Богатырь и Звезда Сварога: Быль 3

Глава 20: «Прислушайся, что говорит тебе сердце?»

— Я это знаю, потому что позже он явился и ко мне. Гневался, кричал, требовал, угрожал…, но, разве могла ли я отдать ему свою кровинушку? По итогу, ужасно раздосадованный Перун остался с носом и скрылся восвояси, а я решила навестить визит нашему далеко не доброму другу.

— Значит, Громовержец? — истерично усмехнулся Яромир. — Мало мне того, что я своими руками убил собственного отца, что мой другой отец — бог Велес, что я влюбился в женщину, оказавшуюся мне бабкой, оказавшейся Ягой, а настоящий мой отец — Перун… Ничего не забыл?

— Пожалуй, что Велес — лживая скотина, всю твою жизнь управляющая тобой, как марионеткой.

— Коварная потаскуха! — возмутился Велес. — Всё ещё надеешься настроить сына против меня?!

— Я уж думал, что меня сегодня уже ничем не удивить… — Яромир удрученно помотал головой. — Действительно собачитесь, как муж и жена… Нет веры не единому вашему слову. Ни твоему, ни твоему! Но уж больно любопытно послушать всё до конца, чем ещё вы решите меня добить? Может и мать моя мне вовсе не мать?! Почему тогда Ярослав допустил такое?

— Видишь ли, мой милый, — Яга, будто в танце, прокружилась мимо Яромира. — Князь неба всегда был больно охоч до славных красавиц с сильным лоном, храбрым сердцем и буйным нравом. Ну никак не может он сдержать колосок в штанах, да и не заделать какого-нибудь очередного богатыря.

— Каждого из коих потом сам же и убивал… — угрюмо подметил Велес.

— Дети-то при чём?! — недоверчиво усмехнулся Яромир.

— Перун грезит мыслью, оже токмо плоть и кровь его, способная выстоять супротив гнева его секиры, достойна величать себя Сварожичем, кхе-кхе, — истинным ассом, способным встать подле него и повести их в последнюю битву. Покамест удалось это лишь Сварогу, Яровиту и Радагасту.

— Как ты понял, — подхватила Яга. — ещё никому из антов этого не удавалось… Но не бойся, пока я с тобой, Перун никогда тебя не найдёт.

Яромир с опаской покосился на неё:

— Почему же Ольга не рассказала всё князю?

— Какой же ты, всё-таки, ещё наивный… — закатила глаза Яга. — Хоть Ярослав и был добрым человеком и любил Ольгу, но даже он бы не простил измены. Кто в здравом уме поверит, что сам Перун придёт и возьмёт силой какую-то там девку?! Тем более, что князь простит ей это?! Нет, княжна — далеко не глупая баба, поэтому тихо себе помалкивала, давая Ярославу считать себя самым счастливым отцом. Она знала, что прознай хоть кто-то, то вас тут же ждала бы тихая, незаметная и быстрая смерть. Такой позор на весь княжеский род!

— Получается, что в тот день, когда ты прогнал меня, то уже знал, что я тебе не нужен? — Яромир с презрением посмотрел на Велеса, пятно которого уже перешло на лицо. — Отвечай честно, хватит темнить.

— Аз уже молвил, оже ошибся с ребёнком… — несмотря на крайне плохой вид, голос Велеса оставался твёрдым. — Аз должен был исправить всё, покуда не стало слишком поздно! Ты бы меня не понял… На то время ты не был готов!

— Видишь, видишь, мой милый? — сладко заворковала Яга над Яромиром, невольно заставляя его сердце биться чаще. — Даже на смертном одре он темнит и не договаривает! И не смей отворачиваться от меня, ведь ты и сам всё это чувствуешь! Признайся себе, наконец, ты ему не нужен. Инструмент, игрушка, болванчик, живущий в неведении, птенчик, запертый в клетке!

— Не слушай её, сын! — Велес попытался подняться, но без сил рухнул обратно на землю. — Гони её прочь! Она вновь пробралась в твою голову!

— Видишь, видишь, как запел?! — Яга снова заговорила голосом Ядвиги, от чего перехватило дыхание. — Открою тебе тайну: он страшится тебя! Страшится той силы, что сокрыта в тебе… Ведь ты не славич. Нет-нет-нет, ты — Сварожич! Бог в человеческом обличии…

— Борись с ней, сын! Борись или погибнешь!

