиночестве.

Теперь-то Яромир, как никогда, понимал беса.

Обманутый, преданный, униженный, использованный…

Тварь полюбила Ядвигу, а она отреклась от него и променяла на Яромира.

Теперь же и сам Яромир яростно жаждал вытрясти из неё всю правду и раскаяние.

Не зря говорится, что от любви до ненависти — один шаг…