— Он — ничто пред твоими ногами, пыль! Но больше ты не будешь следовать его указаниям. Это твоя жизнь и живи её так, как хочешь ты! Ничего не бойся, ведь я с тобой! Ты сам видел, ты чувствуешь, что каждое моё слово правдиво! Всё, что я делала, было только ради тебя и для тебя, мой хороший!

Сознание Яромира замутило, в нос ударил дурманящий аромат малины и шиповника.

Он оглянулся и перед ним уже стояла вновь ожившая Ядвига.

Без единой царапины, в чистом платье и развевающимися на ветру прекрасными волосами.

— Забудь старика, — нежно шептала она на ухо Яромира, рукой поднимая его руку, всё ещё крепко сжимавшую Кладенец. — Сделай всего лишь один маленький тычок своей железякой, и мы вновь будем только вдвоём. Больше никакой лжи, никакого обмана… Я открою тебе все тайны мироздания, наделю бессмертием! Ты — даруешь мне силу и вместе мы остановим круг, вместе победим Перуна…

— Сын! — из оставшихся сил вскричал Велес. — Вспомни, оже аз твердил тебе! Вдох, выдох и — вперёд! Лишь только ты волен делать выбор! Лишь только твой свет способен развеять тьму!

Голос Велеса эхом отозвался глубоко в сознании Яромира, вырвав его из дурмана Яги.

Он с силой оттолкнул её и отскочил к старику:

— Проклятая ворожба… — пробурчал Яромир, старательно отряхивая голову и разминая лицо.

Яга и вправду изменилась.

Четкие, резные черты лица округлились, кожа потемнела.

Перед ними вновь стояла Ядвига, ровно такая, какой ещё утром она провожала Яромира на Могильный курган…

— Посмотри на неё, — тихо начал Велес. — Притворяется бескорыстной, честной душой. Сама доброта… В жизнь не поверю, оже ты способна что-то сделать для кого-то, кроме себя! Только не лги, оже твоя черная душа способна на любовь!

Настороженный Яромир подметил, как на глазах Ядвиги заблестели слезы.

— Послушай меня, сын. — Велес тяжело хрипел, с заметным трудом выдавливая из себя слова. — Аз выложу всё без остатка, но, сперва, тебя ждёт самый трудный выбор из всех возможных. В этот миг ты волен сам выбирать свою судьбу. Теперь ты готов… Вглядись в её черную душу: кем бы она ни обращалась, какими добрыми намерениями не прикрывалась, какие сладкие речи не произносила — она всегда преследует лишь ей одной ведомые цели. Такова её натура и такова натура каждого из ассов… Сегодня мы клянёмся тебе в вечной любви и безграничной преданности, а уже завтра твоя славная головушка красуется на пике в Чёрном доле.

Велес с огромным усилием дотянулся до руки Яромира и крепко прижал рукоять Кладенца к его груди:

— Мы — дети коварства и порока, зависти и похоти, лжи и самолюбия… Всё, оже произошло с тобой — вина моей беспечности и слепости. Аз стал стар и узколоб, но оже ведаю: она — причина всех твоих злоключений. Ты — Сварожич и сам волен решать… Теперь же ступай, а я тебя здесь обожду…

Яромир нахмурился и крепче сжал рукоять Кладенца.

Он встал и медленно пошёл на Ядвигу:

— И снова ложь!

Оковы Радагаста вновь защитили её, но сила удара Яромира все же заставила попятиться назад.

На мгновение он замер.

Она оставалась всё такой же красивой, как при их первой встрече…

Сердце Яромира готово было разорваться на куски. Оно бешено билось и руки опускались сами собой опускались.

С одной стороны его невыносимо тянуло к ней, с другой — он готов был разрубить её пополам…

— Глупый! — Ядвига по-детски мило улыбнулась. — Я ведь всё та же… Вспомни, сколько всего мы с тобой пережили! Как хорошо нам было вдвоем! Сколько добра я сделала для тебя, сколько твоих бесчисленных ран излечила! И после это ты ещё смеешь думать, что я способна желать тебе зла? Неблагодарный! Я пожертвовала всем ради тебя!

— Ложь, ложь, ложь! От начала до конца! — в ярости вскричал Яромир, вновь выбив сноп искр из щита. — Ядвиги никогда не существовало! Ты её выдумала, чтобы заполучить меня!

— Ошибаешься, дорогой! Всё, что ты знаешь про Ядвигу — правда, от начала до конца! — она попыталась перегородить Яромиру дорогу, но новый удар заставил её отступить дальше. — Будь по-твоему… Кащей, как и отец, просто помешан на чистоте крови. Поначалу он лишь делал недвусмысленные намёки, но, когда Велес сделал меня своей женой, брат окончательно ополоумел от ревности! Он считал, что я должна принадлежать только ему… И он подло воспользовался моей слабостью! Ровно тогда, когда вскрылось, что этот бородатый плут изменял мне с Дивой Додолой! Кащей получил своё и я родила Мару — первую чистую чернородную, появившуюся за множество кругов.

Яромира колотило от злости, но внутри скреблось отвратительное чувство, что сейчас она не лгала ему.

— От разочарования и обиды я рвала на себе волосы, в надежде, что страдания тела смогут заглушить боль внутри! — Ядвига залилась слезами. — Я возненавидела мужчин, возненавидела ассов и поклялась, что Мара никогда не достанется Кащею! Всем известно: если хочешь что-то скрыть, то лучшего для этого места, чем Белгород, не сыскать во всей Сварге… И там меня ждало лишь одно разочарование! Мара — упрямая и заносчивая, она взяла лишь худшее от нас обоих, но её дочка… Славная, добрая Ядвига заставила меня иначе посмотреть на Этот мир. Она научила меня любить, научила ценить и радоваться жизни.

— И ты не придумала ничего лучше, — позлорадствовал Яромир. — чем нацепить её личину?! Ближе к делу! — он вновь полоснул клинком по щиту. — Зачем тебе нужен был я?!

— Да, признаю, возможно, я не достойна твоего прощения. Слишком много зла было сделано мной, но, молю тебя, выслушай мою историю до конца. Возможно, тогда ты будешь обо мне другого мнения…

Яромир не ответил.

Ядвига же медленно продолжала отступать в сторону избы.

— Я не могла найти себе место, когда Мара обманула меня и спрятала дочку в Солнечногорске. Оттуда твой дед Илья и привёз Алёну — твою бабку по матери, внучку Ядвиги через третье колено.

В груди Яромира что-то больно кольнуло.

— Теперь ещё и по роду Кащеевич… — он невольно опустил меч. — Я уж подумал, что хуже уже быть не может…

— Поверь, я тоже не в восторге. — Ядвига согласно кивнула — Он рыскал по Сварге в поисках Мары, безумно жаждал переманить её на свою сторону. Она же не желала знаться ни с ним, ни со мной…

— Ты лжёшь. — приступ гнева вновь охватил Яромира. — Я уже не верю ни единому вашему слову! Твердишь, о том, какой он мерзкий, а сама бегала у него на побегушках!

— А что мне ещё оставалось делать?! — в свою очередь взбесилась Ядвига. — На меня объявили охоту! Думаешь, эти выродки из Совета Белгорода смогли бы мне простить то, что я с ними сделала?! Как бы не так…!

— Они действительно тебя унизили? — чувство жалости сдавило грудь Яромира, и он снова опустил меч. — Взаправду?

Губы Ядвиги затряслись и слёзы ещё сильнее побежали по щекам:

— На что я надеюсь?! Тебе не понять, какого это — из той, кому покланяются, в один миг обратиться простой, слабой бабой, когда любой мужлан… — она резко оборвалась, отёрла лицо рукавом и гордо выгнула грудь. — Я стала изгоем, как среди ассов, так и среди антов! И то, если бы мать не вправила Кащею извилины, то так всё и оставалось бы дальше! Она же и убедила меня вновь присоединиться к Кругу…

— Мечешься от одного хозяина к другому, как побитая собака… — презрительно сплюнул Яромир.

— Каждый из нас готов пойти на всё, лишь бы сохранить жизнь. И анты, и ассы — все, как один: хитры, коварны и бессердечны в погоне за молодостью, славой и властью. Ты заплутал, я вижу… — она умоляюще протянула руки к Яромиру. — Я чувствую, как ты устал, как тебе больно, мой родной… Мой хороший, остановись. Позволь помочь тебе, как всегда. Этот мир не достоин твоей доброты, отваги, твоей честности и справедливости… Давай уйдем? Забудем о предсказаниях, о Кащее и о Велесе. Я сделаю тебя счастливым! Доверься мне, и ты забудешь всё это, как страшный сон. Прости меня, за всё…

Яромира трясло.

Одна его часть хотела поверить ей, махнуть рукой и последовать за ней, другая же — будто крохотным кинжалом ковыряла в боку, не давая ему с головой провалиться в её дурман.

Чем ближе к избе приближалась Ядвига, тем красивее она становилась. Каждое слово ласкало душу слаще предыдущего, маня Яромира за собой.

Он чувствовал, как ему всё сложнее и сложнее становилось ей сопротивляться.

Но и повернуть назад, не получив ответа на все свои вопросы, он не мог…

— Ты столько раз могла вернуть благосклонность Круга, передав меня Кащею. — Яромир устало посмотрел в светящиеся нежностью глаза Ядвиги. — Почему…?

— Глупенький. — она было сделала к нему шаг, но Яромир не позволил ей приблизиться дальше, выставив вперед остриё Кладенца. — Прислушайся, что говорит тебе сердце? Все мои поступки были исключительно из любви к тебе. Признаюсь, я уже и не верила, что смогу вновь испытывать такие чувства, но, вглядевшись в твои глаза, там, на топях, поняла, что ты — моя судьба! Лишь ради тебя одного я передала Круг и попыталась спасти Ярослава! Ты бы только знал, как тяжело мне далось заставить себя пойти против своей природы…, и я изменилась, полюбила людей, творила лишь добрые поступки, спасала тех, кого раньше готова была раздавить, как мелкую, назойливую сикарашку! Всё это только ради твоей любви…!

— Чудовище ты породила тоже из любви ко мне? — голос Яромира неожиданно стал резким и грубым, груди зажгло, и он сделал угрожающий шаг на встречу Ядвиге. — Велес сказал, что ты донесла Кащею о побеге Ярослава. Всецело твоя вина, что водяной упокоил мать, а помимо неё ещё столько народу, что уму непостижимо…!

— Какой же ты твердолобый! — обижено воскликнула Ядвига. — Как ты не можешь понять: раньше я тебя не знала и не ведала, во что всё это выльется. Но я ведь пыталась…!

— А зверь?! — Яромир вновь нанес неожиданный удар по щиту, от которого испугавшаяся Ядвига повалилась на землю. — Для чего ты потчевала его моей кровью?! Зачем сделала так похожим на меня?!

— Ненормальный! — уязвлено выругалась она, поднимаясь на ноги. — В который раз повторяю: я не знала! Одинокая женщина, живущая на проклятых болотах… Мне просто необходим был хоть какой-то защитник! Ты сам видел Черныша: мелкий, оголодавший, облезлый, немощный бесёнок. Ему только мышей гонять, да всякую погань от избы отваживать. Я же не ведала, что твоя кровь с ним такое сотворит. Нет, поначалу-то я была довольна: зверёк крепчал на глазах, стал покладист и любознателен. Ни на шаг от меня не отходил. Тогда я и решила попробовать кое-что новое…

— Ты безумна. — осуждающе покачал головой Яромир.

— Безумна, не безумна, но это сработало! Чем сильнее становился Черныш, тем быстрее возвращалась моя сила. Представь, столько зим мне приходилось ухищряться, дабы всеми правдами и неправдами отнимать чужие жизни, чтобы хоть чуточку продлить свою. Теперь же этого больше не требовалось! Пока Черныш оставался жив, я наконец-то могла стать самой собой! С ним я могла отомстить ненавистному Велесу и без особого труда сделала это! Но ты, мой хороший, никак не выходил у меня из головы. Я не знала, куда ты ушёл, но сердцем чуяла, что рано или поздно должен был вернуться…, стала знахаркой, а Черныш захотел остаться стражем. Он понимал, что деревенские сожгут его, только завидев, поэтому всегда скрывался в тени. Не поверишь, но с каждым днём он всё больше походил на человека. Ты себе даже представить не можешь, сколько он всякой приблуды погнал из Темнолесья и, заметь, не одного лободырого мужика не тронул!

— Зато тронул одну ни в чём не повинную девочку…

Образ Вереи болезненно всплыл в памяти сам собой, нагнав на Яромира печальные воспоминания.

— Ты всё ещё продолжаешь скорбеть по ней? — насмешливо усмехнулась Ядвига, подметив его печальный взгляд. — Брось, её жизнь совершенно ничего не значила!

— Зато сейчас от неё зависит твоя… — презрительно огрызнулся Яромир в ответ.

— Честно, я хотела от неё избавиться, признаю! — Ядвига, по своему обыкновению, невинно пожала плечами. — Каждый раз, в бреду, ты шептал её имя. Я просто не могла позволить какой-то рыжей потаскухе помешать нашему счастью! Только в её кончине нет моей вины…

— Твой зверь разорвал бедную Верею на части!

Сверкнула сталь Кладенца, молнии вылетели из Оков Радагаста, и Ядвига гулко ударилась спиной о стену избы.